Ана Адари – Битва за Игнис (страница 31)
- Иди, вымойся, - велел Чанмир, когда все закончилось.
Лияна торопливо встала. Она не знала, как лучше, пятиться к двери в купальню задом, или повернуться к мужу спиной? Что его больше распалит? Но мама была права: сопротивляться бесполезно. Чанмир словно каменный. Попытаться выбраться из-под него все равно, что открывать дверь фамильного склепа. Если уж тебя похоронили заживо, то смирись.
Лияна видела, что муж не отрывает от ее глаз. Но позволил удалиться в купальню с хищной улыбкой на дочерна загорелом лице. Мол, вернешься, и мы продолжим.
Лияна старалась мыться как можно дольше. Она все время прислушивалась: а не захочет ли Чанмир войти сюда?
А он меж тем встал и рывком стянул с кровати простыню со следами девственной крови. И вместе с обрывками свадебного платья швырнул за дверь.
- Покажите брату. Моя жена была девственна до этой ночи. Брак консумирован.
… Шамир аль Хали взял из рук придворной дамы свадебное платье Лияны и кивнул:
- Можешь идти.
А когда леди вышла, жадно прижал к лицу рваную белую тряпку, в которую оно превратилось. Платье пахло Лияной. Шамир словно взял след. Его ноздри хищно шевелились. Он увидел кровавое пятно на подоле и вдруг вцепился в него зубами. Он почувствовал вкус Лияны. И невольно застонал.
Потом отшвырнул платье и, пошатываясь, встал. Сегодня он просто напьется. Это ночь Чанмира. Но будут и другие.
Глава 19
Кахир строил город. Это отнимало все силы и занимало все мысли сира Веста. Он с утра до ночи пропадал на стройке, кричал, угрожал, заставлял, отчаянно торговался. Сурово наказывал, когда другого способа сдвинуть дело с мертвой точки не находилось. Кахир и не знал, что он может быть таким. Скупым и щедрым одновременно, добрым и безжалостным, безразличным и похожим на кипящий котел, где худшие чувства – грязная пена. Все зависело от ситуации.
Одновременно наместник Вест создавал почти из ничего свою собственную армию. Горцы были хорошими воинами, но Кахир уже увидел настоящих. Хорошо обученных наемников, северян и имперцев. И прекрасно понял разницу.
У императора теперь есть личная гвардия. Те, кто прорывался с ним по горам в Калифас после битвы в Каменном мешке. А у Кахира пока такой гвардии нет. Он бился тогда в цветах Дома северных. Кахир по-своему любил и Шона, и Ханса, и обоих сьоров Готвиров, с которыми сражался плечом к плечу. Но осознавал, что может пойти гораздо дальше.
Кахир и сам не понимал пока своих стремлений. Он, собственность Храма Триады, парень, не знавший своих родителей, которого много лет истязали, вдруг вместо того чтобы сгинуть, назначен наместником большой провинции богатейшего имперского анклава. Предел мечтаний для любого. Но Ратта сказала: завоюй империю. Возьми то, что твое по праву. А что это за право? Что Ратта имела в виду?
Кахир до сих пор разговаривал со своей возлюбленной, и то, что она мертва, значения не имело. Он по-прежнему хотел сделать Ратту счастливой. А она бы порадовалась, если бы Кахир одерживал победу за победой.
Он давно уже замкнулся в себе. Жил аскетом. Ничего из прежнего образа жизни не поменял, когда получил высочайший титул и право распоряжаться огромными деньгами. В Храме Триады порядки были суровые. Парня не приучили к роскоши, зато приучили смиренно переносить все тяготы. Сила в терпении. Дальше всех идёт тот, чей каждый шаг по острым камням и с тяжёлой ношей на плечах.
Став наместником, Кахир своих привычек не изменил. Вина он не пил, одежду предпочитал самую скромную. Белая полотняная рубаха, крепкие штаны, в которых ходят ремесленники и крестьяне, поверх рубахи - строгий темный камзол, ничем не напоминающий богатые одежды лэрдов в Чихуане, особенно тех, кто жил при дворе. Хотя по своему положению Кахир теперь был выше многих. Огромный, угрюмый, с заросшим черной щетиной лицом он всех пугал, когда появлялся в королевском дворце. В конце концов, Кахир стал этих визитов избегать.
Он полностью ушел в себя и в работу. Город, который задумал построить Кахир, назывался Вестгард. Столица вновь возникшего государства горцев, которые получили владения на территории Империи и теперь пытались жить по-новому. Чтобы дать им эти земли, пришлось потеснить лэрдов, и лэрды, разумеется, были недовольны. Для чего и собирал Кахир свою армию.
Он знал, что стычки неизбежны. И мир в империи шаткий. Также как и союз горцев с высокородными. Мать Веста постоянно науськивала Кахира:
- Помни, кто ты. Адепт истиной веры. Древней веры. А высокородные – они безбожники. Их Храмы это насмешка над верой. Они убивают душу, развращая ее своей черной магией, вместо того, чтобы спасти для вечной жизни. Все эти так называемые храмы надо будет уничтожить. Черное колдовство – это зло.
Кахир слушал, молча. Он предпочитал верить Хансу, а не матери Весте. А Ханс относился к так называемой магии высших совсем по-другому. Именно он посоветовал своему воспитаннику хорошенько учиться. И в Вестгарде появился мэтр Манус. Тателариус высшего ранга. Вместе с мэтром появились магические сферы. Кахиру показали древнейшие артефакты. Вначале ужас, внушенный Кахиру в Храме Триады, был сильнее. Но вскоре верх взяло любопытство.
Его научили пользоваться транспортером. Первое перемещение далось Кахиру тяжело, парню показалось, что он умер. Хотя перенёсся всего лишь со второго этажа во двор. Кахир тут же поругался со своим учителем, пригрозив отослать его обратно в столицу империи вместе с треклятым транспортером и другими непонятными штуками.
Но мэтр Манус был терпелив. Борьба с религиозными предрассудками дело долгое. Парню основательно промыли мозги, пока он рос. Какое-то время мэтр Манус прятался от разгневанного наместника, а потом вновь объявился с транспортером и словами "продолжим, сир". И Кахир сдался, поняв, что тателариус Манус не отстанет. Он же позвал мэтра Хануса. Который тоже был тателариусом высшего ранга, только эскулапом.
- Меня сильно заботит ваше здоровье, сир Вест, - сказал как-то Кахиру учитель.
- Я здоров! Вы же видели, как я сегодня бился с братьями. Учил их атакующим ударам с двуручным мечом. Передо мной никто не может устоять. Я самый сильный.
- Все так, - мэтр Манус бросил внимательный взгляд на своего подопечного. – Я говорю о здоровье душевном и, уж прости, о мужском. Ты молод, отменно здоров физически, тут твоя правда, сир Вест. И воздержание идет тебе во вред.
- Никогда! – вспыхнул Кахир. – Моя любимая умерла, и я хочу сохранить ей верность!
- Сердце, значит, разбито, - удовлетворенно кивнул мэтр. – Что ж, так я и скажу эскулапу Ханусу. Я заметил, ты плохо спишь, сир Вест. У меня ведь тоже бессонница.
- Вас тоже волнуют женщины?! То есть, я хотел сказать, мысли… ну, вы меня понимаете.
- Хе-хе… Меня волнует старость. И ее болезни. Я не сплю по другой причине. Но прекрасно слышу, что творится в доме по ночам. Вчера ты не мог уснуть почти до рассвета. И пошел в сад. А потом…
- Да, я оседлал коня и уехал в пустыню! Луна светила так ярко... Но быстро стало светать. Я встретил в пустыне восход солнца, это было красиво. Но потом я уснул. Прогулка меня успокоила.
- Это пока, - тяжело вздохнул мэтр Манус. – Но ты очень упрям, Кахир. Это и хорошо, и плохо. Мать Веста почти утратила свое влияние на тебя. К Хансу ты хотя бы прислушиваешься. Но есть человек, которого ты слушаешь, открыв рот. И это меня беспокоит.
- Наместник Гор? Он слишком занят, - с сожалением сказал Кахир. – В Игнисе неспокойно с тех пор, как освободили рабов. Я бы охотно бывал там чаще, но дел невпроворот. Строительство идет слишком уж медленно.
- Это тебе так кажется, - улыбнулся мэтр. – Молодость нетерпелива… Я все равно скажу мэтру Ханусу, чтобы он тебя осмотрел…
Кахир спустился во двор, чтобы пройти в казармы, где чувствовал себя лучше всего. Война была стихией сира Веста. Солдаты его ждут, он ежедневного гоняет их до седьмого пота. Втайне Кахир принял летоисчисление, как в Храме Триады, где вырос. Но раз Вестгард в составе империи, то в документах все будет, как положено.
Но сначала Кахир решил заглянуть на конюшню, проверить, как там любимый конь после бешеной ночной скачки по пустыне? Не загнал ли наместник несчастное животное? Которое уж точно не виновато ни в чем.
Но едва Кахир вошел, услышал протяжные стоны. Ему не надо было объяснять, что именно происходит на конюшне. Опять этот плут! Ни одной юбки не пропустит!
- Вито! – крикнул он. – Тебе заняться нечем?!
Стоны тут же стихли. Раздалось выразительно поскрипывание сена, потом из денника выскочил гибкий, как прутик жаккардии парнишка с хитрющими глазами, в рыжих волосах запутались сухие травинки. Вито, бывший раб, как и многие из них понятия не имел, что делать со своей свободой. Работать он не хотел, Вито был ленив, единственное, с чем он ладил, это цифры. Вито молниеносно считал в уме. Пока был рабом, занимался тем, что обкрадывал своего хозяина, лэрда. Вито принимал провиант у крестьян своего господина, высчитывал их налоги, измерял наделы и всегда плутовал. Ему совали взятки, и Вито ими никогда не брезговал. Также как и курами и прочей мелкой живностью, которую таскал с крестьянских телег.