Амитав Гош – Оружейный остров (страница 31)

Он мотнул головой, словно выходя из транса.

– Нет, ничего. Но здесь водятся ядовитые пауки, так что остерегайтесь.

Меня удивили не столько слова, сколько его тон.

– К чему ты клонишь?

– Да ерунда это.

– И все-таки объясни.

– Просто мне кое-что вспомнилось, – проговорил он неохотно. – Ну, из той легенды об Оружейном Купце.

– Что именно? Говори.

– С какой стати? – Рафи смерил меня вызывающим взглядом. – С нашей первой встречи я только и делаю, что отвечаю на ваши вопросы. А что вы для меня сделали? Ничего! Не пора ли и мне что-нибудь получить? Вы себя ведете как богатенький турист, значит, у вас полно денег.

– Так тебе нужны деньги? – Я достал бумажник. – Сколько?

Рафи выхватил у меня портмоне и заглянул в него. Накануне я снял в банкомате, но еще не потратил триста евро. Знакомец мой вытащил четыре купюры по пятьдесят евро.

– Что, если столько? – Он помахал банкнотами.

– Не много ли?

– По-вашему, вы даже этого не задолжали?

– Ладно, забирай. Но теперь-то ты скажешь, что вспомнил?

– Скажу. – Рафи сунул деньги в карман и вернул мне бумажник. – На стене святилища был рисунок с пересекающимися линиями, так? – Он достал телефон, открыл какое-то приложение и нарисовал перекрестье, как на британском флаге, в центре которого поставил точку. – Что-то вроде этого, припоминаете?

– Да, я помню такой рисунок. Но при чем здесь пауки?

– Сколько ног у паука?

– Восемь?

– А сколько линий отходит от центра? – Рафи потыкал пальцем в экран.

Я всмотрелся в рисунок.

– Тоже восемь.

– Ну, сообразили?

– Но какая связь между пауками и Оружейным Купцом?

– Некоторые пауки ядовиты, как змеи, верно?

– Ах вот оно что! В смысле, они тоже подвластны Манасе Дэви?

Рафи пожал плечами и отвернулся.

– Ну же! Не томи!

Рафи кинул взгляд из-под насупленных бровей.

– Я кое-что вспомнил из того, что рассказывал дед.

– Так давай, поделись.

– Значит, вот: Купец думает, что на Оружейном острове ему ничто не грозит, поскольку змеям туда не добраться. Но однажды на книжной странице проявляется лицо богини, и он понимает, что это предупреждение. Охваченный страхом, Купец просит своего друга Шкипера Ильяса на ночь спрятать его в такое место, где никакая тварь его не достанет. Самое безопасное место на острове – железная оружейная комната. В ней Шкипер и запирает Купца, он уверен, что все будет хорошо. Но утром находит друга без чувств – Купца укусил ядовитый паук! И тогда становится ясно, что на острове оставаться нельзя.

У меня отвисла челюсть.

– Но тогда, у святилища, ты этого не рассказывал!

– Да как-то выскочило из головы, – покивал Рафи. – Я вспомнил этот эпизод, лишь когда увидел паука.

– Что еще ты помнишь?

– Все, больше ничего.

– Точно?

Но Рафи уже не слушал меня. Взгляд его соскользнул на узкую извилистую улочку за моей спиной, он вздрогнул и, вскинув подбородок, словно по команде “смирно”, чуть слышно прошептал:

– Теперь уходите.

– Почему?

– Неважно, просто уходите.

– Ладно.

Сделав пару шагов, я обернулся. Туман уже рассеялся, и я увидел человека, направлявшегося к церкви. Зеленая бейсболка мешала разглядеть его лицо. Сам не знаю почему, я развернулся и пошел ему навстречу.

На улицах вновь появились туристы, какая-то пара прошла между мной и человеком в бейсболке, когда мы с ним поравнялись. Но я чувствовал, как его глаза обшаривают мое лицо, на мгновенье наши взгляды встретились, и я увидел высокого смуглого европейца с квадратным подбородком, затененным многодневной щетиной.

В конце улочки я опять украдкой обернулся. Опершись на тележку с мороженым, человек угрожающе подался всем телом к Рафи и тыкал пальцем ему в грудь.

Я входил в квартиру Чинты, когда затренькал мой телефон.

Из Рима звонила Гиза. Как обычно, слова ее сыпались горохом:

– Mi dispiace molto, molto, molto, мне очень, очень, очень жаль, но пока я не могу приехать в Венецию. Я вынуждена отложить нашу встречу, последние события требуют моего присутствия в Риме.

Имеется важная новость, пояснила Гиза, на востоке Средиземного моря замечен катер с людьми, который, похоже, направляется к Сицилии. Факт этот спровоцировал критическую ситуацию. Министр внутренних дел в недавно сформированном правительстве правого толка – сторонник жестких мер по отношению к мигрантам. Он заявил, что любой ценой не допустит беженцев в Италию и готов на решительные действия, которые послужат уроком другим желающим пересечь итальянскую границу, чего уже не было давно; в случае необходимости, пригрозил министр, будут задействованы военно-морские силы.

– Откуда они, эти беженцы?

– Скорее всего, сборная солянка из эритрейцев, египтян, эфиопов, суданцев и, возможно, бенгальцев. Обычный состав на судах из Египта.

– И этот катер оттуда же?

– Да. Нынче для подобных рейсов нет другого пункта отправления.

За последний год, поведала Гиза, Европейский союз сумел перекрыть обычные миграционные пути через Грецию, Турцию, Марокко и даже Ливию. Но изобретательные контрабандисты всегда находят новый порт выхода. Сейчас им стал Египет – точнее, Синайский полуостров.

– Синай! Гора, где Моисей получил Десять заповедей, – с горьким смешком сказала Гиза. – Когда-то давно я была там на каникулах. Помню монастырь Святой Екатерины и куст, прямой потомок библейской Неопалимой купины. Там было так красиво и спокойно, а сейчас это самое опасное место – по крайней мере, для иммигрантов.

– Чем же оно так опасно?

– Я лишь передаю, что слышала от беженцев, у которых брала интервью. Все в один голос говорят, там беспредел хуже чем в Ливии. На полуострове безвластие, местные племена воюют с правительством и живут контрабандой. Видимо, раньше переправляли наркотики и оружие, а теперь людей, что проще и доходнее. Они действуют в связке с племенами Сахары, которые снабжают их беженцами из Эритреи, Эфиопии, Сомали, Южного Судана и прочих мест. Этих людей помещают в большие лагеря, прозванные “пересылками”. Чтобы попасть в Европу, они должны снова платить, понимаете?

– Вполне.

– Рассказывают, на этих пересылках есть операционные с новейшим оборудованием вплоть до холодильников на солнечных батареях. Беженцев, которые не могут заплатить дань, оглушают наркотиком и отправляют в операционную, где у них изымают какой-нибудь орган, обычно почку. Потом эти органы продают, зачастую европейцам.

У меня перехватило горло.

– Кошмар!

– Да, трудно поверить в этот ужас, сродни работорговле.

– Нет слов.

– В этом есть что-то дьявольское, правда?