Амор Тоулз – Шоссе Линкольна (страница 14)
Эммет положил ключи в карман и стоял, опустив руки.
Незнакомый заговорил первым. Он прислонился к двери «студебекера», сдвинул шляпу назад и улыбнулся.
— Похоже, у Джейка к тебе одно незаконченное дело.
Эммет посмотрел ему в глаза, потом повернулся к Джейку.
— Если незаконченное дело, Джейк, давай закончим.
Джейк как будто не знал, с чего начать, как будто гнев, которого он ожидал, который
— Ты думаешь, ты хорошо дерешься, Уотсон?
Эммет не ответил.
— Может, ты вроде боксер — когда бьешь без причины и без предупреждения?
— Причина была, Джейк.
Джейк подступил на полшага, чувствуя, что злость в нем поднимается.
— Говоришь, Джимми хотел первым тебя ударить?
— Нет. Он не пытался меня ударить.
Джейк кивнул, стиснув зубы, и подступил еще на полшага.
— Так любишь ударить первым — что ж ты меня не ударишь первым?
— Я не хочу тебя бить, Джейк.
Джейк посмотрел на Эммета, потом посмотрел в сторону. На двух приятелей он не смотрел. На зрителей, стоявших позади, не смотрел. Он смотрел куда-то в пространство. А потом, повернувшись, ударил Эммета прямым правой.
На Эммета он не смотрел, когда бил, — кулак только задел скулу, вместо того чтобы попасть в подбородок. Но задел чувствительно, так что Эммет качнулся и ступил вправо.
Все шагнули ближе — Эдди, незнакомец, зрители, даже женщина с коляской, только что подошедшая. Все — кроме Джейка. Он не двинулся и смотрел на Эммета. Эммет вернулся на прежнее место, по-прежнему не поднимая рук.
Джейк покраснел, то ли от усилия и гнева, а может быть, еще и от смущения.
— Подними кулаки, — сказал он.
Эммет не пошевелился.
— Кулаки, слышишь?
Эммет принял боксерскую стойку, поднял кулаки, но не настолько, чтобы защитить голову.
На этот раз Джейк ударил его в зубы. Эммета отбросило на три шага, он почувствовал вкус крови на губах. Он удержал равновесие и сделал три шага вперед, став досягаемым для нового удара. Он слышал, как чужой подзуживает Джейка, снова поднял кулаки на уровень груди, и Джейк сбил его с ног.
Мир вдруг пришел в беспорядок, накренился на тридцать градусов. Чтобы подняться на колени, Эммету пришлось опереться на дорогу обеими руками. Он чувствовал, как жар от бетона проходит в его ладони.
Он стоял на четвереньках, ждал, когда прояснится в голове; потом начал вставать.
Джейк шагнул к нему.
— Не вставай, — сказал он осипшим от волнения голосом. — Не вставай, Эммет Уотсон.
Эммет выпрямился, начал поднимать кулаки… но он не готов еще был стоять. Земля закружилась, встала дыбом, и он, крякнув, повалился на мостовую.
— Хватит, — раздался чей-то голос. — Хватит, Джейк.
Между зрителями пробивался шериф Питерсен.
Одному помощнику он велел отвести Джейка в сторону, а другому — отогнать зрителей. Сам сел на корточки и осмотрел Эммета. Даже повернул ему голову, чтобы получше разглядеть левую сторону лица.
— Кажется, ничего не сломано? Ты цел, Эммет?
— Я цел.
Шериф продолжал сидеть на корточках.
— Собираешься предъявить обвинение?
— В чем?
Шериф дал знак помощнику отпустить Джейка и снова обратился к Эммету — тот сидел на тротуаре и вытирал кровь с губы.
— Давно ты вернулся?
— Вчера.
— Быстро же он тебя отыскал.
— Да, быстро.
— Не могу сказать, что я удивлен.
Шериф помолчал.
— Ты дома остановился?
— Да, сэр.
— Ну, ладно. Давай-ка почистим тебя, прежде чем домой поедешь.
Шериф взял Эммета за руку, чтобы помочь встать. Но при этом успел взглянуть на костяшки его пальцев.
Шериф и Эммет ехали по городу в «студебекере» — Эммет на пассажирском месте, шериф за рулем, вел машину спокойно, неторопливо. Эммет кончиком языка ощупывал зубы. Шериф насвистывал песню Хэнка Уильямса и вдруг оборвал ее.
— Неплохая машина. Сколько может выжать?
— Миль восемьдесят, без тряски.
— Смотри ты.
Шериф по-прежнему вел неторопливо, плавно входя в повороты, насвистывая. Когда проехали поворот к участку, Эммет посмотрел на него вопросительно.
— Я подумал, к нам тебя отвезу, — объяснил шериф. — Пусть Мэри на тебя взглянет.
Эммет не возражал. Ему не мешало почиститься перед тем, как ехать домой, но еще раз в полицию не хотелось.
Они остановились на дорожке к дому Питерсенов, и Эммет хотел уже открыть дверь, но шериф не двинулся с места. Он сидел, положив руки на руль — так же, как директор колонии накануне.
Эммет ждал, когда заговорит шериф, и смотрел через ветровое стекло на шину, подвешенную к дубу на дворе. С детьми шерифа он не был знаком, но знал, что они взрослые; непонятно было, то ли эта шина — память об их детстве, то ли шериф повесил ее для внуков. А может, ее повесили еще до того, как шериф купил дом.
— Я подошел уже к концу вашей стычки, — сказал шериф, — но по виду твоей руки и лица Джейка могу предположить, что сам ты не усердствовал.
Эммет не ответил.
— Ну, может, ты счел, что тебе причитается, — продолжал шериф задумчивым тоном. — А может, пройдя то, что тебе пришлось пройти, решил, что пора для драк осталась позади.
Шериф посмотрел на Эммета, будто ожидая ответа, но Эммет молчал и продолжал смотреть на качели.
— Не против, если закурю у тебя в машине? — помолчав, спросил шериф. — Мэри больше не разрешает мне курить в доме.
— Я не против.
Шериф вынул из кармана пачку и щелчком выдвинул две сигареты, одну протянул Эммету. Эммет взял, шериф поднес зажигалку ему, потом себе. Из уважения к машине опустил стекло. Он затянулся, выпустил дым и сказал: