Амитав Гош – Стеклянный Дворец (страница 35)

— Но по правде говоря, мне нечего сказать.

— Тогда позвольте мне…

Она подняла руку, чтобы его прервать.

— Пожалуйста, позвольте мне закончить. Вы должны понять. Это невозможно.

— Почему невозможно? Я хочу знать. Я — человек практический. Скажите мне, и мы попытаемся что-нибудь с этим поделать.

— Дело в ребенке.

— В ребенке? — Раджкумар вынул изо рта черуту. — В чьем ребенке? В вашем?

— Первая принцесса носит ребенка. Отец работает в Отрэм-хаусе. Я тоже когда-то была в него влюблена, в отца ребенка принцессы. Вы должны это знать. Мне не десять лет, как тогда в Мандалае.

— Вы до сих пор в него влюблены?

— Нет.

— Остальное для меня не существует.

— Мистер Раха, вы должны понять. Есть вещи, которые не изменить, сколько бы денег у вас ни было. Для нас всё могло бы сложиться по-другому в другое время и в другом месте. Но уже слишком поздно. Это мой дом. Я прожила здесь всю жизнь. Мое место здесь, в Отрэм-хаусе.

Теперь, наконец, надежды, которые он до сих пор питал, начали медленно угасать. Он сказал всё, что мог, и не знал, как еще ее уговорить, но Долли заставила его замолчать еще до того, как Раджкумар заговорил.

— Пожалуйста, умоляю вас, больше ничего не говорите. Вы просто причините ненужную боль. В этом мире есть вещи, которые просто не могут произойти, неважно, насколько сильно мы их хотим.

— Но это может произойти… может, если только вы позволите себе об этом подумать.

— Нет. Пожалуйста, больше ничего не говорите. Я приняла решение. Теперь я хочу попросить вас только об одном.

— О чем?

— Прошу вас покинуть Ратнагири как можно раньше.

Он вздрогнул, а потом наклонил голову.

— Не вижу причин отказать вам.

Не добавив ни единого слова, Раджкумар повернулся и пошел в тень густого фикуса.

Глава четырнадцатая

— Савант.

Убрав бинокль от глаз, король указал в направлении бухты. У пристани стояла на якоре лодка, большое местное судно, которые здесь называли хори — катамаран с глубокой посадкой и единственным балансиром.

— Савант, он уезжает.

— Мин? — было еще очень рано, и Савант принес королю чашку чая, который тот любил пить днем.

— Человек, который прибыл третьего дня на бомбейском пароходе. Он уезжает. Его багаж грузят на пристани.

— Но сегодня нет парохода.

— Он нанял лодку.

В это время года, вскоре после окончания муссонов, происходила смена обычных течений, и воды у устья бухты на короткое время становились исключительно опасными. В эти недели хори становились единственными парусными судами, не боящимися выйти в бурлящие течения у побережья.

— Мин, — Савант поставил чайник у кресла короля и быстро вышел из комнаты.

Не считая короля и Саванта, дом был погружен в сон. Гардеробная, в которой спала Долли, находилась всего через пару дверей по коридору. Теперь Долли имела в своем полном распоряжении и основную комнату, потому что Первая принцесса редко поднималась наверх, предпочитая оставаться в сторожке с Савантом.

Открыв дверь Долли, Савант проскользнул внутрь. Она спала, лежа на той же узкой койке, которую использовала последние двадцать лет. Ее волосы ночью распустились и лежали веером на подушке. Во время сна ее кожа выглядела почти прозрачной, а лицо обладало безмятежной красотой храмовых скульптур. Стоя у кровати и наблюдая за медленным ритмом ее дыхания, Савант колебался.

Вчера, по пути в свою деревню в устье реки, Савант встретил пастуха, который возвращался со стороны Резиденции. Они немного поговорили о фикусе, о мэмсахиб администратора, о богатом принце из Бирмы и как тот был без ума от Долли.

Невозможно было представить Отрэм-хаус без Долли, невозможно представить, что ее больше не будет в Ратнагири. Но всё лучше, чем смотреть, как она растрачивает себя. Нет, он обязан сделать это для нее. Савант встал на колени рядом с постелью и поднял руку.

Долли была в мятом ночном сари. Белая ткань лежала как вуаль на ее тонких руках и ногах. Савант вспомнил то мгновение, когда они сидели на его провисшей кровати с накинутым на переплетенные ноги окровавленным ланготом. Он уже собирался разбудить Долли, но рука замерла в воздухе. Мысль о том, чтобы жить без Долли, это просто безумие! Савант начал отходить к двери, но потом снова остановился. Нет, он обязан сделать это для нее.

Внезапно она открыла глаза.

— Ты! — Долли села, скрестив руки на груди.

Савант приложил палец к губам.

— Тише. Все спят. Быстро. Одевайся.

— Зачем?

— Он уезжает. Твой мужчина.

Ее глаза расширились в смятении.

— Так скоро?

— Да.

— Но ведь сегодня нет парохода. И не думаю, что в это время года он сможет уехать.

— Он нанял хори.

— Но наверное уже поздно?

— Нет. Они не отплывут, пока не станет светлее. Быстро. Ты должна его остановить. Слишком многое пошло для тебя не так, Долли. Больше это не повторится. Пошли. Быстро.

— Как?

— Я запрягу двуколку и отвезу тебя к Мандви. Быстро.

К тому времени, как она оделась, двуколка уже стояла снаружи, готовая отправиться. Савант запряг самую быструю лошадь, серую кобылу. Он протянул руку, чтобы помочь Долли подняться, и щелкнул кончиком хлыста, над головой кобылы. Двуколка дернулась вперед, зацокав вниз по холму, мимо полицейских казарм, тюрьмы и здания администрации. На базаре Джинджинака за коляской с завываниями бросилась свора собак. Задолго до приближения к пристани они увидели, как на хори поднимают якорь и с помощью весел выводят его в бухту.

— Моханбхай!

Он щелкнул хлыстом.

— Я не могу быстрее, Долли.

Когда они добрались до пристани, лодка уже отошла на приличное расстояние, приближаясь к выходу из бухты.

— Беги, Долли, беги! — Савант спрыгнул и схватил кобылу под уздцы. — Беги! Беги!

Долли побежала по пристани, махая руками, вдалеке лодка пыталась развернуться носом к выходу их бухты, чтобы проскользнуть через отмели и течения. Ее корма яростно вздымалась, по мере того как лодка приближалась к бушующим водам открытого моря. Через несколько минут она выйдет из бухты. Долли снова махнула рукой, и лишь когда она уже почти сдалась, нос хори начал разворачиваться в противоположную от моря сторону. Сделав круг по бухте, тяжелая лодка вернулась к набережной, к краю пристани. Хори высоко сидел в воде, и Раджкумар легко преодолел дистанцию между лодкой и досками пристани.

Он подошел к Долли, попыхивая черутой.

— Да?

Она почувствовала, как вспыхнула, кровь прилила к лицу.

— Мистер Раха, — сказала она, тщательно выбирая слова. — Течения в это время года очень опасны, а гостиница при почтовой станции забронирована на неделю. Нет смысла уезжать так поспешно.

— Но это ведь вы сказали…

— Да, но иногда есть разница между тем, что человек говорит, и тем, что он на самом деле думает.

Раджкумар очень медленно вытащил изо рта черуту, будто был оглушен и не верил своим ушам, а потом засмеялся и бросил ее высоко в воздух. Они смотрели на полет черуты, стоя рядом и смеясь, наблюдая, как она делает кувырок. Внезапно горящий кончик распался с дождем искр, словно на небесах устроили фейерверк.