Амита Парих – Цирковой поезд (страница 47)
Иногда по ночам Лена ворочалась и корила себя за то, что так легко вошла в новую семью. Ей казалось, что она слишком быстро приняла это решение, а уверенность в том, что после потери отца и Александра она больше никогда не будет чувствовать себя счастливой, плотно укоренилась в ее голове. Но в то же время она помнила слова папы, сказанные им о маме:
В одной из глав учебника, которую нужно было прочитать в этой четверти, было написано об адаптации животных. Лене понравилось это слово, и она провела аналогию между своей жизнью и жизнью растений и животных, которые приспосабливались к изменившейся окружающей среде. В какой-то мере адаптацией являлось и то, что происходило с ней сейчас. Она меняла себя, чтобы подстроиться под изменения и выжить.
Фитц остановил автомобиль у неприметного здания администрации и заглушил мотор. Они долго петляли по коридорам, пока не нашли нужный кабинет. Юрист помог заполнить бумаги. Неожиданно он обратился к Лене:
– Вы желаете сменить имя? – Он протянул листок, указывая на верхнюю строку, где заглавными буквами было напечатано
Фамилия была единственной связью, оставшейся между ней и отцом, «Миром чудес Беддингтона и Стерлинга», Александром и лунными ночами в Салониках. Хотела ли она ее потерять?
Затем она подумала о том, чем все закончилось и что она всю жизнь будет нести на себе груз вины за то, что так обошлась с отцом, когда в последний раз видела его. За последний год она поняла, что печаль навсегда останется с ней и никогда ее не покинет. Глубоко в душе она понимала, что всегда будет помнить о Тео и Александре и ощущать их потерю.
Но ни у кого нет возможности исправить прошлое. Теперь же перед Леной открылась дорога в новую жизнь. Она молча пообещала себе никогда не забывать, откуда она родом, и всегда чтить память папы и Александра, что, как ей казалось, она уже делала, демонстрируя отличные успехи в учебе. Она сжала в руке подвеску в виде звезды, надеясь, что когда-нибудь теплые воспоминания о детстве пересилят боль недавнего прошлого, но сейчас – решила Лена – лучше было начать все с нуля.
– Если хочешь, у тебя может быть двойная фамилия, – предложил служащий. Он быстро записал на другом листке:
Лена взглянула на Фитца с Кларой, затем на юриста и кивнула.
– Добро пожаловать в семью, – сказала Клара, обнимая Лену. Юрист улыбнулся и принялся строчить что-то на печатной машинке. Лена взяла Клару за руку. Стук клавиш словно стер ее прошлую личность.
Глава тридцать седьмая
Путешествие до Лондона заняло четыре месяца: многочисленные города остались позади. Но он все равно жил надеждой. Слишком многих людей он потерял, чтобы сдаться сейчас и не найти ее.
Он шагал на юг от станции метро «Фулхэм Бродвей», сверяясь с картой. Лучше всего сейчас будет остановиться в районе Парсонс-Грин. Цель только одна, твердил он себе, пытаясь слиться с толпой. Даже теперь, спустя пять месяцев после побега из Терезиенштадта, ему было непривычно разгуливать так вальяжно.
Вокруг были разрушенные здания, валялись обломки стен, а в воздухе стояла пыль, которая, казалось, никогда больше не осядет на землю. С каждым шагом приближаясь к дому Смитов на Теддингстон, он понимал, что стоит умерить пыл своих ожиданий. Здесь не было ни одного дома, не тронутого бомбежкой.
Когда он нашел нужный дом, то вздохнул с облегчением: война пощадила здание, оно не было разрушено. С бьющимся сердцем он подошел к двери и уверенно постучал.
– Нет смысла ломиться.
Он обернулся. На тротуаре стоял мальчик с зажатым в руке футбольным мячом.
– Привет, – сказал мужчина и указал на дом. – Ты, случаем, не знаешь, не это ли дом Смитов? Не могу понять, тот ли адрес.
Мальчик пожал плечами, а затем принялся катать мяч туда-сюда, пропуская его между ног.
– Раньше мог быть. Мы жили тремя улицами дальше до начала воздушных налетов. – Он кивнул куда-то вправо.
– И много было – воздушных налетов?
– Люфтваффе атаковал город пару месяцев назад. Кажется, это называлось операцией «Штайнбок». Мы переехали в Брайтон, где живет семья мамы. – Он нахмурился. – Сюда мы вернулись только на день, потому что бабушке нужно в госпиталь.
– Надеюсь, с ней все будет хорошо, – сказал мужчина.
Мальчик пытался храбриться:
– А я не люблю госпитали. Там плохо пахнет. А еще папа сказал, что я могу погулять, но нужно быть аккуратным, – продолжил он, подбросив мячик носком ноги.
– А эту улицу они бомбили?
Мальчик был слишком сконцентрирован на мяче, но коротко кивнул:
– Умерло много людей.
Пытаясь собраться с мыслями, мужчина тяжело вздохнул. Он вновь оглядел дом. На нем не было никаких следов бомбежки, да и вообще внешне он казался нетронутым войной.
– Ты сказал, что жил неподалеку. Не знаешь, кто еще был в этом районе? Я ищу семью Смитов.
Мальчик в очередной раз пожал плечами:
– Не знаю. На Рождество я видел здесь одну семью, но имен не знаю. Там была девушка с родителями. Постойте, нет, там были две девушки и девочка-подросток.
Мужчина оживился:
– А девочка не носила на ногах железки?
Мальчик округлил глаза и даже перестал катать мяч:
– Железки? – Он покачал головой. – Ну уж такое я бы точно запомнил.
Мужчина вздохнул, достал из кармана бумажку и перечитал написанный на ней адрес.
– Просто… Тут написано, что это дом Смитов, – пробубнил он.
На что мальчик сказал:
– Если хотите, то можете пойти со мной в госпиталь и спросить моего отца. – Он вдруг нахмурился и склонился над мячиком, явно что-то заметив на нем. Сев на корточки, он провел рукой по коже. – Царапина-то на тебе откуда? Тебе же всего неделя, не больше, – жаловался он себе под нос. – Вот черт! Так что скажете, сэр? Вы пойдете? Сэр?
Но когда он поднял взгляд, мужчины уже не было.
Часть третья
Теперь нашим забавам пришел конец.
Актерами, как я и предсказывал, были духи,
И они растаяли в прозрачном воздухе.
Глава тридцать восьмая
Хорас пригубил пива из запотевшей кружки, наслаждаясь мягкостью напитка. Поставив кружку на стол, он оторвал торчащую из куртки нитку. Прошли дни дорогих вагонов и костюмов на заказ. После не столь выдающегося тура по Азии Хорас наконец вернулся в Лондон лишь с одной целью – построить дом. С цирковыми делами было покончено. У него не было ни жены, ни детей, ни друзей, с кем можно было бы разделить эту жизнь. Даже Чедвик в конце концов покинул его.
Разумеется, он все еще лелеял надежду на то, чтобы начать с нуля в Америке. Но ему было почти пятьдесят, и он уже сполна пресытился организационной работой, креативом и разговорами с инвесторами. «Мир чудес» остался в прошлом и стал частью истории. Иногда он слышал, как восторженно взрослые рассказывали детям о предстоящем выступлении, когда те стояли в очереди в магазине. Но он никогда никому о себе не рассказывал, да никто и не спрашивал об этом, а его творческий гений был забыт, осталось только этом совершенно неприглядное тело, которое без привычного яркого костюма никто и не мог бы узнать.
В годы, когда дела в цирке пошли не очень, Хорас часто задумывался о том, с какого же момента все изменилось в худшую сторону. Но он не терял духа до самого конца. Никто не сможет отрицать, что они славно поработали за эти годы. Допив свою пинту, он тыльной стороной ладони стер белую пену с усов.
В такие минуты он вспоминал ту девочку со странным хобби. Он помнил ее желание стать кем-то – не просто принять себя, но раздвинуть границы возможного. Он помнил день, когда огонь погас в ее глазах, день, когда забрали ее отца и того мальчика.
Он положил руку в карман и тщательно пересчитал монетки, прежде чем заказал еще одну пинту. Глотнув пиво, Хорас вспомнил события похожей ночи восемь лет назад. Он сидел в этом же баре, обдумывая дела, как вдруг почувствовал на плече руку. В тот момент он испытал ужас, потому что был уверен: призрак вернулся, чтобы ему отмстить. Ничего не сказав, мужчина сел рядом и заказал себе лагер. Хорас начал оглядываться, пытаясь высмотреть в толпе еще одного человека из прошлой жизни.
– Не утруждай себя. Его здесь нет, – сказал мужчина.
Затем он схватил Хораса за ворот и потребовал, чтобы тот рассказал все о Лене. Потом Хорас сидел и слушал о всех тех ужасах, которые пережил этот человек. И он постоянно спрашивал о Лене. Множество раз он повторял свой вопрос:
– Где она? Она никому не сказала, куда направилась?
В конце концов он оставил адрес.
– Если узнаешь что-нибудь – напишешь. Сейчас, завтра или через десять лет.
После чего он исчез.
И вот где закончился путь Хораса, несмотря на весь его талант менять реальность! Он достал вырванную страницу из газеты «Дейли Экспресс», развернул ее и разложил на барной стойке. Пивная капля упала на газетную статью. Он был рад, очень рад, прочитав, что с девочкой все хорошо. Даже заплакал, но все равно ничего не хотел предпринимать. Разве он кому-то что-то должен? Кроме того, если верить газете, жизнь девочки пошла в гору. В отличие от жизней остальных цирковых калек.