Ана Диер – Черное Солнце (страница 8)
Глава 5
Утро разгонялось со скоростью света. В мотеле на первом этаже пахло жареной картошкой и беконом, отчего желудок сразу напомнил о своём существовании грозным урчанием. Сидеть с болтливой старухой не хотелось до ужаса, но кто может знать больше, чем человек, встречающий людей на ресепшен? Такие слышат все и везде, пролезают своим любопытным носом в каждую щель и вынюхивает информацию, которая их не касается вовсе.
– Доброе утро, купить что-то съедобное можно здесь?
Я заглянула в открытую дверь с мутным стеклом и обвела небольшую столовую изучающим взглядом. Ничего необычного, три стола, покрытых скатертями мешковатого вида и зона раздачи с единственной витриной. Старуха вынырнула из подсобного помещения, вытирая руки о и без того грязный фартук, и, махнув рукой, пригласила меня войти.
– Здесь и съедобное и не поверите, даже вкусное можно купить, – Лидия указала на маркерную доску с перечнем «блюд дня» и широко улыбнулась, сверля меня выпученными глазками.
– Кофе возьму. Крепкий.
– Ищ, чё удумала! Вы работать приехали, сил знаешь, сколько понадобиться? Вот, возьми яичницу с беконом.
Отказывать было глупо. Я пришла за информацией и без неё уходить не намерена. Кивнув, она протянула мне гранёный стакан и указала на подоконник, где расположился заляпанный чайник и пакетики кофе, разбросанные по деревянному подносу. Вскоре на источающем ароматы спирта столе появилась и тарелка с едой. Интуиция меня не подводила, и Лидия приземлилась напротив с чашкой, покрытой кофейными разводами.
– Как искать-то думаете?
– Зависит от того, что удастся выяснить сегодня, – я подняла на неё прямой взгляд и продолжила. – Что-то можете рассказать о пропавших?
Старуха сделала глоток, вероятно, уже остывшего кофе и наклонилась ко мне ближе.
– Чего тут рассказывать? Эмбер и Тиффани те ещё оторвы. Таскались где ни попадя, в баре местном ошивались. Вырядятся вечно в эти колготки сетчатые, юбки свои коротенькие, что и жопу-то не прикрывают и трутся околь мужиков местных.
Захотелось одеть на её растрёпанную голову тарелку с противным на вкус завтраком, но я сдержалась и, проглотив очередной пересоленный кусок, спросила:
– А третья девочка?
– Элис, наоборот, тихая как мышь, мать её, вот она проститутка! – она откинулась на спинку скрипучего стула, сморщив нос. – Отец девчонки-то, от них сразу сбежал, и Элис-то, всё детство с матерью по мужикам таскалась.
– То есть как? – я прищуриваюсь, стараясь показать дикий интерес.
– Мать шлялась, а девчонку-то не бросить одну, вот и таскала за собой постоянно. Элис плохо росла, больная какая-то. Сразу видно, гены-то гнилые попались!
– Интересная информация, простите, я встретила мужчину утром с татуировками, вы его знаете?
– Винса, что ли? Как не знать-то? Помогает мне, машины разгрузить там или что по хозяйству починить. Мать я его знала. Хороший мужик да бездарь, давно б уехал отсюда подальше, нет! Торчит в этой дыре!
– Уже завтракаешь? Могла и меня разбудить, – Джек возник в проходе всё ещё мокрый после душа, с угрюмой физиономией и голодными глазами.
– Я рано встала, думала, тебе не помещает поспать.
– Проходите, агент Форбс! Сейчас завтрак вам организую и кофеёк горячий!
Старуха резко подорвалась и скрылась за раздачей, гремя тарелками. Не удивительно, что ему она принесла картошку, сдобренную соусом и два толстых чизбургера, а меня травила пересоленными отходами. Кофе, к слову, ему тоже достался нормальный, не пакетированная смесь для походных условий, а свежесваренный американо. Оказалось, у неё есть вполне годная кофемашина в подсобке.
– Она запала на тебя, – я ехидно улыбнулась, вставая со стула.
– Давай без твоих дебильных шуток, Лейн.
– Какие уж шутки, сейчас ещё слюнявчик принесёт и рядом сядет, чтобы не подавился.
Коварный план был воплощён в жизнь. Джек подавился от моих слов и отодвинул тарелку в сторону, хватаясь за кофе.
– Испортила весь аппетит!
Я обошла его и, ударив по плечу, выдавила с обворожительной улыбкой:
– Буду ждать тебя у машины, смотри, долго не заигрывай с нашей мадам.
Погода радовала. Несмотря на осень, светило яркое солнце, и термометр, приколоченный к веранде магазинчика, показывал почти двадцать градусов. Скинув тёмно-синюю куртку на заднее сидение, я перевязала волосы в тугой хвост и закрепила кожаную портупею с оружием. Мобильный молчал со вчерашнего дня, что вызывало сомнения в том, что отец всё-таки поверил в моё резкое желание отдохнуть от всего. Мать бы уже позвонила не один раз, уточняя, куда именно я желала отправиться. Раз звонков нет, он не сказал ей. Не посчитал нужным? Или уже знает, где я нахожусь?
– Доброе утро, мисс! Погостить приехали в наше замечательное гнёздышко? – за спиной раздался твёрдый мужской голос, и я резко обернулась.
– Эм…Нет, мы с напарником приехали по работе.
Передо мной стоял местный пастор, выдернутый со страниц глупых эротических рассказов. Голубые глаза противно шюрились отчего, на лице появлялись тонкие морщинки, распущенные светлые волосы доходили до плеч, аккуратно скрывая тоненький шрам на лбу, и казались светлее на несколько тонов, чем рыжеватая ухоженная борода. Чёрная ряса с белым воротничком-коловраткой казалась снятой с чужого плеча и волочилась по земле, иногда открывая вылизанные торчащие носки кожаных ботинок. На вид ему лет тридцать, выше меня на две головы с выглядывающей татуировкой на левой руке. Ну точно сбежал со съёмок порнушки и спрятался здесь в глуши, чтобы избавиться от грехов, давящих на хребет.
– О, не обращайте внимания, все мы бывали грешны в своих делах, – скалясь, сообщил он, поймав мой удивлённый взгляд, застывший на татуировке. – Моё имя – пастор Николас, а вы, должно быть, агенты ФБР?
Я кивнула, проглотив странное чувство мерзости, которое молотком колотило в мозг.
– Да, приехали из-за пропавших девочек.
– Тогда советую вам внимательней изучить судьбу Тиффани, думаю, Господь хотел бы, чтобы я сказал это.
С этими словами он переключился на выскочившую Лидию и, простившись, зашагал в сторону магазинчика при мотеле, а я подумала, что допросить этого субъекта нужно обязательно.
– Чего застыла?
– Не твоё дело, садись уже.
– Не спала всю ночь, правильно? Если мы хотим работать, то ты должна отдыхать, Лейн.
Я не стала отвечать и, выдавив газ, вырулила на главную дорогу Лорен-хилл, ведущую в центр города. О красоте этого места говорить не приходилось. Уотер находился у подножия скалистых гор, и, выезжая на центральную улицу, открывался невероятный вид на склон, покрытый зелёным ковром хвойного леса. Местами торчали острые скальные выступы, устланные мхами и напоминающие высокие кочки посреди глубокого болота. Туман пушистым облаком обволакивал верхушку гор и уползал куда-то дальше, растекаясь, как краска нерадивого художника. Аккуратные строения выстраивались в ровный ряд вдоль главной улицы и встречали гостей города яркими вывесками. Любопытные глаза снующих по своим делам горожан таращились на мою машину с незнакомыми номерами без стеснения. Я точно знала, что здесь все друг друга знают, они как вороны подмечают каждую деталь происходящего вокруг. Но их наделили глазами, а не зрением. Каждый из них, смотрит в пустоту, видит тени бесформенные и бездушные, ровняя всех под единственно верное мнение.
Их собственное.
Они живут не в реальности, а лишь рассказывают сами себе историю, соответствующую определённым стандартам, отбрасывая выбивающиеся факты прочь. Реальность – просто хаос фактов, звуков и событий. Куда интереснее выдумать свою версию, ту, где ты обязательно главный герой, а все окружающие – второстепенные персонажи с ярлыками на шее. Пропавшие девочки – просто дети, хоть и совершеннолетние. Но я уже знала, что расскажут жители города, они уже нацепили на них ярлык больше головы и мысленно похоронили где-то там в тёмном лесу.
Департамент местного шерифа находился на центральной улице Верескин-Хилл. Неприметное здание с белым сайдингом и парковкой на десять машин, вызывало ощущение кинематографичности. Словно его вырвали из очередного глупого фильма ужасов и поставили здесь. Окна закрывали металлические решётки только на первом этаже, второй же отвели под офисы местной власти. Ничего не поменялось с прошлых лет, я не помнила этого здания, но видела фотографии со старых газетных вырезок, когда изучала дело фермы Удверли.
У входа встречал деревянный стенд с информацией и развешанными фотографиями пропавших девушек. Я накинула куртку с маркировкой ФБР и закурила, подходя к чёрно-белым фото, заглядывающим в душу. Уотер не Вашингтон или Нью-йорк, где фото пропавших подростков клеят на каждом столбе. Зрелище настолько привычное, незаметное, что проходящие мимо люди даже не обращают на них внимание. Они не знают их. Эти красивые глаза не говорят им не о чём. Здесь же, в крошечном городке, такое фото вызывает страх и приступ отчаянья. Три фотографии – крик о помощи, звенящий в моей голове набатом.
В помещение душно, ароматы пота и гамбургеров с местной забегаловки тесно переплетаются, как в любом другом полицейском участке. Наши куртки действуют так, как и должны в таких вот городках, где местные власти не желают сотрудничать и превозносят себя до царей, имеющих право судить, кто виновен, а кто просто попал в жернова судьбы. Шериф уже пожилой Эдгар Сорвел встретил нас у своего кабинета с недовольным лицом, плохо скрываемым за глупой улыбкой. Натёртый до блеска значок сиял в проникающих сквозь распахнутое окно солнечных лучах. Отглаженная форма, голубые, прищуренные глаза и дрожащие руки – он скрывал что-то важное, это было видно невооружённым взглядом. Что-то, что может разрушить его иллюзию «правильной» реальности.