Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 77)
«С такой скоростью, – подумал Ростов, – парень уложится в полторы минуты».
Парикмахер кулаком приподнял подбородок графа. Ростов почувствовал, как острое лезвие бритвы прикоснулось к его горлу, когда на пороге салона появился один из коридорных.
– Простите…
– Да? – спросил брадобрей, не отрывая лезвия бритвы от горла графа.
– Вам письмо.
– На скамейку.
– Это срочное письмо, – ответил посыльный.
– Срочное?
– Да, товарищ. От управляющего.
В первый раз за время этого разговора брадобрей взглянул на коридорного.
– От управляющего?
– Да.
Брадобрей сделал глубокий выдох, отнял лезвие от горла графа и взял конверт. Коридорный исчез, а Борис вскрыл конверт одним движением бритвы.
Вынув листок бумаги, он около минуты в него смотрел. На листе было написано всего одно предложение: «Мне необходимо видеть вас прямо сейчас!»
Брадобрей снова сделал глубокий выдох и уставился в стену.
– Надо же, – произнес он.
Прошло около минуты.
– Я должен отойти, – сообщил он графу.
– Конечно, – ответил Ростов. – Не торопитесь. Я никуда не уйду.
Чтобы показать, что у него уйма времени, граф откинул голову и прикрыл глаза, как будто он дремлет. Но как только шаги брадобрея в коридоре затихли, Ростов вскочил на ноги быстро, как кошка.
Когда граф был молодым человеком, он гордился тем, что ритм часов его не беспокоит. В начале ХХ века многие из его знакомых очень серьезно относились к тому, сколько времени они тратят на то или иное дело. Они засекали, сколько времени им требовалось, чтобы позавтракать и добраться до работы, словно готовились к военной кампании. Они просматривали заголовки в газетах, отвечали на телефон после первого звонка и стремились говорить только о делах. В общем, они жили, как рабы часовой стрелки. Дай им всем бог здоровья и счастья.
В отличие от них Ростов жил размеренной жизнью и не любил торопиться. Он никогда не носил часов. Он не бежал на назначенные встречи и убеждал своих друзей в том, что мирские дела могут подождать, пока джентльмен спокойно пообедает или прогуляется по набережной. Вино, говорил граф, становится со временем более выдержанным. Это время оставляет на крышах домов зеленоватую патину. Поэтому вместо того чтобы бежать сломя голову, чтобы не опоздать на поезд или на встречу с банкирами, гораздо приятнее и полезнее поболтать и выпить чаю с друзьями.
– Боже ты мой, – говорили его стремившиеся не потерять ни минуты друзья. – Какие там чай и разговоры? Если постоянно лентяйничать, как справишься с обязанностями, которые накладывает на тебя зрелый возраст?
К счастью, в V веке до нашей эры в Древней Греции жил философ Зенон Элейский, известный своими апориями[120], в которых он пытался доказать противоречивость концепций движения, пространства и множества. Этот философ рассуждал так: вот Ахиллес – хорошо физически подготовленный человек с активной жизненной позицией, а вот черепаха. Допустим, что Ахиллес бежит в десять раз быстрее, чем ползет черепаха, и находится позади нее на расстоянии в тысячу шагов. За то время, за которое Ахиллес пробежит это расстояние, черепаха в ту же сторону проползет сто шагов. Когда Ахиллес пробежит сто шагов, черепаха проползет еще десять шагов, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, и в результате Ахиллес никогда не догонит черепаху. Поэтому человек, у которого в полдень назначена встреча, имеет неограниченное количество промежутков времени между «сейчас» и «тогда», в течение которых может заниматься тем, что ему нравится.
Но с того самого декабрьского вечера, когда Софья пришла и сказала, что ее пригласили участвовать в гастролях оркестра Московской консерватории, отношение Ростова к времени сильно изменилось. Даже до того как они закончили отмечать это радостное событие, граф знал, что до отъезда дочери остается менее шести месяцев. А точнее: сто семьдесят восемь дней, или если считать по часам, которые бьют два раза в сутки, то триста пятьдесят шесть ударов в полдень и полночь…
Учитывая то, что в молодости граф никуда никогда не торопился, можно было бы предположить, что тиканье часов будет казаться ему назойливым жужжанием комаров в спальне, или он, как Обломов, повернется на диване лицом к стене и будет чувствовать одну лишь хандру. Однако отсчет времени произвел на графа совершенно другое впечатление. В его глазах появился новый блеск, походка стала более пружинистой, чувства обострились, а ум стал более ясным и быстрым. Точно так же, как праведный гнев Хамфри Богарта возрастал по мере развития действия картины, тиканье часов показало, что граф все больше становился человеком деятельным и целеустремленным.
В последнюю неделю декабря Ростов достал из ножки письменного стола одну из золотых монет, отчеканенных в честь коронации Екатерины II. Василий отнес эту монету в скупку, расположенную в подвале ЦУМа, и получил кредит на покупки в магазине. Консьерж приобрел небольшой коричневый чемодан, а также необходимые для путешествия вещи: мыло, зубную щетку и полотенце. Все это в подарочной упаковке презентовали Софье на Новый год (сразу же после полуночи).
Дирижер и руководитель выездной труппы консерватории Вавилов составил программу выступлений. Софья должна была исполнять Второй концерт Рахманинова для пианино с оркестром, а после нее на сцену выходил молодой и талантливый скрипач, исполнявший произведение Дворжака (тоже с оркестром). Ростов был совершенно уверен, что Софья самым лучшим образом сыграет Второй концерт Рахманинова, но не стоит забывать, что даже у Горовица был свой Тарновский[122]. Поэтому в начале января граф предложил Виктору Степановичу за плату позаниматься с его дочерью.
В конце января граф попросил Марину сшить Софье платье для концертного выступления. Обсуждение фасона прошло на встрече Анны, Софьи и Марины. На эту встречу графа вообще не пригласили. После этого Василия отправили в ЦУМ с просьбой купить отрез синей тафты.
Ростов уже обучил Софью основам разговорного французского. Тем не менее, начиная с февраля, во время ожидания того, как им принесут еду в ресторане, они перестали играть в «Zut» и посвятили это время повторению французского.
–
–
–
–
В начале марта граф впервые за много лет посетил подвал отеля. Он миновал бойлерную и распределительную и дошел до комнаты, в которой хранили вещи, оставленные в номерах гостями отеля. Присев на корточки около полок с книгами, Ростов нашел путеводители «Baedeker» – небольшие красные книжки, на корешках которых золотой краской были напечатаны названия стран. Как читатель прекрасно понимает, большинство путеводителей относилось к России, однако имелось несколько изданий и по другим странам. Видимо, эти путеводители оставили путешественники, проехавшие по нескольким странам, и которые теперь возвращались домой. Граф обнаружил путеводители «Baedeker» по Италии, Англии и Финляндии, а также два путеводителя по Парижу.
Двадцать первого марта Ростов написал на листке бумаги одно предложение, вложил листок в конверт, положил конверт в стол дежурного коридорного и со спокойной совестью отправился в парикмахерскую…
Граф высунулся в коридор и убедился в том, что брадобрей Борис поднялся вверх по лестнице. Ростов закрыл дверь парикмахерского салона и подошел к застекленному шкафу. В первых двух рядах на полках этого уже знакомого нам шкафа стояли шампуни производства компании «Красный волос». За этими рядами несгибаемых бойцов за чистоту и блеск волос стояли старые, запылившиеся бутылочки Ярослава. Граф вынул несколько бутылочек. Это были разные тоники и масла, однако пока Ростов не находил той бутылочки, которую искал.
«Эта бутылочка точно должна быть здесь…» – подумал он.
Чтобы найти то, что он искал, граф начал переставлять флаконы и бутылочки, словно играл в шахматы. И вот наконец за двумя покрытыми пылью флаконами французского одеколона граф обнаружил черную бутылочку, которую Ярослав называл «фонтан молодости».
Ростов положил бутылочку в карман, поставил все флаконы и шампуни на место и поспешно сел в кресло. Граф закрыл глаза и положил голову на подголовник. Тут перед его мысленным взором предстала картина того, как Борис разрезает конверт лезвием опасной бритвы. Граф вскочил на ноги, схватил одно из лежавших около зеркала лезвий, положил его в карман и снова сел в кресло. В этот момент в комнату вошел Борис, бормоча, что начальство совсем с ума сошло и отрывает его от дела по сущим пустякам.
Вернувшись в свою спальню, Ростов поставил волшебную черную бутылочку в шкаф и сел за письменный стол с путеводителем по Парижу издательства «Baedeker». Он посмотрел в оглавление, открыл пятидесятую страницу, где начиналось описание восьмого округа французской столицы. В этом разделе имелись описания Триумфальной арки, Гран-Пале, ресторана «Максим», церкви Святой Марии Магдалины, а также раскладывающаяся на двух листах карта. Граф вынул из кармана лезвие, которое экспроприировал у парикмахера, и аккуратно вырезал карту из путеводителя. Потом красным карандашом прочертил линию от авеню Георга V к улице Пьера Шарона и далее к Елисейским Полям.