Амитав Гош – Стеклянный Дворец (страница 34)

— Может быть, вернемся обратно?

— Да, — она поднялась на ноги. — Мистер Раха, вы так мне и не сказали. Чего вы от меня ожидаете?

— Возможно, вы поговорите с ней.

— Вы сами должны с ней поговорить, мистер Раха. Когда действуют посредники, ничего хорошего не выйдет.

Он пристально на нее посмотрел, а потом, застав врасплох, сказал:

— Администратор — прекрасный человек, миссис Дей, очень достойный. Люди вроде него стоят многих…

— Да, разумеется, — прервала его Ума. — Да. Идемте, вернемся в дом.

Айя проводила Долли в гостиную и показала на открытую дверь в сад.

— Мадам вышла в сад, всего несколько минут назад.

Долли кивнула: конечно, в это время дня Уму обычно можно было найти под фикусом. Долли поспешила по лужайке мимо приветствующего ее садовника, к калитке. Открывая щеколду, она услышала голоса. Долли не успела повернуть назад, как перед ней появились Ума с Раджкумаром, внезапно вышедшие из-под корявой бороды воздушных корней фикуса. Все трое уставились друг на друга.

Ума заговорила первой.

— Мистер Раха, — тихо сказала она, — надеюсь, вы поймете правильно, если я попрошу вас на минутку нас оставить? Мне хотелось бы поговорить с Долли, всего несколько слов. Может, вы подождете нас здесь, у калитки?

— Конечно.

Ума взяла Долли под руку.

— Идем, давай ненадолго присядем под деревом.

Пробираясь через лабиринт корней под фикусом, Долли прошептала:

— Что он здесь делает, Ума? Чего он хочет?

— Поговорить. О тебе.

— Что он сказал?

— Думаю, он пытался сказать, что любит тебя, — Ума села под деревом и притянула туда Долли.

— Ох, Ума, — Долли закрыла лицо руками. — Вчера вечером в саду он сказал мне так много всего. Это было так странно, так меня расстроило. Я не могла заснуть, думала о доме, о Мандалае, дворце, стенах из стекла.

— Он сказал, что ты его не помнишь.

— Я так думала.

— Так ты помнишь?

— Не уверена, Ума. Я помню кого-то, мальчика, очень темного, помню, как он дал мне небольшой сверток с едой, помню, как Эвелин велела его взять. Но всё так нечетко. Это было слишком давно, и каждый раз, когда я об этом вспоминаю, то пугаюсь.

— Думаю, он и правда тебя любит, Долли.

— Он любит свои воспоминания. Это не я.

— А что насчет тебя, Долли? Что чувствуешь ты?

— Я напугана, Ума. В прошлом я совершила такие ужасные ошибки. Я обещала себе, что больше никогда такого не повторю.

— Какие ошибки?

— Я никогда тебе об этом не рассказывала, Ума, но много лет назад я решила, что влюбилась в Моханбхая, нашего кучера. Потом это обнаружила принцесса. Она нам угрожала. Думаю, она и сама уже была в него влюблена.

— Ты хотела выйти за него замуж?

— Не знаю, Ума. Я была совсем юной и не поняла по-настоящему, что произошло. Днем я выкидывала его из головы, но по ночам грезила о нем, а потом просыпалась и думала, почему мы не можем сбежать? Почему бы мне просто не собрать вещи в узелок, спуститься к нему, разбудить и сказать: "Моханбхай, давай уедем, в Отрэм-хаусе нас ничто не держит"? Но куда бы мы уехали? И чем бы стали заниматься? Его семья очень бедна и зависит от него. В глубине души я понимала, что даже если я буду умолять, он не уедет. И это было хуже всего — унижение. Я думала, неужели я тоже душой стала прислугой, как и он?

— Ты когда-нибудь ему об этом говорила?

— Нет. Мы никогда не разговаривали, только на будничные темы. А через некоторое время сны прекратились, и я решила, что освободилась от него, что наконец-то всё опять в порядке. Но прошлой ночью, когда я спала в твоем доме, сны опять вернулись. Я была в Отрэм-хаусе, в своей постели. У моего окна росло манговое дерево. Я выбралась из постели, собрала вещи в узелок и перекинула его за спину. Я спустилась вниз и побежала через двор в сторожку. Дверь была открыта, и я вошла. В темноте я могла лишь разглядеть, что он был в белом ланготе, плотно завязанном между ног, ткань поднималась и опускалась вместе с дыханием. Я положила руку на его тело. Костяшки пальцев точно совместились с ложбинкой у основания шеи. Он проснулся, посмотрел на меня и дотронулся до моего лица. А потом сказал: "Пойдем?". Мы вышли, и в лунном свете я увидела, что это не Моханбхай.

— Кто это был?

— Это был он, — Долли мотнула головой в направлении калитки, где они оставили Раджкумара.

— А потом?

— Я проснулась в ужасе. Я была у тебя дома, в спальне, и не могла больше оставаться там ни секунды. Я разбудила Канходжи.

— Долли, думаю, тебе нужно ему сказать.

— Кому?

— Мистеру Рахе.

— Нет, — Долли начала плакать, положив голову на плечо Уме. — Нет, Ума, сейчас я могу думать лишь о рождении моего ребенка. В моем сердце нет места никому другому.

Ума мягко погладила Долли по голове.

— Это не твой ребенок, Долли.

— Но мог бы им быть.

— Долли, послушай, — обняв подругу за плечи, Ума повернулась, чтобы смотреть ей в лицо. — Долли, ты поверишь мне, если я скажу, что люблю тебя, как никого никогда не любила? До встречи с тобой я была лишь девочкой. Ты показала мне, что такое мужество, что способен выдержать человек. Я не могу представить жизни без тебя. Не думаю, что останусь здесь хоть на день, если тебя здесь не будет. Но я также знаю, Долли, что ты должна уехать, если можешь. Ты должна уехать немедленно. Рождение этого ребенка сведет тебя с ума, если ты останешься в Отрэм-хаусе.

— Не говори так, Ума.

— Долли, послушай. Этот человек тебя любит. Я в этом убеждена. По крайней мере, ты должна его выслушать.

— Ума, я не могу. Не сейчас. Не когда вот-вот родится ребенок. Если бы это случилось в прошлом году…

— Тогда скажи ему это сама. Ты должна ему хоть это.

— Нет, Ума, нет.

Ума встала.

— Я пришлю его сюда. Это займет всего минуту.

— Не уходи, Ума. Пожалуйста, — Долли схватила Уму за руки. — Не уходи.

— Это нужно сделать, Долли. Никак не отделаешься. Я пришлю его сюда. А потом пойду домой и буду ждать. Приходи и расскажи, что случилось.

Раджкумар заметил ее, огибая дерево. Долли сидела на земляной скамье прямо, с аккуратно сложенными на коленях руками. Он отбросил догоревшую черуту и вложил между губами другую. Его рука так сильно дрожала, что понадобилось несколько спичек, чтобы прикурить.

— Мисс Долли.

— Мистер Раха.

— Меня зовут Раджкумар. Буду рад, если вы будете звать меня так.

Она неуверенно пробормотала его имя:

— Раджкумар.

— Спасибо.

— Ума хотела, чтобы я с вами поговорила.

— Да?