Ана Диер – Черное Солнце (страница 6)

– Переночевать в машине, перекусить в дешёвой забегаловке, где возможно, и питаться-то небезопасно. Ваш отдел кажется излишне холодным и сдержанным до невозможности. Словно у каждого из вас на шею накинута колючая проволока, мешающая хоть иногда, улыбаться искренне. Эмоции натянуты, вымучены до такой степени, что это видно невооружённым взглядом.

– Ты думал, мы здесь отчёты заполняем и в ресторанах устрицы жрём? – перебила я.

– Нет, ты не думай, я всё понимаю.

– Не понимаешь, – я бросила на него тяжёлый взгляд, – наши клиенты отбитые маньяки, педофилы и психопаты. Они убивают, потому что им это нравится, не чувствуя вины за содеянное. Кто-то мнит себя центром вселенной и похищает людей, чтобы воплотить в реальность какой-то «план», известный только ему. Кто-то убивает маленького ребёнка, потому что стало скучно и хочется драйва, а киндер мешает им наслаждаться жизнью. Каждый случай – маленькая история, отпечатанная огненным клеймом на наших шкурах. Сложно радоваться жизни, когда знаешь, какая она на самом деле.

Он поник. Мои слова задели что-то живое в груди Форбса. Мы работали в одном отделе, но в то же время занимались совершенно разными делами. Вечно весёлые, в отглаженных пиджачках и дорогим кофе в руках, они проводили расследования, вели переговоры и вызволяли своих жертв, возвращая их благодарным родителям. Мы же словно стреляные волки брали след и рыскали по городам, заброшенным стройкам и глухим лесам. Мы вытаскивали трупы из придомовых построек «страдающих» родителей, что с крокодиловыми слезами упорно играли роль благодетеля, скрывая за маской монстров.

– Хайдеган дал это дело мне не просто так.

– Чего? – я вновь перевожу на него тяжёлый взгляд и вижу серьёзные глаза, устремлённые куда-то в небо.

– Я подал заявление в ваш отдел. Хайдеган сказал, что рассмотрит его сразу после завершения этого дела. Мой послужной список его устраивает, но всегда есть пресловутое «но», правда? Может, если бы не я, он бы отдал дело тебе.

Я замолчала, не найдя что сказать. Никто не знал моего настоящего прошлого. Это мой груз, и нести его я вынуждена одна. Отец никогда не отдал бы это дело мне. Кто угодно, только не его дочь.

– Ну и засранец ты, Форбс.

Разговор дальше не клеился, и он, наконец, вырубился, растянувшись на опущенной спинке сидения. К тому времени, когда я пролетаю указатель очередного городка, ранние сумерки уже нагнали нас, накрыв с головой. Позади был Бостон, и Уотер вот-вот раскроет свои объятия, встречая гостей. Мне вдруг резко захотелось остановить машину и броситься бежать как можно дальше от этого места, но неожиданно начавшийся дождь ворвался в раскрытое окно разряженным озоном, отрезвляя мозг. Где-то там, за чернеющими верхушками сосен меня ждут три несчастные девочки, которые просто хотят вернуться домой. А может, я уже опоздала и не спасу в этом городе никого, может, псих, похитивший их, выбросил тела со скал, и тогда, поиски продлятся ещё дольше. Возможно, этих девочек никто не найдёт, как многих других. Ведь куда бы ни вёл прогресс, как бы сильно не были развиты технологии и продвижение в массы равенства, человеческая сущность всегда будет скрывать в себе жажду крови тех, кого считают слабее. Жертвами почти всегда становятся самые беззащитные слои населения: дети и женщины. Более 370 млн детей подверглись сексуальному насилию, и эти цифры растут с каждым прожитым днём, а 736 млн – вот общее количество женщин, подвергшихся физическому и сексуальному насилию.

Одной из них была я.

Как я оказалась в доме сумасшедшего психопата Удверли Брайтена? Где были мои родители, когда их дочь пропала без вести на целый год? Почему маленький городок, где почти каждый житель знает друг друга в лицо, не заметили опасности? Эти вопросы мучили мой воспалённый мозг, с тех пор как память начала восстанавливаться. Никакой информации о выжившей девочки не было. Она просто растворилась во времени, не оставив и следа. Никто её не искал, ни одна живая душа не объявилась за ней. Девочку, которой она являлась, стёрли вместе с данными её рождения и именем, присвоенным с первым вдохом. Бека Холт навсегда осталась лишь воспоминанием в глазах тех, кто пришёл её вызволить из того самого сарая, пропитанного кровью и болью.

Чёрное небо над нами давило, свежий наполненный озоном воздух, сменился морозным. Бисерины огней, что раскинулись вдали, напоминали светлячков, сбившихся в кучку, чтобы осветить себе путь дальше. Где-то там деревни и мелкие поселения. Штат Мэн привстал перед глазами во всей своей естественной красоте. «Бронко» съехал на крутую дорогу, обходящую береговую линию, следуя навигатору, я вновь пихнула коллегу локтем, закуривая сигарету.

– Мы почти на месте, соберись.

Джек пробубнил что-то под нос, растирая глаза.

– Нам нужен мотель, тебе срочно необходимо поспать, – протянул он потягиваясь.

– Я в норме, до Уотера дотяну.

Глава 4

Существует интересное предположение, что вселенных может быть бесконечное множество. Согласно этой философии, человеческая душа не исчезает навсегда после смерти, а лишь перемещается в другую вселенную, чтобы продолжить свой путь. Также существует мнение, что между вселенными есть крошечные бреши, и иногда, мы видим сны, которые сбываются, или попадаем в ситуацию, которая кажется нам знакомой до скрежета зубов. Именно это чувство охватило всё тело, когда я съехала на разбитую дорогу и направилась к очередному лесному тоннелю.

Последняя точка на маршруте перед прошлым.

Внимание привлекло выцветшее от времени и постоянных дождей приветствие, написанное на билборде. Изображённые на нём дети и мужчина казались вырванными из глупейшего контекста. Они изобразили семью, но забыли упомянуть, что где-то там, на задворках счастливых лиц стоит женщина, о которой вновь забыли упомянуть.

Уотер – город противоречий, расположенный на южном побережье штата Мэн и занимающий третье место по величине. Это прекрасное уединённое место с множеством достопримечательностей скрывало за своими зелёными стенами мрачные тайны прошлого и людей, безразличных к чужому горю.

Я была здесь однажды.

Я здесь родилась.

Память об этом месте, спрятанная глубоко в сознание, заставляла чувствовать тревогу, разбегающуюся мурашками по рукам. Он словно ждал моего возвращения все эти годы, притаился в шелесте лиственного леса на двадцать лет, чтобы вновь заставить меня чувствовать хоть что-то. Узкая дорога резко повернула к деревянному мосту, поросшему плотным мхом и древогубцем. Я вцепилась в руль так сильно, что пальцы побелели, а кожаная оплётка протяжно скрипнула. В голове загудело.

«Мы стояли на этом мосту с другим ребёнком и смотрели на бурлящую речку. Нам нравилось загадывать желание, когда мимо проплывали пожелтевшие листья. А поваленные деревья, склонившиеся к утёсу, казались волшебными арками, которые и правда могли исполнить любые желания».

Воспоминание вспыхнуло в голове так ярко, что выбило воздух из лёгких. Нога дрогнула над тормозом, но подавив желание, я ещё сильнее выжала газ. Кем был тот мальчик? Почему он стоял вместе со мной и сжимал крошечную ладонь, широко улыбаясь? Его лицо словно смазанное пятно масляной краски в моей памяти. Но голос и смех так отчётливо отзывается в душе… Он был мне дорог? Или же это просто воображение, рисует картинку желанного прошлого, в котором нет места боли? Вопросы закрутились вихрем. Первое столь яркое воспоминание вызвало бурю необъяснимых эмоций.

– Лейн, вон там вроде мотель, сворачивай к нему.

Я сделала глубокий вдох, когда машина остановилась у двухэтажного здания, покрытого зелёной, местами выгоревшей на солнце вагонкой. Первый этаж с большими окнами, увешан мигающей рождественской гирляндой, вероятно, висящей круглый год. Слева пристроили небольшое помещение, отведённое под магазинчик с перегоревшей неоновой вывеской. Парковка оказалась пустая, лишь старый мопед одиноко скучал у выкрашенной в красный цвет телефонной будки. Высохшие цветы украшали две уродливые клумбы, сооружённые из старых перекрашенных покрышек, а из открытых дверей доносился божественный аромат жареного мяса, отчего в животе немедленно заурчало.

Деревянные буквы над входом гласили, что мы забрели в мотель «Ведьмин час». Не очень воодушевляющие название, но для этого места, оно подходило больше всего. Я выбралась из «Бронко» первой и, потянув затёкшие мышцы спины, накинула на плечи куртку. Пока Джек собирал свои пожитки, разбросанные по заднему сидению, удалось покурить в полном одиночестве, стоя под фонарным столбом с рассеянным жёлтым светом, и обдумать план завтрашних действий. Покоя не давала телефонная будка, которая, скорее всего, уже давно не работала. В голове то и дело всплывали обрывки чьих-то звонких голосов, детский смех и моё настоящее имя, произнесённое кем-то.

«Я спрячусь в будке, это будет моё тайное место…»

«Бека! Бека, ты где? Выходи, малявка…»

Кому принадлежали голоса, вспомнить не удавалось, окружающие меня люди в глазах казались тенями прошлого. Они появлялись в сознание всего на секунду и растворялись сигаретным дымом, словно танцующие в густом тумане приведения. Город и вправду возвращал мне что-то давно утерянное, но столь необходимое.

– Ты идёшь? Я уже хочу пожрать наконец, и лечь на кровать, надеюсь, клопов у них нет.