Амита Парих – Цирковой поезд (страница 40)

– Потому что эти люди – чудовища! Как вы не понимаете? – едва не кричал Александр, в то время как Тео стягивал с себя рубашку. – Они говорят нам то, что мы хотим услышать. Думаете, у вас контракт? Да им дела до этого нет, вот увидите. В сентябре они скажут нам оставаться тут.

Тишина. Александр не знал, из-за голода это или из-за усталости, но внутри него все кипело. Склонившись над Тео, он сказал:

– Куда, как вы думаете, пропадают люди, когда их увозят отсюда? А те чехи, которых едва заселили, а затем куда-то отправили? А Фредди? Куда перевезли Фредди? – Он колебался, не желая говорить, что было у него на уме, но, устав от пустых надежд, все-таки решился: – Если бы вы по-настоящему любили Лену, то попытались бы бежать.

– Достаточно! – Тео поднялся. Его темные глаза блестели. Он подошел к подмастерью так близко, что их носы почти соприкасались: – Думаешь, я не забочусь о дочери? Александр, почему ты думаешь, что я не пытался бежать? – Он горько усмехнулся. – Я здесь именно из-за Лены! Они знают, где она! А раз так, то не составит никакого труда арестовать цирк со всей труппой и доставить их сюда к нам. Я сижу здесь, потому что не хочу вернуться и узнать, что ее больше нет!

Александр отвел взгляд. Он уже понял, что не стоило начинать разговор о Лене – все-таки для Тео это была очень больная тема. И в его словах была правда: нацисты знали, где сейчас цирк, и вполне могли сделать то, что обещали. Вот только соглашаться с Тео он никак не хотел. Шагнув назад, он сел на матрац, а Тео продолжил:

– И раз уж мы заговорили о Лене, давай и о Лике поговорим?

– Нет, – тихо сказал Александр.

– Вы двое, кажется, хорошо ладите вместе.

– Мы всего лишь друзья.

– А что, если нас отпустят? – Тео покачал головой. – Ты хоть представляешь, что почувствует Лена, если ты явишься с другой девочкой?

– Хватит! – крикнул Александр и вышел в коридор.

– Это на тебя не похоже, Александр, – мягко сказал Тео ему вдогонку. – Ты ведь не из тех, кто станет лгать близким.

Александр развернулся и бросил:

– А может, я именно такой? Все-таки я сын своего отца! – Не получив ответа, он поплелся дальше по коридору. Единственным плюсом того, что их держали немцы, был четкий распорядок. И хотя правила были чересчур жестокими, все происходило именно тогда, когда должно было произойти. Легко было воспользоваться безмятежностью охраны в часы, когда на улице почти никого не было.

Александр спешно спустился на первый этаж. Эрик, охранник, стоявший на углу двора, был худшим охранником из всех, кого знал Александр. Он был ленив, легко поддавался на соблазны и был предсказуем до мелочей. Ровно в восемь тридцать к нему на перекур присоединялся Фридрих, единственный охранник, который в своей тупости мог соревноваться с Эриком. Фридрих следил за основными воротами и за людьми, которые ходили между корпусами.

Александр быстро выглянул из-за арки: как и ожидалось, Эрик ждал там. Он шмыгнул носом, поковырялся в нем и вытер руку об униформу. Другой рукой он достал сигарету из пачки и зажег ее. Александр принялся считать в голове: один, два, три…

Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять… Эрик медленно выдохнул дым и кинул бычок на землю, давя его носком ботинка. Секундой позже Александр услышал, как шуршит гравий: это Фридрих подъезжал на велосипеде. Задержав дыхание, Александр высунулся из-за угла: Фридрих остановился около коллеги, и они принялись тихо перешептываться и, судя по смеху, обменивались шутками.

Александр выждал еще минуту, и двое отошли от барака, встав у желтой арки. Там их было не видно с наблюдательных вышек. Раньше они ходили покурить к овощному складу, но после того, как неаккуратно брошенный бычок спалил половину запасов продовольствия, эти двое получили выговор и вынуждены были найти новое место для перекура.

Тео не зря учил его считать время. Отсчитав две минуты, Александр предположил, что охрана возвращается лишь через десять минут. Он юркнул за мусорный бак и сел там, прижав колени к груди. Тлеющий окурок сигареты Эрика лежал на земле. Александр поднял его, зажал между губ и вдохнул, почувствовав, как все тело расслабилось. Это был первый раз, когда он закурил; его чуть не поймали, так громко он закашлял. Позже он научится вдыхать медленнее и смаковать вкус дыма и жжение в легких. Было приятно почувствовать что-то, кроме голода, злобы и безнадеги – трех состояний, которые стали привычными день за днем.

Слева был еще один проход, который вел к свободе. Он выдохнул сигаретный дым, глядя, как тот растворяется в лунном свете. Прикинув, сколько времени займет пробежка до ворот, он прибавил к этому дорогу до Богушовице длиной в два километра. Там он с легкостью раздобыл бы себе достаточно средств, чтобы оплатить дорогу до Лондона и найти Лену.

Он подумал о Тео. О том, чем тот пожертвовал, чтобы спасти его, и о том, что хорошо было бы выплатить долг. Двумя неделями ранее он рассказал, что одному пленному, который помогал строить Терезиенштадт, тоже обещали свободу, вот только прошло два года, а он все еще ждал.

Александр разрывался, чувствуя себя в западне. Тео с его непреклонной верой в клочок бумаги, якобы обещающий свободу, улыбчивая Лика, охранники СС и чешские жандармы, как голодные ястребы следящие за ними. Он со злобой бросил окурок на землю и глянул на ворота: пятнадцать метров до свободы.

Так чего же ты ждешь, Александр? Голос отца в очередной раз раздался в его голове. Александр беспомощно смотрел на железные прутья арки.

Встав, он развернулся и ушел в барак.

Глава тридцатая

Август 1943, Дорсет, Англия

Лена смотрела на восхитительной красоты потолок церкви Святого Петра, что на Блэк-Лайон-лейн. Лучшего места для свадьбы было не найти. Она почувствовала себя расслабленно и спокойно, когда стройный хор мальчишеских голосов заполнил каждый уголок церкви.

Через силу она оторвала взгляд от потолка и посмотрела на Клару с Фитцем: оба зачитывали клятвы верности. Этим утром за завтраком отец Клары Джордж сказал Лене, что преподобный Монтгомери сослался на занятость, когда их семья просила его повенчать Клару. Но, усмехнулся Джордж, махнув тостом в руке так, что крошки полетели во все стороны, ему пришлось надавить в телефонном разговоре на преподобного, объяснив, что члены их семьи годами работают волонтерами и помогают церквам, да к тому же Фитцу дадут увольнение всего на четыре дня по случаю свадьбы, после чего ему придется вернуться на службу, а потому не будет ли преподобный столь любезен, чтобы провести церемонию в ближайшую субботу?

И вот все они собрались в кругу самых близких друзей и семьи в этой небольшой, но уютной церкви. Для Лены этот момент был полон волшебства. Последние два месяца пролетели незаметно. Она проводила летние каникулы в доме родителей Клары в Фулхэме. С момента помолвки Клара с Фитцем пытались подгадать дату свадьбы так, чтобы преподобный был свободен и чтобы Фитцу дали в тот день увольнение, однако даже краткосрочный отпуск для военных был тогда роскошью.

И когда Фитц позвонил Кларе, сказав, что через две недели ему дадут четыре дня на то, чтобы отпраздновать свадьбу, Лена скептично отнеслась к такому заявлению. Но нужно было действовать незамедлительно. В рекордно короткое время нашлось и платье, и место для празднования, и даже удалось раздобыть немного вина. Соседи со всей округи захаживали к ним, чтобы занести кто что мог: одни дарили консервированную свеклу, квашеную капусту, другие – картошку, брюкву и курицу. Таким образом проблема стола для гостей была решена. В Бристоле матери Фитца удалось раздобыть свежие яйца и масло всего за два дня до церемонии и испечь из них восхитительный торт с лимонным масляным кремом.

Старшая сестра Клары Фрэнни помогла придержать свадебное платье в магазине в Сохо.

– Представляешь, она потратила последнюю продуктовую карточку, чтобы придержать для меня платье, – рассказывала Клара Лене, стоя за ширмой и одеваясь. – Но в этом вся моя сестренка: все для других, ничего для себя. – Клара грациозно продефилировала из-за ширмы и сказала: – Ну как, тебе нравится?

Вначале это платье цвета слоновой кости показалось Лене слишком простым. Верх чем-то напоминал женский пиджак с белыми пуговицами, а узкая юбка заканчивалась, едва доходя до колен Клары. Но присмотревшись, Лена поняла, что наряд эффектный.

– Коротковато, но, кажется, сейчас все платья такие. – Клара улыбнулась и принялась крутиться около зеркала. – Фрэнни сказала, что поделится жемчужными бусами и балетками в цвет. Я буду держать в руках цветы, а Фитц итак будет выглядеть по-королевски в своей униформе. – Глаза Клары буквально лучились счастьем.

– Оно просто идеально, – произнесла она, и это была чистая правда. – Идеальное платье для идеальной свадьбы.

Сама Лена на церемонию нежно-розовое платье, а в волосы вплела венок из лилий. Сидела она на скамье на восьмом ряду, широко открытыми глазами наблюдая, как ее бывшая гувернантка венчается с человеком, которого любит всем сердцем. Когда пара поцеловалась, Лена расплылась в широкой улыбке.

– Ну разве она не прекрасна? – шепнула одна из теток Клары.

– Великолепна, – кивнула Лена.

Толпа подвыпивших гуляк горланила песни, поднимая бокалы за Фитца и Клару: