Ана Диер – Черное Солнце (страница 4)
Ехать предстояло около двадцати часов с остановками на перекус, и выспаться действительно не мешало, но мои глаза отказывались закрываться, копаясь в предоставленной информации о похожих похищениях в штате. Всемирная сеть открывала лишь ту часть, которую ей позволяли власти, но приходилось довольствоваться этим до приезда напарника. Получать информацию благодаря своему доступу теперь невозможно.
В углу уже стояла собранная спортивная сумка, когда в двери тихо постучали. Джек выглядел усталым, тёмные, густые волосы торчали в разные стороны, на глазах красовались широкие солнечные очки, а на плече болталась такая же сумка, что у меня. Он улыбнулся одним уголком губ и ввалился в мою квартиру, заполняя собой всё пространство узкого коридора.
– Даже странно видеть тебя в обычной одежде, я ставил на то, что и спишь ты в форме.
– Пошутил? Пора ехать, – я вытолкала его за двери и, прихватив сумку, выскользнула следом.
– Тебе бы кошку завести, что ли, они, говорят, помогают стать добрее, – не унимался Джек, спускаясь по винтовой лестнице.
– Чтобы бедное животное сдохло, пока я на задание? Совсем идиот?
Он пожал плечами, подходя к своей машине. Новенький «Комаро», подаренный родителями на последний день рождения, резал глаза своим броским ярко-оранжевым цветом.
– Поедем на моей, – я кивнула в сторону припаркованного в углу парковки чёрного «Бронко».
– Чем моя машина-то не угодила, Лейн?
– Мы едем в Мэн, ты давно видел загибающийся городок где-то на краю побережья? Береговая линия почти 3500 мили, бухты, разбитые дороги, мне продолжать или ты понял, что твоя машина никуда не годится?
Джек недовольно цокнул и последовал за мной. Возможно, ехать на собственной машине было ошибкой, но разгорячённый азартом мозг не собирался мыслить в этом русле. Мы сложили сумки в багажник, и «Бронко», с довольным урчанием мотора плавно выехал с крытой парковки.
Ночной город вызывал отвращения. Здесь, в тени закоулков, как и в любом другом месте, ожидала смерть и беззаконие. Вырваться в бесконечные поля, где только серое полотно дороги и ты – казалось спасением. Именно поэтому я всегда рвалась на задание как можно дальше от мегаполисов.
Едва выбравшись за черту городского плена, «Бронко» заурчал агрессивнее, я выдавила педаль газа на полную, опуская стекло. В нос ударил свежий воздух, переисполненный ароматом, надвигающейся грозы. Стоило съехать по склону в полосу почти чёрного леса, и вдыхаемый воздух стал ещё свежее: примеси еловых и земляных ароматов перемешивались с лёгкими нотками дикорастущих грибов после дождя.
Запах внушал спокойствие и безмятежность.
Но сердце противно сжимается в груди, отказываясь подчиняться порыву внезапного умиротворения. Каждый следующий поворот приближает меня к прошлому. Сейчас эта асфальтовая лента – единственная дорога на карте, что имеет значение. Та самая цель, что на подсознательном уровне вела меня извилистыми тропами, которые пришлось пройти. Мозг может заблокировать воспоминания, но боль никуда не денется, справедливость, так безжалостно украденная когда-то у меня, будет биться в груди и ждать выхода. Именно она привела меня в ФБР, поэтому я специализировалась на сексуальных преступлениях и преступлениях против детей, украденных и убитых незнакомцами или членами собственной семьи.
Однажды никто не пришёл спасти меня вовремя. Никто не кинулся на поиски пропавшей девушки, и эта рана будет тлеть в сердце всегда.
Сейчас я вижу, единственный путь только вперёд – начать с пустоты, что разъедает грудную клетку изнутри. Ни Джек, ни мой обман сейчас не имеют значения. У меня есть дорога и желание успеть. Прийти вовремя и не допустить повторения собственного сюжета.
– Ты уже проследил всех зарегистрированных насильников в Уотере и округе? – я пихнула спящего коллегу в плечо, возвращая к работе.
– Лейн, я и дело-то прочёл мельком, ты же знаешь, всё как снег на голову. На собрании после твоего скандала тоже особо ничего не понял.
– Ноутбук, – я пихнула его снова, не давая заснуть. – Где твой ноутбук?
– В сумке. Зачем ты тормозишь?
– Хватит дрыхнуть, ты садишься за руль, а я за твой ноут.
Машина с визгом тормозов съехала на обочину, и я выбралась наружу. Ночной влажный воздух и правда бодрил лучше всего осенью. Здесь, в шумящем лесу, что тянется бесконечным серпантином вдоль побережья, хотелось остаться навсегда. Построить крошечный домик в самой глуши и по утрам вдыхать аромат жжёных листьев с чашечкой кофе, а после выходить на прогулку в осенний дождик. Холодный, но всё ещё приятный. Мне хотелось скрыться от общества, довериться чутью и просто оправдать свой шанс, вырванный у судьбы.
– Опять куришь?
Я промолчала, глядя, как чёрные тучи ползут по небу, пожирая большой серебряный диск.
– Красиво здесь, – он навалился на капот рядом, и я поспешила отпрянуть, выбрасывая окурок в сторону.
– Поехали давай, надеюсь, выспался?
Джек молча забрался на водительское и поправил сидение под свой рост, машина вновь тронулась, а я открыла долгожданное дело, погружаясь в расследование. Что я пыталась найти? Какое-то подтверждение, что это совершенно неидентичный случай? Что все мои догадки – блеф воображения? Моего обидчика посадили много лет назад, его жена скончалась в тюрьме от туберкулёза ровно через год, он же был заколот до смерти сокамерниками во время утреннего променада. Я выяснила всё сразу, как бессвязные воспоминания вернулись. У того ублюдка были дети, двое сыновей, но и они погибли. Старший спустя десять лет отсидки, разбился на машине, младший же выпустился из интерната, отсидел пять лет, а после оказался в круглосуточном магазинчике Нью-Йорка, где схлопотал пулю в лоб.
Собакам – собачья смерть.
– Нашла что-то интересное? – Джек сделал музыку громче и закурил, открывая окна.
– Информации крайне мало, – буркнула я, залипая в голубой монитор. Крошечные буквы складывались в простые слова и как же мне хотелось, чтобы такие слова попросту не существовали в мире.
– Разберёмся на месте. Знаешь, Лейн, с тобой я уверен, что мы поймаем ублюдка.
– Главное – постараться найти девочек. С момента исчезновения последней прошло 32 часа, возможно, у нас есть мизерный шанс хотя бы попытаться пройти по горячим следам, кто-то должен был заметить хоть что-то, это небольшой городок.
Я откинулась на мягкую спинку сидения, делая запрос в базу по осуждённым или привлечённым в подходящих нам делам. Ответ пришёл спустя несколько растянувшихся в вечность минут.
– У нас двое подозреваемых. Один освобождён по условно-досрочному, другой уже отсидел свой срок и вышел на свободу. Не совсем то, что мы ищем, домашнее насилие, но проверить стоит.
– Всё из Уотера?
– Нам не могло так повезти, Форбс. Оба проживают в близлежащих городках.
– Думаешь, вышли и принялись за старое?
– Такое часто случается. Они уже не могут остановиться.
– Поспи, Лейн, ехать ещё долго.
Я открыла окно со своей стороны и закрыла ноутбук. Мозг лихорадочно прокручивал сухие факты: места пропажи, состоятельность семей, образ жизни девочек. Хотелось надеяться, что это стечение глупых обстоятельств и возможно, девочки, находясь во вполне себе сознательном возрасте, просто сбежали в поисках лучшей жизни. Такое случается, маленькие городки для них кажутся замкнутыми клетками, из которых не терпится вырваться на свободу, чтобы широко расправить крылья.
Но внутреннее чутьё говорило обратное.
Словно их жизни уже были предрешены чьим-то умыслом, и именно их я не успею спасти. Именно эти трое останутся немыми призраками, что будут вынуждены наблюдать за людской низостью сверху. Каждый сотрудник нашего отдела помнит своего первого неспасенного ребёнка. Это как движение по трассе навстречу несущейся фуре. Ты точно знаешь свой путь, выжимаешь педаль газа до упора, чтобы скорее достичь финала, но проигрыш не что иное, как смерть. Не твоя, но она сломает важный механизм в голове воодушевлённого копа, готового помогать людям.
Глаза мёртвых детей будут преследовать всю оставшуюся жизнь, чтобы напоминать о жестокости мира. Мы живём на огромной планете, где обитают самые разные нации. Мы считаем себя людьми – равными и вездесущими – но часто показываем обратное.
Сон не шёл, как бы я не закрывала глаза. Хотелось впитывать свежий воздух и любоваться чернеющими кронами деревьев, что словно небесная карта, тянулись вдоль полотна дорог. В салоне автомобиля витает удивительный аромат, в котором сочетаются запахи влажной земли после дождя и опавшей листвы. Их сменяют навязчивые ароматы мокрого асфальта, вызывающие грусть. Тёмные туннели, как хищные пасти, поглощают крошечные, похожие на жуков машины. В кромешной темноте воображение рисует блуждающие тени. Не всем удаётся выбраться из жизненного лабиринта, но «Бронко» вырывается на свободу, навстречу восходящему солнцу, окрашивающему голубое небо в яркие краски. С одной стороны, деревья переливаются тёмно-зелёным и благородным изумрудом, сверкая на солнце. С другой – обрывистый берег, огороженный белым отбойником, ведёт к бескрайней глади Атлантического океана, окрашенной в кроваво-алые тона. Здесь воздух пропитан ароматом водорослей и свежести, голова кружится от пьянящего сочетания.