Ана Адари – Изумруды леди Марисоль (страница 8)
Лю попятился за спину командира. Эдж невозмутимо протянул свою длинную руку и вытащил красавчика обратно на авансцену. Намечался аукцион, и Эдж решил подогреть и без того заинтересованных леди.
– Стесняется, – подмигнул он дамам. – Он ведь еще девственник.
– Кто?! Я?! – сэр Кемптон, всеобщий любимчик, от которого что благородные дамы, что крестьянки, снабжающие заговорщиков провизией, приходили в экстаз, возмутился из-за очередной гнуснейшей лжи.
Лю лишился невинности в шестнадцать и имел уже солидный стаж авантюрных любовных похождений. Сирил не зря тогда подколол сэра Кемптона. Малыш и в самом деле находил развлечения даже в глухом лесу.
Но что тут началось!
Высокая статная леди, чью шею украшало сверкающее колье с бесчисленным количеством драгоценных камней, решительно вынула из уха серьгу-каскад. Нижний ярус этого шедевра ювелирного искусства аж касался ключицы, когда серьга висела на положенном ей месте.
– Это тебе, мой мальчик, – серьга упала к ногам сэра Лю.
Жест дамы оценили. С какой небрежностью баронесса метнула к ногам красивого мальчишки целое состояние! И под ноги святого Герлиона упал сверкающий перстень с рубином. А потом колье…
– Что стоишь? – Эдж толкнул локтем в бок сэра Загиса, который аж рот открыл от удивления: вот это аплодисменты! – Собирай!
Щеки Лю пылали от гнева. Благородный сэр Кемтон – предмет позорного аукциона! А дамы все не унимались!
Эдж нагнулся к самому уху Лю и шепнул:
– Ты бы не ломался, парень. Они тебе уже полфлота подарили. За один только вечер. Сами все отдают. Ты ведь не хотел никого грабить.
И Лю, наконец-то, сдался. Ну, если это нужно для дела…
Святой Герлион спустился со сцены, изящно поклонившись баронессе, взял ее руку и картинно поднес к своим губам. Белоснежная кожа запястья благородной дамы окрасилась кармином: Лю прекрасно знал, куда и как целовать.
– Шедеврально! – простонали в зале.
– Какие манеры!
– Это настоящее сокровище!
– А теперь займемся Демоном, – напомнила Карин, когда баронесса утащила в логово свою законную добычу.
Герцогиня Террийская очнулась. Нет, она не принимала участие в аукционе. Все изумруды роскошной парюры остались на своих местах: украшать шею, руки, уши и прочие открытые части тела Марисоль. Гребень в форме короны все с теми же изумрудами венчал рыжеватые волосы герцогини.
Торговать человека?! Да, парень несказанно красив, прямо картина, но видно, что ему все это не по душе. Они-то как не понимают? Все эти леди.
Графиня Левадовски, кстати, тоже не торговала святого Герлиона. Марисоль отметила, что когда убрали занавес, Карин как-то странно притихла. А еще смертельно побледнела. Вот кого уж точно ударило молнией, так это графиню Левадовски!
Которая очнулась только сейчас. Словно вспомнила что-то крайне для себя важное.
– Я уже сказала: он мой, – напомнила маркиза Траут.
– Я бы тоже за него поторговалась, – раздался голос из зала.
– И я.
«Ого! Вот это успех! У меня еще и выбор будет!» – мысленно ухмыльнулся Эдж.
– Дамы, я предлагаю пожертвовать столь редкий экземпляр нашей почетной гостье, – перекрыл поднявшийся гвалт голос Карин. – Герцогиня с нами впервые, и ей нужен кто-то решительный. И брутальный.
– В конце концов, будут еще две ночи, – тонко улыбнулась маркиза. – Уступаю. Забирайте его себе, дорогая. Но только сегодня.
– А я ведь говорила, что проигрыш в карты означает сумасшедшую ночь любви, – напомнила дама, выигравшая вчера у Марисоль огромную сумму, причем золотом.
– Ночь? Какая ночь?! – герцогиня невольно вздрогнула.
– Эй, Демон! – скомандовала Карин. – Бери ее на руки и неси в спальню! Демон ты или нет?
Эдж ухмыльнулся: а эта зеленоглазая дамочка в изумрудах совсем уж красавица. Лучший выбор. Он бы и сам положил на нее глаз. Граф Варни ловко спрыгнул со сцены и схватил Марисоль в охапку. Она протестующе пискнула:
– Не надо…
Но ее уже уносили из зрительного зала. Вынырнувший как из-под земли белокурый паж указывал дорогу.
Демон шагал широко, уверенно, но Марисоль держал бережно. Она забилась, было, в этих железных руках, но почувствовала себе маленькой птичкой в силках. Ее даже не сжимали, но вырваться оказалось невозможно.
– Я сделал вам больно, леди? – жарко шепнул ей на ухо Демон. – Не бойтесь. Я умею быть ласковым.
Его взгляд скользнул по длинной нежной шее: «Какие изумруды! Вот она, моя армия!»
У Марисоль же пропал дар речи. Она не собиралась этого делать. Приглашать кого-то в свою спальню. И надо бы это бесчестье остановить. Но мелькнула мысль: «Тогда он пойдет к маркизе Траут».
Почему-то Марисоль это было неприятно. Демон казался гордым. Он явно был в этой пятерке главным. Остальные его слушались беспрекословно. Властный взгляд, повелительный голос.
– Сюда, мистер, – пискнул маленький паж.
Мистером Эджа еще ни разу не называли. И женщина, которую он нес на руках, казалась какой-то странной. Все происходящее ее, похоже, не радует. А чего тогда приехала на эту оргию в Стертонхолл? Ломака!
Или это он ей не нравится? Но она не торговалась за Лю. Выходит, юнцы тоже не в ее вкусе. Чего же ей надо тогда?
– Да отпусти же меня, наконец! – они стояли на пороге спальни.
Огромная кровать была убрана цветами. Полог откинут и привязан к столбикам из розового мрамора витыми золотыми шнурами. В изголовье, на изящном столике, инкрустированном полудрагоценным розонитом, манили взор напитки и фрукты. На обеденном столе в эркере был накрыт полноценный ужин, чтобы любовники могли, утомившись, подкрепиться. Эдж и отнес свою пташку на кровать. Точнее понес.
И вдруг ему влепили пощечину! Марисоль смогла частично вырваться из кольца железных рук и поступила как истинная леди: ударила наглеца по лицу. И тут же оказалась на полу. Нет, ее не бросили, а поставили, и довольно бережно.
– Ого! – озадаченно сказал Эдж, потирая щеку. – Как я понял: спектакль продолжается?
… В это время в зрительном зале происходило следующее. Дамы разбирали остальных актеров, поскольку представление закончилось.
Сэра Загиса увела миловидная леди в голубом платье, причем без лишних слов. Уже за дверью она шепнула:
– Вы мне кажетесь порядочным человеком.
Лейтон был озадачен. Это не похоже на любовную прелюдию.
Виконт Беранер и вовсе остался без приглашения. И к его удивлению почувствовал разочарование. Похоже, что в крайнем павильоне ночевать придется одному. Хотя, почему это одному? С наглой полосатой кошкой.
Потому что на герцога Калвиша у одной из дам были виды. Графиня Левадовски подошла к нему со словами:
– Я хочу провести эту ночь с тобой.
При этом голос у графини дрогнул. Герцог и вовсе выглядел потерянным. На руки он ее не взял. Молча, шел рядом. Слуги несли перед ними светильники, сзади тоже следовала свита леди. Оба молчали, и герцог, и его дама.
Они старались друг друга не касаться. Карин едва держалась: ее трясло. А коридор казался бесконечным. Жемчужный коридор. Она шла, вся в белом. Как в свадебном платье. Стены и полоток отливали перламутром. Ее спутник упрямо молчал.
Наконец, процессия добралась до покоев графини Левадовски. Лакей в ливрее ее цветов откинул тяжелую портьеру. Они, не останавливаясь, прошли одну комнату, вторую… Часть слуг осталась там.
Потом еще одни покои. У Карин уже и дыхание почти остановилось. Мужская рука откинула полупрозрачный полог перед несчастной женщиной. Это был ее спутник. Который замер в ожидании.
– Останьтесь все здесь, – велела графиня Левадовски своим слугам.
В следующие покои они вошли только вдвоем. Но и тут не задержались. Только когда Карин убедилась, что по близости нет любопытных ушей, она остановилась. И обернулась к сопровождающему ее мужчине.
Герцог жадно разглядывал ее лицо. И ждал.
Графиня жалко улыбнулась. Ее голос почти сорвался, когда она сказала:
– Ну, здравствуй, Фелис…
Глава 5
– Ты меня сразу узнала? Как-никак десять лет прошло.
– Я была твоей невестой, – Карин почувствовала, как горло перехватило. Герцог Калвиш был здесь! Всего в шаге от нее! Достаточно протянуть руку, и Карин почувствует, насколько осязаема эта близость. – Как я могла тебя забыть?!