Амитав Гош – Стеклянный Дворец (страница 55)

Манджу ускользнула, сделав вид, что направляется в ванную комнату, чтобы умыться. Она быстро спустилась на улицу, к трамвайной остановке. Опустив лицо, Манджу накинула сари на голову, в надежде, что соседи не заметят, что она ждет не тот трамвай. Как раз когда она решила, что ей удалось не привлечь внимания, из аптеки на Лейк-роуд выбежал старый Нидху-бабу.

— Это и правда ты, Манджу-дидмони? — Он подхватил дхоти и согнулся, чтобы заглянуть в прикрытое сари лицо. — Но почему ты ждешь на другой стороне улицы? Так ты доедешь до Толиганджа.

Пытаясь совладать с приступом паники, Манджу изобрела историю о том, что собирается навестить тетю.

— Да? — почесал затылок аптекарь. — Но тогда лучше подожди в лавке. Не следует стоять на солнце.

— Со мной всё в порядке, честное слово, — взмолилась она. — Не беспокойтесь обо мне. Со мной всё хорошо. Вернитесь в аптеку, прошу вас.

— Как скажешь, — он поплелся обратно, почесав затылок, но минутой спустя снова вернулся, на сей раз с помощником, который притащил стул. — Если тебе приходится ждать здесь, — сказал старик-аптекарь, — по крайней мере уж сидя.

Помощник поставил стул на трамвайной остановке и показным движением отряхнул его.

Похоже, проще было сдаться, чем настаивать. Манджу позволила усадить себя на стул, прямо у пыльной трамвайной остановки. Но через несколько минут стали явью ее худшие страхи: рядом собралась толпа зевак.

— Дочь Роев, — услышала она объяснения аптекаря. — Живет там, вдоль по улице, вон в том доме. Собирается посетить тетю в Толигандже. Пропускает колледж.

Потом, к ее облегчению, наконец-то показался трамвай. Аптекарь с помощником отодвинули остальных, чтобы Манджу смогла войти первой.

— Я пошлю известие твоей матушке, — прокричал ей старик, — дам знать, что ты благополучно отправилась в Толигандж.

— Нет, — взмолилась Манджу, заламывая руки и высунувшись из окна. — Право же, нет нужды…

— Что-что? — аптекарь поднес руку к уху. — Да, я отправлю кого-нибудь с запиской к твоей матушке. Нет, никакого беспокойства, ничего подобного…

Потрясенная таким неблагоприятным началом, Манджу смутилась еще больше, прибыв на студию. Она ожидала чего-то шикарного, вроде Гранд-отеля, Метро-синема или ресторанов на Парк-стрит с яркими огнями и красными маркизами. Но вместо этого вошла в здание, которое выглядело как склад или фабрика — большой сарай с жестяной крышей. Внутри вовсю трудились плотники и другие рабочие, развешивая полотняные задники и возводя бамбуковые леса.

Привратник отвел ее в гримерную — маленькую каморку без окон с деревянными стенами, сделанными из распиленных ящиков из-под чая. Внутри на кривых стульях развалились две женщины, жующие бетель, их полупрозрачные сари сияли в ярко освещенных зеркалах за их спинами. Оглядев Манджу, они прищурились, двигая челюстями в унисон.

— И почему эта одета словно медсестра? — пробормотала одна другой.

— Может, думает, что пришла в больницу.

Последовал взрыв хохота, а потом в руки Манджу сунули сари — отрез темно-пурпурного шифона с ярко-розовой каймой.

— Давай. Переодевайся.

— Почему в это? — отважилась запротестовать Манджу.

— Под цвет лица подходит, — таинственно буркнула одна из женщин. — Надевай.

Манджу огляделась в поисках места, где можно переодеться. Его не было.

— Чего ждешь? — рявкнула женщина. — Шевелись. Сегодня к господину режиссеру придет важный гость. Его нельзя заставлять ждать.

За всю свою взрослую жизнь Манджу ни разу не переодевалась на глазах у кого-либо, даже перед матерью. Когда до нее дошло, что придется раздеваться под оценивающими взглядами двух жующих бетель женщин, у нее онемели ноги. Мужество, с которым она сюда вошла, начало ее покидать.

— Давай, — торопили ее женщины. — Директор пригласил бизнесмена, который хочет вложить в фильм деньги. Он не может ждать. Сегодня всё должно быть тип-топ.

Одна из женщин выхватила из рук Манджи сари и начала ее переодевать. Где-то поблизости остановился автомобиль. За этим последовал обмен приветствиями.

— Гость прибыл, — прокричал кто-то через дверь. — Быстрее, быстрее, режиссер захочет ее видеть с минуты на минуту.

Две женщины подбежали к двери, чтобы поглазеть на вновь прибывшего.

— Какой же у него важный вид, борода и всё такое.

— И погляди на костюм, прямо с иголочки…

Женщины с хихиканьями вернулись и усадили Манджу на стул.

— Достаточно одного взгляда, чтобы понять, как он богат.

— Ох, вот бы он на мне женился…

— На тебе? Почему не на мне?

Манджу ошарашенно уставилась в зеркало. Лица женщин казались чудовищно огромными, с гротескно большими и нелепыми глупыми улыбками. Ее голову поскреб острый ноготь, и Манджу возмущенно воскликнула:

— Что вы делаете?

— Просто проверяю, нет ли вшей.

— Вшей? — гневно вскричала Манджу. — Нет у меня вшей.

— А у последней были. И не только на голове, — за этим утверждением последовал взрыв хохота.

— Вам-то откуда знать? — бросилась в атаку Манджу.

— Когда она сняла сари, оно ими просто кишело.

— Сари! — Манджу с криком вскочила на ноги, вцепившись в сари, которое они ей всунули, пытаясь его сорвать.

Обе женщины покатились со смеха.

— Это просто шутка, — они снова зашлись смехом. — То было другое сари.

Манджу начала всхлипывать.

— Я хочу домой, — сказала она. — Пожалуйста, разрешите мне уйти. Не отправляйте меня к ним.

— Так говорят все, кто сюда попадает, — приободрили ее женщины. — А потом остаются навсегда.

Они подхватили ее под руки и повели в залитую ослепительным светом студию. Теперь Манджу чувствовала себя совершенно потерянной, с нервами на пределе. Чтобы удержаться от рыданий, она вперила взгляд в пол, набросив сари на голову. В поле зрения появилась пара начищенных черных ботинок. Манджу услышала, как ее пригласили к режиссеру. Она сложила руки и прошептала приветствие, не поднимая глаз. Потом она увидела вторую пару ботинок, приближающихся к ней по полу.

— А это мой хороший друг, — раздался голос режиссера, — мистер Ниладри Раха из Рангуна.

Манджу подняла взгляд. Если бы она не услышала имя, то не узнала бы его. Много лет назад она встречалась с Нилом и Дину, они гостили у ее матери, остановившись внизу, на этаже тети Умы. Но с этой подстриженной черной бородой и в костюме он выглядел совершенно по-другому.

— Нил?

Он уставился на нее, разинув рот, язык замер в невысказанном восклицании. Дело было не в том, что он ее узнал, он потерял дар речи потому, что она была, вне всяких сомнений, самой прекрасной женщиной из тех, с кем ему доводилось разговаривать.

— Нил, это ты? — спросила Манджу. — Ты меня не помнишь? Я Манджу, племянница Умы Дей.

Он медленно и недоверчиво кивнул, словно забыл, как звучит его собственное имя.

Манджу бросилась к нему и заключила в объятья.

— О, Нил, — сказала она, вытирая слезы о его пиджак. — Отвези меня домой.

Гримерка преобразилась, когда Манджу вернулась, чтобы потребовать назад свою одежду. Две женщины теперь были само внимание.

— Так ты его знаешь?

— Но почему ты нам не сказала?

Манджу не стала терять время на объяснения. Она быстро переоделась и поспешила к двери. Нил ждал снаружи, у дверцы пассажирского сиденья новенького Деляж Д8 Дропхед 1938 года. Он открыл перед ней дверь, и Манджу проскользнула внутрь. В машине пахло новой кожей и хромом.

— Какая прекрасная машина, — сказала она. — Твоя?

— Нет, — засмеялся Нил. — Дилер сдал мне ее в аренду на несколько дней. Я не мог устоять.

На мгновение их глаза встретились, и оба быстро отвели взгляд.

— Куда хочешь поехать? — спросил Нил. Он повернул ключ зажигания, и Деляж откликнулся пыхтением.

— Дай подумать… — теперь, устроившись в машине, она не особо торопилась добраться домой.