Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 8)

Глава 3.Лагерь.

Лес, который со стороны казался плотной зелёной стеной, по мере Колиного продвижения вглубь, как бы раздвигался и давал ему простор для взгляда. Деревья росли не так уж и близко друг от друга. Коля присмотрелся: почти всё сплошь дубы. Иногда мелькали то ли сосны, то ли кедры – Коля не умел их различать.

Он шёл и думал, что за короткое время снова поменял стихию. Училище – автобусы – Фокино – поезда – грузовик. Теперь лес.

Дорога петляла между деревьев и не думала заканчиваться. Она, то шла в гору, то спускалась к большим размытым пятакам земли и глины, то шла по краю, такого же заросшего дубами и кустарником, обрыва. Внезапно перед Колей, заполошно крича, пробежала какая-то большая коричневая курица, а за ней как горох, светло-коричневого цвета, на дорогу посыпались курята поменьше. Они все быстро скрылись в кустах на другой стороне.

– Твою ж… дивизию! – Коля от неожиданности сбился с шага. – Фф-фу. – Он вытер пот со лба и пошагал дальше. Кажется, это были фазаны. Точнее, фазаниха с фазанятами. Тут, кстати и тигры водятся, вспомнил Коля. Стало немножко неуютно. Вряд ли так близко от города. Хотя уже и не близко. Он точно уже углубился километра на три в лес, и продолжал шагать дальше. Кто его знает? Ещё одна стайка фазанят пробежала вдоль дороги и скрылась в высокой траве. Чуть погодя Коля начал испытывать сомнение – однако, той ли дорогой он идёт? Кого тут спросить? Фазанов, разве.

Дорога сделала ещё один поворот и вдруг внезапно, как в сказке перед Колей открылся совсем другой вид. Лес резко кончился и остался сзади, а дорога выбежала к широкой поляне с домиками и палатками. Далее, за постройками, как мог видеть Коля, снова зеленели деревья, а за ними выше и дальше, вспучиваясь бугром,… ярко синело море. Море. Коля смотрел во все глаза. Он ещё никогда не видел моря. Не доводилось. Дорога сбегала с пригорка и подкатывалась к большим белым решётчатым воротам. Над воротами красовалась большая яркая фанерная надпись: «Летний лагерь Приморские Зори»; и чуть ниже: «Добро Пожаловать». Всё, теперь сомнений не оставалось – он добрался. Коля облегчённо сбежал к воротам.

И вправо и влево уходил зашитый зелёным металлическим листом забор. Сразу за воротами стоял домик оббитый белыми выцветшими досками. Коля подошёл к воротам. Створки были обмотаны провисшей цепью, на которой висел замок. Никого из людей видно не было.

– Эй, есть кто живой! – Коля постучал по квадратным трубам воротины. В ответ сразу же раздался звонкий завывающий лай и к воротам потрюхала небольшая лохматая собака добродушного вида. Почти сразу же открылась дверь белого домика, и к воротам озираясь, быстро подошёл небритый дядька в застиранных камуфляжных штанах, в такой же тельняшке и в резиновых тапочках на босу ногу.

– Ты кто! – Резко, без предисловий начал он. – А ну вали отсюда! – он подошёл и прижал лицо вплотную в решётке, разглядывая Колю.

– Да я…

– Пошёл отсюда, я сказал! – непререкаемым тоном рявкнул небритый, прижимаясь плотнее к белому железу. Казалось, что он хочет высунуть голову и укусить, да только решётка ему мешает.

Тут Коля понял, что он уже очень устал от местного хамства. Пора было начать разговаривать с аборигенами на их языке. Он, коротко выдохнул, и от души влепил подошвой берца по воротине. Створки шатнулись внутрь, зазвенев натянутой цепью. Мужик, охнув, отлетел к домику, и нелепо взмахнув руками, сел задом в пыль. А Коля тем временем перекинул сумку через забор, резко, с места взлетел на ворота и через миг приземлился уже на той стороне.

Мужик сидел, держался за лоб, молчал и только пялил на Колю глаза. Коля, не спеша поднял сумку, отряхнул её от пыли, повесил на плечо, потом вразвалочку подошёл к дядьке. Лохматая псина вертелась рядом, виляла хвостом и обнюхивала дядькину голову.

– Что, нормально разговаривать не умеем? – Коля сверху вниз смотрел на мужика.

– Умеем. – Икнул мужик.

– Я в лагерь. – Коротко пояснил Коля. – Работать здесь буду. Показывай, где у вас тут что.

– А, да? Х-хорошо. – мужик торопливо вставал. – Так бы сразу и сказал, зачем драться-то? Мне-то откуда знать, кто ты. Вот-вот.. пойдём, щас всё покажу.

– Сюда, сюда. – Он торопливо семенил, маня Колю за собой. За белым домиком шёл длинный навес со столами, казанами, кастрюлями и какими-то большими чёрными пакетами. Стояли блестящие баки для воды, упаковки с одноразовой посудой и ещё чем-то там. В глубине под навесами было помещение, по всей видимости, кухня. После навесов, на некотором отдалении, окружённый кустами, стоял большой добротный каменный дом, тоже покрашенный в белый цвет.

– Элеонора Робертовна! Элеонора Робертовна! – прокричал небритый. Дверь дома распахнулась и оттуда выглянула пожилая худенькая кореянка в ярко-синей футболке. В руке у неё были какие-то бумаги.

– Элеонора Робертовна… Вот, – показывая на Колю, торопливо, заговорил мужик. – Пришёл, сказал, что по работе. Ну я и… – Он оглянулся на Колю. – … впустил его.

– Здравствуйте! – Кореянка смотрела внимательно и строго. – Как ваша фамилия?

– Молотов Николай.

– Да, всё верно. – Элеонора Робертовна пошелестела бумагами. – А вы один что ли?

– Да.

– А почему не с остальными?

– Не встретились мне остальные пока что. Вот, сам дошёл.

– Ладно. – Женщина перевела взгляд на сторожа. – Хорошо, Игорь Семёныч, как автобус появится, откройте ворота.

– Помню, помню, Элеонора Робертовна. – Ответил тот удаляясь.

– Так, хорошо. – Она стояла и улыбалась, глядя на Колю. – Вы молодец, что добрались. Давайте я покажу вам, где вещи положить, где помыться и перекусить. Где ваша комната пока не скажу, потом уточним. Автобус с остальными вожатыми приедет чуть позже, а после обеда будет «ориентейшн».

*****

Солдату между хлопотами и баней нужно всегда выбирать баню, ну или хотя бы душ. Коля сразу, как только бросил сумку, последовал этой старинной солдатской мудрости. В этот раз был только душ, но зато с горячей водой. Коля вспомнил, как он в пути пытался помыться из краника в туалете поезда. Получилось плохо – грязно, мокро и без толку. А ещё духота эта… Баня в лагере была тоже, как ему мельком сказала эта сухонькая Элеонора. Но она пока была закрыта. Но и душ с дороги был счастьем. Он с удовольствием помылся, надел чистую тельняшку, поменял сопревшие носки, и вместо чёрных берцев надел лёгкие кроссовки. Штаны он одел такие же форменные, только чистые, из нового комплекта.

Кроме сторожа и кореянки на кухне нашлась ещё и повариха – невнятная тётка в платочке со снулым взглядом. Она дала Коле несколько варёных яиц, кучу хлеба и салат из морской капусты.

– Суп будет потом, когда все приедут. – Тихо сказала она, помешивая половником бульон в большой кастрюле. Коля кивал и налегал на то, что дали. Потом он выпил две большие кружки воды. Воду, сказали, можно пить прямо из-под крана – в лагере была своя артезианская скважина. Вдоль домиков росли ровные маленькие кустики, а за ними и там и сям тянулись паутинки белых труб – каждый домик был с водой.

Николай сидел на лавочке возле огромной палатки-тента и лениво размышлял с чего бы ему начать осмотр «места несения службы». Он был немного смущён. Когда он, после душа потрошил сумку, выбирая, что одеть, на самом дне обнаружилась та самая бумаженция. Вон он её куда запихал, оказывается. Коля расправил смятый листок и с удивлением прочитал: «место сбора город Находка, ст. Тихоокеанская. Это конечная остановка поезда. Ниже жирным шрифтом, как для особо одарённых, было написано: «Внимание! На станции Находка выходить не надо!!! Ваша станция конечная – Тихоокеанская!» Коля аж зашипел от досады. Он же это уже читал! Он вертел бумажку, не зная, куда её сунуть. Лопух! В итоге, он бросил бумагу обратно на дно сумки, а сам, одевшись, вышел на улицу.

Для начала он решил обойти лагерь. Он встал и снова прошёл к домику сторожа. Коля увидел, как тот мельком выглянул в окно. Бдит, значит, сторож. Коля стоял и свежим взглядом осматривал лагерь со стороны входа. По правую руку от ворот стоял домик Семёныча, за ним, значит, длинный навес кухни, потом тропинка…та-ак. Кусты… Белый домик администрации лагеря на небольшом пригорочке. За ним ещё ряд домиков выкрашенных в бело-зелёный цвет. Три штуки. Ага, это значит смотреть надо от администрации: этот дом на возвышенности и как бы во главе стола; слева кухня и ворота, а справа жилые домики, видимо, для вожатых. Коля уловил логику расположения помещений. Со «штаба», то бишь, с администрации, открывался вид на весь лагерь. Впереди была большая забетонированная площадка, видимо для праздничных построений. Широкая – хочешь, маршируй, а хочешь, в футбол играй. За площадкой стоял огромный ярко-синий массив палатки-тента со столами и лавками внутри. Посередине был установлен высокий опорный металлический шест, а стены и крыша тента были растянуты крепкими капроновыми канатиками, которые были привязаны к металлическим проушинам, намертво вмурованным в бетон площадки. Синие стены палатки были отстёгнуты по секциям, скатаны в рулоны и закреплены наверху брезентовыми ремнями. Внутри, если набить поплотнее, можно было усадить человек двести. Это была столовая, тут и гадать было нечего. Палатка выглядела добротной и очень крепкой. Почти как армейская, только гораздо выше. Ну да, маскироваться им без надобности. Гражданский объект, понимаешь.