Амита Парих – Цирковой поезд (страница 46)
– Не видел ее ранее. А я горжусь тем, что вожу тут знакомство со всеми медсестричками. – Он облизнул губы и улыбнулся Лике, обнажив желтые от табака зубы. Он склонился над ней и провел пальцем по щеке:
– Ты такая юная и прелестная.
Сжав ладонь в кулак, Александр приготовился бить, перестав контролировать себя. Но пришлось сдержаться, когда немец все-таки отступил и поднял в воздух правую руку в нацистском приветствии.
– Прошу, – произнес он, – наслаждайтесь этим вечером.
Потребовалась вся выдержка Александра, чтобы не сорваться на бег, ведь он знал, что нужно продолжать игру. Они прошли пост охраны, миновали главную железную арку и только потом сели на велосипеды.
– Мы это сделали! – сказал Александр и поцеловал в щеку Лику, вцепившуюся в руль велосипеда. Но времени на разговоры не осталось.
– Бежим! – крикнул Тео.
Александр надавил на педали, и они рванули к станции так быстро, как только могли. Когда они отъезжали от Терезиенштадта, никто не оборачивался. В этом месте не было ничего хорошего, что хотелось бы запомнить.
Станция была всего в двух километрах от Терезиенштадт, но они предпочли срезать путь через лесок. Ехать по дороге, которую регулярно патрулировали солдаты СС и чешские жандармы, было бы верхом безумия. Бросив велосипеды на землю, они шли через лес, не рискуя оглядываться. Пока что за ними никто не увязался, а если бы и увязался, то они выглядели как персонал, а потому не привлекали внимания. В лесу было темно, но пробивающийся издалека свет подсказывал, что станция была совсем рядом. Они брели через густые кусты и торчащие из земли припорошенные снегом корни темных колючих елей. От их дыхания в воздухе оставались облачка пара.
Когда они добрались до полянки и завидели поезд, Александр почувствовал, как все внутри него напряглось. Он крепко сжал руку Лики. Поезд ждал отправки, пуская в воздух столб кудрявого дыма. Александр едва ли видел нечто более красивое. На секунду все трое застыли на границе леса. Тео и Александр обменялись хитрыми взглядами, но через секунду нервно рассмеялись и не могли сдержать улыбки. Недели подготовки не прошли зря. Они сделали это!
Тео двинулся первым. Поезд скоро отъезжал, и они планировали запрыгнуть в один из последних вагонов. Вся платформа казалась пустой, ни души не было вокруг. Но даже если бы кто-то и был там, вряд ли бы у них, одетых в форму солдат СС, потребовали билеты, а если бы кто-то спросил, то можно было сказать, что по приказу Бургера им нужно ехать в Прагу. Александр сжал руку Лики и улыбнулся, наблюдая, как розовеют ее щеки.
Они уже почти добрались до поезда, как тишину разрезал одиночный выстрел, заставляя всех вздрогнуть.
Дальше все происходило, как в замедленном действии. Александр видел побелевшее от страха лицо Тео. Фокусник толкнул его на землю, прикрывая собой. Больно ударившись при падении, Александр увидел, как Тео достал пистолет Фридриха и прицелился.
Но прежде чем он успел нажать на спусковой крючок, прозвучал еще один выстрел, а вслед за ним послышался пронзительный вскрик. Лика упала в снег. Она лежала на земле, тяжело дыша. Лицо ее застыло, и видно было, что она не понимает, где находится. Кровь медленно текла из ее плеча на белый снег, окрашивая его в красный. Не думая ни секунду, Александр поднял Лику, дотащил до открытого грузового вагона и закинул ее туда.
Все происходило очень быстро. Александр увидел, как Тео борется с чешским жандармом.
Из вагона послушался хрип Лики. Обернувшись, чтобы проверить, насколько серьезна рана, Александр поймал себя на том, что не знает, что делать. Сбросив с себя куртку, он накинул ее на Лику.
Он понял, что единственным способом спастись было пристрелить жандарма. Он нащупал холодную рукоять пистолета и выхватил его из кармана. Пытаясь выбрать подходящий момент для выстрела, он наблюдал за борьбой, но вот его взгляд упал на одиноко стоящую фигуру в свете фонаря. Александр подбежал к ней.
Это был Аттила. Он тупо пялился на Александра ничего не выражающими глазами. Кусок уха Аттилы был оторван, в груди кровоточила рана. Рядом с ним на земле валялся потерянный листок Лики. Так это Атилла следил за Ликой! Он давно и страстно желал выбраться из Терезиенштадта и в обмен на свое освобождение раскрыл план побега Тео и Александра жандарму, которому, как ему казалось, можно было верить.
Обернувшись на Тео, Александр прицелился. Руки его дрожали – он боялся зацепить Тео. Но иного выхода не было. Вдруг послышался оглушительный свист: поезд вот-вот должен был тронуться. От неожиданности он выстрелил и с замиранием сердца увидел, что пуля угодила в снег в паре метров от цели.
– Иди! – проорал Тео, но отрывая взгляда от жандарма.
Александр глянул туда, где лежала Лика: та приподняла голову и посмотрела куда-то вдаль. Он готов был поклясться, что она искала его взглядом, но у нее было слишком мало сил, и она легла, растянувшись на полу грузового вагона. Александр колебался ровно секунду и принял решение.
– Нет! – крикнул он Тео, подбегая к нему, и почти в упор выстрелил в жандарма.
– Бегите! – велел он.
Тео открыл было рот, чтобы возразить, однако Александр покачал головой. Если выжить сумеет лишь один, то это будет Тео. Слишком многим Александр ему обязан и слишком многим Тео пожертвовал ради него, чтобы теперь еще и умереть. Поезд вновь просигналил, и вагоны медленно двинулись с места, будто огромный зверь разминался перед броском после долгого сна.
– Тео! Иди же! – изо всех сил звал Александр. Поезд двинулся быстрее: Тео развернулся и запрыгнул в грузовой вагон рядом с Ликой. Александр повернулся к жандарму, который уже тянул руки к пистолету и бешено ругался. Подняв пистолет и прицелившись, Александр замер. Задержав дыхание, он нажал на спусковой крючок. Ничего. Патроны кончились.
– Черт! – выругался Александр, отбрасывая пистолет. Он не мог убить жандарма, зато и тот не мог этого сделать. Позади раздавался стук колес и истошные крики Тео:
– Александр, сюда!
Звучавшее в его голосе отчаяние будто придало Александру сил. Он развернулся и побежал на голос быстро, как только мог.
– Давай! – торопил Тео. Он лежал на полу и вытягивал руки, чтобы схватить ученика в нужный момент. – Быстрее!
Александр бежал, утопая по щиколотку в снегу, размахивал руками, и в легких горел огонь. Но он бежал! Он мчался, даже когда из глаз потекли слезы, мешая что-либо увидеть. Именно теперь он понял, что больше всего на этом свете ему хотелось жить.
– Ты почти догнал! – крикнул Тео. Александр протянул руки и даже коснулся его кончиками пальцев.
– Нет! – выдохнул Тео. Александр инстинктивно обернулся: раненый жандарм поднял свой пистолет и целился прямо в него.
– Прыгай!
Задержав дыхание, Александр прыгнул в тот момент, когда прогрохотал выстрел.
Глава тридцать шестая
– Лена? – позвала Клара.
– Секунду, – отозвалась та. Она вертелась перед зеркалом, рассматривая свой наряд. Клара заплела ей косы и обернула их вокруг головы, закрепив заколками с жемчугом, из-за чего казалось, будто Лена носит корону. На ней было нарядное красное платье. Лена натянула шерстяные чулки и вновь расправила подол. Накрасив губы розовой помадой, она еще раз подумала о том, что им сегодня предстоит. Когда с бюрократической частью будет покончено, они вместе Кларой и Фитцем пойдут праздновать это событие в одно из лучших заведений Фулхэма.
– Ты всегда была частью нашей семьи, – сказала вчера Клара, – но завтра у нас появятся необходимые официальные бумаги.
Довольная своей внешностью, Лена взглянула на две подвески, лежащие на туалетном столике. Она много раз думала надеть их, но только сегодня ей наконец представился такой случай.
– Лена!
– Иду! – Она схватила сумочку и вышла в коридор.
– Выглядишь замечательно! – Фитц с восхищением глядел на Лену, подавая ей пальто, в то время как Клара наматывала шарф вокруг ее шеи. Все трое вышли на холодный декабрьский воздух, и Клара села в папин ярко-оранжевый автомобиль Peugeot. Они временно жили в доме Клариных родителей. Через десять дней Фитцу нужно было ехать на север, и Клара заранее извинилась перед Леной за то, что им придется много переезжать из-за службы мужа. Но Лена не возражала. После пережитого одиночества ей было приятно, что где-то на свете есть люди, которые ее любят и ждут.
Пока они ехали к зданию городской администрации, Лена, прижавшись головой к стеклу, смотрела в окно. Ей нравилась ее нынешняя жизнь, нравилось пить чай с тостами вместе с Оливией по субботам в общем зале, нравилось сидеть в кресле в теплом и уютном домике Клары и обсуждать события минувшего школьного дня, пока снаружи завывал ветер. Клара была для нее не строгим родителем, а скорее старшей сестрой. К Фитцу Лена испытывала благодарность. Хотя она знала его не так хорошо, но любой, кто сумел разглядеть красоту и достоинства Клары, заслуживал уважения в ее глазах. Кроме того, она прекрасно понимала, что не каждый взрослый согласится принять у себя в доме сироту-подростка. И тот факт, что Фитц сделал это без колебаний, говорил о нем громче любых слов.