Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 48)
Ростов понял, что нашел интересующую девочку тему и, активно жестикулируя, принялся описывать слонов:
– Они живут в Африке, и взрослые особи могут достигать веса в семь тонн. Ноги слонов толстые, как стволы деревьев, и купаются они, набрав хоботом воду и обрызгивая себя…
– А где ты видел слона? – перебила его девочка. – В Африке?
– Ну, не в Африке…
– А где?
– В книжках…
– Ясно, – произнесла Софья, и на этом обсуждение слонов закончилось, словно отрезанное гильотиной.
…
…
Граф задумался, что такого интересного он видел сам, что могло бы заинтересовать девочку.
– Рассказать тебе историю про принцессу? – спросил граф.
– Век аристократии закончился, и началась эпоха простых людей, – с гордостью сообщила ему Софья, словно по памяти отбарабанила таблицу умножения.
– Да, – согласился граф. – Где-то я это уже слышал.
…
…
– А ты любишь картинки рассматривать? – спросил он девочку и показал ей иллюстрированный путеводитель по Лувру, который взял из своих хранившихся в подвале книг. – Вот, посмотри, пока я умоюсь.
Софья чуть придвинулась к столу и отложила Куклу в сторону, чтобы взять в руки книгу.
Граф зашел в ванную, снял рубашку, помылся до пояса, потом намазал пеной щеки.
«Что же это такое, – думал он. – Девочка весит от силы тринадцать килограммов, ростом – метр с кепкой, все ее вещи уместятся в тумбочном ящике, она редко говорит, если, конечно, с ней не заговорить первым, и ее сердце бьется не громче сердца птицы. Интересно, почему она занимает так много места?»
За все годы жизни на чердаке отеля «Метрополь» граф привык считать, что размер его комнаты вполне достаточен для нормальной жизни. По утрам ему хватало места для того, чтобы делать приседания и отжимания, позавтракать и спокойно почитать, сидя на стуле. По вечерам размера комнаты было достаточно, чтобы сидеть, вспоминать, мечтать и хорошо выспаться. Но появление маленькой девочки с куклой словно изменило размер комнаты. Было такое ощущение, что из-за нее потолок стал ниже, пол выше, а стены как бы сдвинулись внутрь. Графу казалось, что, куда бы он ни ступил, там уже находилась Софья. Когда граф проснулся после неудобной ночи, проведенной на полу, и собирался делать гимнастику, выяснилось, что девочка стоит посреди комнаты прямо в том месте, где он обычно занимался. За завтраком она съела большую часть клубники, которую дал ему Эмиль, а когда граф собирался макнуть свой второй бисквит в кофе, она с таким вожделением посмотрела на лакомство, что у графа не осталось выбора. Он вздохнул, спросил, хочет ли она бисквит, и отдал его ей. А когда граф решил сесть на стул, чтобы почитать книгу, то оказалось, что на нем уже сидит Софья.
Граф понял, что все еще стоит перед зеркалом в ванной, смотрит на свое отражение и размахивает кисточкой для бритья.
«Боже ты мой, – подумал он. – Что же со мной происходит?
Уже?
Мне всего сорок восемь лет.
Александр Ростов, неужели ты уже закостенел в своих привычках?»
В молодые годы графу
Когда он читал, сидя на своем стуле, никто не мог ему помешать и ничто не могло его отвлечь. Ему даже нравилось читать, когда в комнате было шумно. Ему не мешали крики торговцев на улице, доносившиеся из соседней квартиры звуки пианино, шаги на лестнице. Граф совершенно не возражал против того, чтобы кто-нибудь из друзей постучался к нему и сообщил, что его ждут в стоящем у подъезда дилижансе, чтобы вместе отправиться навстречу приключениям. (Скажите пожалуйста, для чего нумеруют страницы в книгах? Только для того, чтобы было легче найти место, на котором тебя отвлекли от чтения!)
Что до вещей, Ростов никогда не придавал им большого значения. Он всегда был готов отдать знакомому свой зонтик или дать почитать свою книгу (его совершенно не смущало то, что ни зонтик, ни книги ему никогда не возвращали).
А его привычки? Он гордился их отсутствием. Он мог позавтракать и в десять утра, и в два дня. В ресторане он никогда не заказывал одно и то же блюдо в течение целого сезона. Он путешествовал по меню, как Ливингстон по Африке или Магеллан по морю.
В двадцать два для графа не существовало ничего в мире, что могло бы причинить ему неудобство или прервать его занятие. Любой неожиданный комментарий, поворот событий или появление человека он воспринимал как подарок или салют в летнем небе, то есть как что-то, приносящее лишь радость и удовольствие.
Но теперь, судя по всему, эти времена прошли…
Появление в его жизни маленькой девочки помогло ему понять, как все обстоит на самом деле. Он увидел, что у него появилось множество привычек, которые он не хотел менять. Оказалось, что граф привык завтракать в определенное время, ему нравилось пить кофе и есть бисквиты в обстановке, когда его никто не отвлекает. Он любил читать, сидя на стуле, стоящем на двух ножках, в тишине, которую нарушала голубиная поступь по карнизу. Он привык брить сначала правую щеку, затем левую, и только потом брить щетину под подбородком.
Граф взял бритву, повернул голову, посмотрел в зеркало и увидел там отражение двух синих глаз.
– Ой!
– Я посмотрела все картинки, – сказала девочка.
– Неужели?
– Да, все посмотрела.
– Ничего себе! – ответил граф и от изумления широко раскрыл глаза. – Ты просто молодец!
– Мне кажется, это тебе… – произнесла девочка и показала на небольшой конверт.
– Где ты его нашла?
– Его под дверь подсунули…
Ростов взял конверт и почувствовал, что он пустой. Там, где пишут адрес, витиеватым почерком было выведено: «В три часа?»
– Ах да, есть небольшое дело, которое я должен сделать, – сказал он и засунул конверт в карман. Потом граф поблагодарил Софью тоном, показывающим, что она свободна.
– Пожалуйста, – ответила девочка, но никуда не ушла, а осталась в ванной.
Вот поэтому граф был несказанно рад, когда часы пробили двенадцать. Он вскочил с кровати и хлопнул в ладоши.
– Полдень, – сказал он. – Ты не проголодалась? Пойдем в ресторан «Пьяцца». Это великолепное заведение, которое является своего рода продолжением города, – его садов, площадей и дорог.
Граф продолжал описывать прелести ресторана на первом этаже отеля и увидел, что Софья с удивлением смотрит на часы, принадлежавшие в свое время отцу графа. Когда они выходили из комнаты, девочка снова посмотрела на часы. Ростову показалось, что она хотела спросить, как это часы могут издавать такой приятный звук.
«Что ж, – подумал граф. – Если ей интересно узнать, как работают часы, которые бьют два раза в сутки, я готов ей это объяснить. Я прекрасно знаю устройство часов, и в особенности этих».
– Дядя Александр, – произнесла Софья тоном, которым сообщают плохие новости. – Мне кажется, твои часы сломались.
Графа так удивило это заявление, что он даже отпустил ручку двери.
– Сломались? Нет, дорогая моя, они не сломались. И ходят очень точно. Эти часы сделали, пожалуй, лучшие в мире часовых дел мастера.
– Я не о том, правильно ли они ходят. Я о том, как они бьют.
– Мелодия очень красивая.
– Да. Но они били в полдень. В десять и одиннадцать они не били.
– Ах, вот ты о чем! – сказал граф с улыбкой. – Да, многие часы бьют каждый час. Но, понимаешь ли, дорогая, эти часы бьют только два раза в сутки. Их сделали много лет назад, и мой папа попросил сделать так, чтобы часы били дважды.
– А зачем?
– Я с удовольствием тебе расскажу. Давай спустимся в ресторан, сделаем заказ, устроимся поудобнее, и я тебе все расскажу. Это прекрасная тема для беседы, а ничто так не делает обед приятным, как хорошая беседа.
К десяти минутам первого в ресторане было еще совсем немного народу. Графа с Софьей усадили за столик. Новый и очень способный официант Мартин вежливо отодвинул для девочки стул.
– Это моя племянница, – объяснил граф Мартину. Софья с изумлением рассматривала обстановку ресторана.
– У меня тоже есть племянница, – ответил Мартин. – Ей шесть лет. Не буду вас торопить с заказом.
Софья не была настолько не от мира сего, чтобы не знать, кто такие слоны, но она никогда прежде не видела такого роскошного зала, как в «Пьяцца». Ее поразили не только элегантная обстановка зала и его размеры, но и стеклянный потолок, зимний сад и фонтан в самом его центре!
Девочка внимательно изучила обстановку и инстинктивно поняла, что здесь нужно вести себя соответствующим образом. Она сняла куклу со стола и посадила ее на стоявший справа пустой стул. Когда граф вынул из серебряного кольца салфетку и положил себе на колени, девочка последовала его примеру. При этом она делала все очень аккуратно, чтобы не греметь столовыми приборами. Когда граф ответил Мартину: «Спасибо, милейший!», Софья, словно эхо, повторила те же слова.
– Итак? – спросила девочка.
– Что значит «итак», дорогая?
– Ты обещал рассказать мне про часы, которые бьют всего два раза в сутки.