Ана Адари – До встречи в созвездии Девы (страница 9)
— А она разве не была иностранкой?!
— Времена тогда были другие, — усмехнулся Линар. – И вы женщина, не забывайте об этом. Даже Бирон всего лишь фаворит.
— Брак может быть тайным, — горячо возразила я.
— Позвольте мне быть вашим верным слугой, — граф оценил мой порыв и поднес к губам мою дрожащую руку.
Это был первый в моей жизни поцелуй. Мне, пацанке, рук еще не целовали. Наследнице, девственнице. А он осмелился.
Я никогда не думала о том, сколько женщин прошло через его постель. Это большое искусство: имея столько любовниц, оставаться для каждой единственным. Вести себя так, будто остальные связи мимолетны и никакого значения не имеют.
Но мой Мориц этим искусством обладал. Мы долго молчали. Я переживала эти новые ощущения, а он терпеливо ждал. Наблюдал. Потом решился:
— Я чувствую себя Тирсисом, который пережил бурю, — граф положил руку на книгу, будто это был молитвенник. Она все еще лежала у меня на коленях. Жест был такой интимный, что мои щеки стали багровыми. — Но зато его вынесло ураганом на остров Любви. Вы моя Аминат. Как и герою этого романа, разум мне советует покинуть остров как можно скорее. Бежать… Но чувства берут верх.
— Значит вы, как и Тирсис, станете добиваться взаимности? – я замерла.
— Если вы позволите… Анна.
— Я не только позволю, я страстно этого хочу!
— Тогда разрешите мне все устроить. Наши свидания, — граф бросил взгляд на Адеркас. Та кивнула.
Кто ж не хочет много денег? И блестящую карьеру. Полоток Адеркас – гувернантка наследницы. Но если стать ее доверенным лицом… Тогда и чин можно попросить любой. А в том, что графа ждет успех, можно не сомневаться.
Линар пошел ва-банк. Была ли это внезапно вспыхнувшая страсть или расчет, я не знаю. Мне так и не удалось эту загадку разгадать.
Трудно поверить, что опытный мужчина, любовник, каких поискать, вдруг врезался по уши в наивную неуклюжую девственницу. Не красавицу, без особых каких-то достоинств.
Но одно мое достоинство перевешивало все достоинства других женщин, положивших на графа глаз: я была наследницей короны.
В будущем правительницей огромной империи.
А смертность у нас высокая. Антибиотиков нет. Тетке уже за сорок. Возраст, между прочим. Ест, как не в себя. Подагра. Больные почки.
И в любой момент
Но фальши я не чувствовала. Видимо быть любимым самой принцессой лестно. И ставка на кону такая, что можно поиграть в холодного, разочаровавшегося в любви вдовца. Отказывать хорошеньким женщинам.
Потому что с самого первого нашего свидания в доме генеральши Адеркас граф Мориц Карл Линар был мне верен. И остальных не замечал.
Глава 5
Для него все случилось слишком уж быстро, в то время как для меня наш роман развивался так медленно, что я порою теряла терпение.
Мне хотелось видеть Морица каждый день, каждую минуту, и я полуодетая, растрепанная неслась к дверям, когда за окнами уже было темно.
Не приехал! Что его задержало, какие дела? Или… кто? Неужели женщина?!
Я дико ревновала. Обычно сдержанная, швыряла на пол вазы, стулья, книги… Все, что под руку попадалось.
Где он?! Я здесь, а его все нет!
— Куда?! – вцеплялась в меня Адеркас.
— Я хочу к нему!
— Имейте терпение, ваше высочество.
Эмоции меня переполняли. Какое уж тут терпение! Удивляюсь, как нам два года удавалось держать эту связь в тайне! Все благодаря моей гувернантке и еще одному человеку. Точнее маленькому, незаметному человечку. Камер-юнкеру со смешной фамилией Брылкин.
По сути, камер-юнкер это слуга из покоев особы царских кровей. Принеси-подай. И тоже хочет сделать карьеру. Но без влиятельной родни это невозможно. Все должности при дворе либо куплены, либо даются в награду за неоценимую услугу.
А что хотят богатые и влиятельные люди? Вершители судеб империи. Да то же, что и все остальные. Хотят быть любимыми. Чтобы ответили на их чувства.
Хотя теткина главная фрейлина, начавшая свою карьеру во дворце посудомойкой, Анна Юшкова вознеслась, пока стригла ногти императрице и ее фавориту.
Тетка не выносила молчания, поэтому ее персональная маникюрша собирала загодя все сплетни. И во время сеанса красоты самодержица не скучала. Потом моя тезка стригла ногти семейству Бирона.
И в итоге стала самой влиятельной женщиной при дворе. Вот и Брылкин хотел в министры. Как показывает практика, ни ум, ни знания тут не важны. Был бы ловок, да язык хорошо подвешен. Раболепство, льстивость – вот качества, необходимые придворному.
И Брылкин прилепился ко мне, наследнице. Постельным пажом. На шухере постоять, записочку отнести, а надо, так и посветить. Помочь моему любовнику одеться.
Государыня как раз разболелась. Камни в почках, какое уж тут веселье! Высокая, грузная, любительница много и вкусно поесть, она все реже хотела теперь покидать дворец. Окружила себя шутами, певчими, гадалками, знахарками, сплетницами.
Фрейлин заставляла часами петь. Мало того: во дворце повсюду стояли клетки с птицами. Особенно любила матушка-государыня попугаев.
А я говорю тихо, мало. Да и о чем я, девица, могу рассказать? Напротив: все, что с таким жаром обсуждают в покоях императрицы не для моих ушей. Кто с кем и как.
В общем, про меня все забыли. И я могла ускользать из дворца. Сопровождал меня камер-юнкер, а прикрывал мой учитель. Якобы принцесса на занятиях.
На самом деле, закутавшись в плащ, я бежала к карете. Или к саням. И мы мчались к дому генеральши. Где та свила уютное гнездышко для меня и Морица.
Сначала эти свидания были невинными. Граф не забывал, что я просватана. И в первую брачную ночь случится конфуз, если мы перейдем черту.
Могут и головы лишить. За государственную измену. Проще подождать, когда хозяйкой империи стану я. Ну и законный муж свое отработает: лишит невинности.
Поэтому Мориц галантно ухаживал за мной, говорил комплименты, мы обсуждали книги. Любовные романы. Незаметно пролетал час, другой, третий. Я уезжала, наполненная негой, но тело мое пылало. Хотелось большего.
И первой я его поцеловала. А он все пытался меня отцепить со словами:
— Одумайся, Анна. Не надо. Ну, не надо.
Какое там не надо! Он разбудил во мне женщину! Я даже не ожидала, что во мне столько страсти!
Представьте, что рядом умопомрачительно красивый мужчина. Прекрасно сложен, ухожен, от него пахнет амброй, глаза нереального какого-то цвета. Так и манят.
И он давно уже ни с кем. Ради меня. Разве можно не почувствовать его волнение? Не увидеть, как учащается его дыхание, когда наши губы сближаются. Не уловить его возбуждение.
Его слюна меняет вкус и становится тягучей во время поцелуя. Будто он в тебя вливает медленно действующий яд.
И сам же этим ядом отравлен. Я вижу, как мужчину трясет, будто в лихорадке.
Так и хочется его потрогать. Везде.
И в какой-то момент мы потеряли голову. Точнее он. Я-то ее давно потеряла. Граф внезапно стал грубым, повалил меня на кушетку, нетерпеливо задрал платье.
Казалось, он забылся. Перестал осознавать, где он и с кем. Я даже дышать перестала. Сначала испугалась. Я еще не видела
Но потом и у меня в глазах потемнело. Я тоже стала издавать какие-то нечеловеческие звуки. И мы прекрасно друг друга понимали!
Я рванулась ему навстречу, всем телом, бедрами, не давая опомниться, не позволяя остановиться.
Любовь как у меня сильнее боли, и я ее почти не почувствовала. Зато потом меня затопило такое блаженство, что я стиснула бедра Морица своим ногами и буквально толкала его вперед, на себя, в себя. Еще, еще и еще.
Пока силы не кончились.
Когда он увидел кровь, то во взгляде промелькнуло отчаяние. Все-таки не удержался. Но граф быстро взял себя в руки и горячо принялся меня благодарить:
— Я твой раб навеки, Анна. Клянусь: у меня не будет больше ни одной женщины, кроме тебя.
— Я тоже тебе клянусь. Что никогда не выйду замуж.
Мы оба понимали, что это невозможно. Ни первое, ни второе. Оба мы лгали, но лгали искренне, если такое вообще бывает. В тот день мы оба верили в то, что говорим.
Как будто у меня была армия. Или у него. Верный клан, готовый повести на штурм гвардейцев. Реальная власть.
Не-воз-мож-но. Быть вместе. Разве что в могиле.