Амита Парих – Цирковой поезд (страница 35)

Однажды вечером, когда она рылась в шкафу, пытаясь найти второе одеяло, то заметила макет Солнечной системы, подаренный Александром. Она спрятала подарок сюда сразу после его смерти, чтобы не было так больно смотреть на него. Отшатнувшись, Лена села на кровать, обхватив колени руками, и вся задрожала. Она никому не хотела говорить о своих чувствах, потому что боялась, что все посчитают ее ребенком. Однако ее чувства к Александру были чистыми и сильными. Она любила его. Это было слово с большой буквы – Любовь – а не то, которым она беспечно разбрасывалась до этого. Но как бы там ни было, любимый человек ушел, а ей придется жить, вспоминая последние брошенные ему слова. Она сожалела, что так повела себя с ним. Кое-как забравшись в кровать, она попыталась заснуть, раздумывая о том, отпустит ли ее когда-нибудь печаль.

Однажды утром Лена проснулась и почувствовала, что больше не испытывает тяжести. Она полежала пару минут, ожидая, что вот-вот нахлынет ощущение того, что она тонет, но и его не было. Выбравшись из-под одеял, Лена села в кровати. С этого дня она пошла на поправку. Она съела завтрак, оставленный Марио в коридоре. За обедом взяла книгу и почитала пару страниц. На следующий день она сделала то же самое, а к концу недели сама пришла на кухню и покраснела, ловя на себе взгляды других циркачей. С минуту она подумывала о том, чтобы вернуться в комнату.

– Ай, Лена! У тебя щеки порозовели! – тепло произнес Марио, когда она тихонько подошла к кастрюле с горячей пастой, над которой он колдовал. – Вот, – сказал он и протянул ей деревянную ложку. – Попробуй. Новый рецепт.

Лена запустила ложку в кастрюлю и задумчиво принялась жевать.

– Вкусно, – кивала она и улыбалась. – Очень даже.

Позднее она сидела за партой, перечитывая старые конспекты для экзамена, когда вдруг взгляд ее упал на трость.

Подумай о том, какой твой папа хотел бы тебя видеть, и стань таким человеком.

Лена закусила нижнюю губу, закрепила фиксаторы, схватила трость и как можно быстрее пошла в медчасть.

Она застала доктора Уилсона за маркировкой бесчисленных склянок.

– Чем могу помочь тебе, Лена? – спросил он, завидев ее.

Она схватилась за дверную раму и протянула трость:

– А вы не заняты?

Спустя несколько дней после возобновления терапии Лена почувствовала себя достаточно сильной, чтобы заглянуть в комнату отца, которая так и стояла нетронутой с того самого дня. Едва она зашла в этот уютный закуток, как яркие воспоминания захлестнули ее волной. Папа никогда не был слишком аккуратным, но теперь она с нежностью смотрела на груды бумаг и одежды. Она взяла с кресла свитер и прижала его к щеке, прежде чем сложить и убрать в шкаф.

Постепенно она занялась уборкой. Раскладывая одежду по полкам, она заметила в глубине шкафа объемный конверт.

Из любопытства она взяла конверт и вытряхнула его содержимое на кровать. Один из документов гласил: «Сент-Айвс, Школа-интернат для девочек – Заявление о Приеме». Она быстро просмотрела бланк и отбросила его в сторону. Следующий документ был подписан уже рукой: «Школы для детей с ограниченными физическими возможностями в Америке». Когда она читала это, то вдруг поняла, что Хорас не врал. Папа действительно планировал бежать из цирка. Тео знал, что Лена не сумеет получить то образование, о котором мечтала, а потому пытался помешать ей поступить в школу-интернат. Но судя по второму документу, он изменил свою точку зрения. Он также понимал, как опасно Александру оставаться в Европе, а поэтому решил пожертвовать всем, над чем работал так долго, ради безопасности детей.

В конверте поменьше Лена нашла стопу купюр и надпись, сделанную рукой Александра: «Мне не нужны ваши деньги, чтобы быть ее другом».

Ощущая странное тепло в животе, она пересчитала банкноты. Все были здесь. Он не потратил ни пенни.

Сердце забилось быстрее, когда Лена просмотрела другие документы. Она нашла письмо Изабеллы ее отцу и перечитала его, но в этот раз оно не вызвало в ней отвращение. Вместо этого Лена почувствовала лишь грусть. Все-таки в нужный момент отец сделал правильный выбор. Он выбрал ее и маму, а не эту женщину.

Я найду тебя. Обещаю. Последние слова папы опять прозвучали в ее голове, и слезы выступили на глаза. Она пристально осмотрела комнату, пытаясь найти в ней что-то, что позволило бы больше узнать папу. Она была прямолинейной и всегда принимала сказанное другими за их настоящую точку зрения. Но отец был другим.

Она прощупала все доски в полу, пытаясь найти нечто тайное. Хотелось найти записку, предмет, талисман – что угодно, лишь бы эта вещь убедила ее, что папа в безопасности и скоро вернется. Она хотела верить, что все последние месяцы были лишь ужасным розыгрышем и сейчас по щелчку пальцев иллюзиониста все придет в норму.

Она искала и искала. Но ничего не нашлось. Будучи мастером иллюзий, отец исчез без следа.

Часть вторая

Ничего не может быть случайного в магическом представлении

Глава двадцать пятая

– Пошел, быстрее! – орал жандарм на молодую девушку, стоящую в метре от Александра.

– Пожалуйста, воды, – шептала она, запинаясь. – Воды.

– Там попьешь. – Он кивнул в сторону железных ворот. Женщина обернулась и обратилась к толпе тех, кто шел за ней:

– У кого-нибудь есть вода?

Александр присмотрелся к ней и увидел, что на руках у нее был младенец. Он пробрался сквозь толпу, достал из рюкзака флягу и дал ей.

– Благослови тебя Господь, – сказала она, благодарно улыбнувшись. – В поезде нас было битком. Четыре часа стояли. Ни крошки еды, ни капли воды. – Она покачала головой – черные кудри упали на лицо – и принялась будить дочку.

Александр было открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но на плечо ему легла тяжелая ладонь.

– Никаких разговоров до регистрации! – крикнул жандарм.

– Хорошо, – отозвался он и последовал дальше. Над воротами висела надпись Arbeit Macht Frei[3]. Александр содрогнулся и глянул на Тео, стоящего в паре метров от него. Колонна двигалась мучительно медленно. Пока приходилось ждать своей очереди, он прокручивал в голове все те события, которые привели их сюда.

После того, как солдаты ворвались в кабинет Хораса в тот злополучный день, Александр подумал, что будет тут же убит. Он молился, чтобы ему не пришлось мучиться перед смертью. Но из разговоров немцев понял, что те изначально искали его не потому, что он был евреем. Оказалось, что тот самый офицер был так впечатлен талантом Александра, что договорился с Хорасом об «аренде» Александра на полгода, надеясь использовать его талант иллюзиониста в военных целях. Но когда Хорас узнал о предательстве Тео, то решил избавиться и от него.

После ареста их держали в доме на окраине Руана, пока решали, что с ними дальше делать. Укрывать еврея было тяжким преступлением с серьезными последствиями. Тео удалось убедить офицеров, что спрятать Александра предложил сам Хорас и что им стоило бы дать второй шанс показать себя. В конце концов офицеры согласились сохранить им жизни, но иллюзионистам придется поработать по контракту один год. Они будут давать представления в одном курортном городке в Чехословакии для других выдающихся евреев.

– У нас там есть оперные певцы, несколько актеров, поэты и целый хор талантливых ребятишек. Но вот пара иллюзионистов точно сделают это место совершенно особенным.

И если к концу года, продолжал офицер, они не нарушат контракт, то будут вольны идти куда хотят.

Они не должны были покинуть Руан до конца сентября, но однажды ночью вспыхнул пожар, заставивший их выдвинуться быстрее, чем они планировали. Александр тогда проснулся и в панике вскочил, ощущая себя так же, как в ту ночь, когда умерли его родители. Только когда в комнату вбежали солдаты и крикнули ему выметаться, он понял, что все происходит по-настоящему. Александр схватил Ленин браслет, но вот ожерелье матери не нашел. Спустя минуту он уже стоял рядом с Тео, глядя на то, как дом охватывает пламя. Слезы катились по его щекам, и ему было не стыдно, что он плачет. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя таким одиноким!

Вскоре их затолкали в поезд, едущий на восток, и так они оказались здесь, готовые начать работать по контракту. Решение, казавшееся беспроигрышным тогда, обернулось предчувствием чего-то темного: строения за стеной были полуразрушены, а уровень охраны говорил о том, что здесь не лучше, чем в тюрьме.

– Сюда – на регистрацию, – сказал жандарм, указывая на серое строение.

Александр медленно двигался вперед, наблюдая за происходящим вокруг. Это место выглядело уныло и неприветливо. Охрана досматривала вещи каждого и забирала все, что им нравилось, прежде чем отправить людей дальше. Александр встал около охранника в форме СС, возвышающегося над ним на две головы.

– Сумку, – приказал тот, положив руку на кобуру. Александр стянул сумку с плеча. – И куртку.

Александр покачал головой. Деньги, заработанные в «Мир чудес» были аккуратно скручены там во внутреннем кармане.

– Это не был вопрос, – фыркнул охранник.

Нехотя Александр снял ее, наблюдая за тем, как охранник выворачивает карманы.

– Эй, это мое! – прокричал Александр, когда охранник достал сверток, развернул его и принялся пересчитывать деньги, после чего повернулся и пошел прочь.

– Обмен, – произнес охранник, будто это хоть что-то объясняло.