Амита Парих – Цирковой поезд (страница 22)

– Ну что скажешь? – под конец спросил доктор Уилсон.

Лена расплакалась.

– Я ненавижу их! – прокричала она сквозь слезы. – Уберите это.

– Лена? – Тео выглядел ошарашенным.

– Отдайте их туда, где взяли. Я их не надену. – Слезы текли по ее лицу, когда она выезжала в коридор. Тео хотел было последовать за ней, но Александр удержал его.

– Позвольте мне, – сказал он.

Остановившись, чтобы вытереть слезы, Лена почувствовала вину за то, что всем нагрубила. И доктор Уилсон, и папа, и Александр – все они хотели ей лишь добра.

– Хочешь выговориться? – спросил Александр, нагнав ее. Он заметил, как Лена глянула на двери в медчасть. – Все в порядке. Я попросил дать нам время.

Она благодарно улыбнулась и задумалась, подбирая слова. Как же объяснить Александру или кому-то еще то, что было у нее на душе?

– Я не то чтобы не хочу пытаться, – начала она издалека. – Но… Мне уже привычно жить так, как я живу. Мне комфортно. Да и все привыкли видеть меня в кресле. Это… – она умолкла, сама удивляясь тому, что собиралась сказать, – прозвучит глупо, но я не уверена, что хочу все менять.

– Это не глупо, – ответил Александр, думая о том, как трудно изменить собственное восприятие себя. Все-таки он и сам был не больше, чем воришкой и лжецом. – Меняться всегда очень тяжело.

Он вспомнил свою комнату, где под полом лежали деньги и украденные вещи.

Лена кивнула, благодарная за то, что он сумел ее понять.

– Кроме того, они уродливые. Надень я такое, все будут смеяться.

– А ты вообще видела те костюмы, в которые Марта наряжает других циркачей? – Александр ухмыльнулся. – Но если тебе страшно пытаться из-за того, что боишься стать кем-то иным, боишься чужого мнения, то именно в этом случае тебе стоит попробовать. – Александр кивнул в сторону двери в медчасть. – А насчет их внешнего вида… Я предлагаю думать о них не как о чем-то уродливом, но как о величайшей красоте.

Лена засмеялась, уверенная, что он шутит. Что могло быть красивого в железках, которые придется крепить к ногам?

– Я серьезно, – продолжал Александр. – Они красивые, потому что позволят тебе ходить. Просто представь, каково это? Каково плавать в море в Греции или пинать мяч? Да, они нужны тебе, потому что позволят ходить в твою школу-интернат! – Последнюю фразу он произнес нарочно громко. – Кроме того, ты сама сказала, что это всего лишь эксперимент. Так почему ты делаешь выводы, не собрав нужного количества данных? Останавливаться сейчас нельзя.

Лена обдумала его совет. Использование фиксаторов откроет для нее целый мир новых возможностей. Да и мысль о том, что эксперимент придется бросить на полпути из-за того, что могут подумать окружающие, не нравилась ей. Великие ученые не должны вести себя так! Лена взглянула на открытую дверь медчасти, прикусив нижнюю губу, расплылась в улыбке и кивнула Александру со словами:

– Хорошо. Я попробую.

Глава пятнадцатая

После ряда очень успешных выступлений в Восточной Европе цирк двинулся на север. Пока поезд был в пути, Лена и Александр коротали долгие вечера за игрой в пинокль. За соседним столом ее папа пел вместе с Ннекой и Анной-Марией, вальяжно попивая рецину. За окном падали снежинки, укрывая поезд белым коконом.

– Твоя очередь, – сказала Лена, зевая. Эмоции от недавнего сеанса терапии с доктором Уилсоном все еще не улеглись. Когда первый страх отпустил ее, она взялась за эксперимент с новой силой, прилагая все силы для того, чтобы встать на ноги. Когда она сделала первый свой шаг, Александр, папа и доктор Уилсон ликовали, и гордость за свои достижения окрылила Лену. Но стоять было тяжело, и вечером после тренировок бедра, спина и пресс нестерпимо горели. И хотя с каждым днем Лена физически крепла, но по-прежнему после процедур она неизменно с облегчением плюхалась обратно в кресло. Этим вечером Лена решила не снимать фиксаторы, лишь ослабила ремешки, чтобы ноги могли «подышать».

– Туз пик! – победно выкрикнул Александр и протянул руку, чтобы взять Ленины карты. – Два-ноль в мою пользу.

– Только не зазнавайся, – хихикнула она. А поезд вдруг резко остановился.

– Ох, – пробормотала Лена, хмуро оглядывая разлетевшиеся по ковру карты. Ее папа и Ннека пытались затереть на полу пятно вина, пролившегося из бутылки. – Папа, а почему мы остановились?

Не успел Тео открыть рот, как в вагон влетел Чедвик и объявил несмело:

– По приказу СС нам необходимо пройти еще один тщательный досмотр. Если пройдем его, то направимся в Осло. Всем собраться в вагон-ресторане ровно через полчаса.

– Они никогда не останавливали нас так надолго, – сказала Анна-Мария, хмурясь. – Зачем им это сейчас?

– Не я устанавливаю правила, – выпалил Чедвик на ходу, торопясь предупредить остальных.

Пока Лена затягивала фиксаторы, то заметила, что лица у всех остальных циркачей были встревоженными. Александр, еще минуту назад праздновавший победу, стал белее снега. Она взглянула на папу и спросила:

– Это плохо?

– Уверен, все в порядке. Пошли, нужно успеть до вагон-ресторана.

Через полчаса Александр сидел на кровати и нервно теребил пальцы. И хотя он внешне был похож на отца, прошло два года с тех пор, как кто-то в последний раз слышал о Жаке Робишо. Разумеется, никто не стал бы сейчас искать кого-то, кто имел к нему отношение. Дела Жака были забыты.

Он встал и глянул на себя в зеркало. В светло-голубой рубахе и блейзере он выглядел настоящим иллюзионистом. Насколько тщательной окажется проверка? Разумеется, Хорас предупредил их, что комнаты будут осматривать. К тому же он был не единственным, кому было что прятать: другие раскладывали по укромным уголкам сигареты и бутылки с абсентом. Он закрыл глаза и вспомнил слова папы:

– Заметай следы, Александр! Тебя не найдут, если зацепок не будет!

Он сжал в одной руке поддельный паспорт, сделанный Хорасом, а другой поправил складки на блейзере. Для человека со стороны он мог выглядеть обычным оборванцем, пускай и хорошо одетым, который решил подзаработать в цирке. Он выпрямился и расправил плечи, в очередной раз вспоминая, как отец говорил, что люди видят только то, на что обращают их внимание.

В вагон-ресторане все циркачи выстроились в ряд. Хорас уже осмотрел их и оставил дожидаться проверки. Некоторые даже умудрялись смеяться и болтать, будто их вовсе не заботит происходящее. Александр завистливо поглядывал на них, представляя, каково это жить, не имея секретов. О приближении офицеров СС он узнал по стуку каблуков в коридоре. Главный офицер прошел мимо выстроенных в ряд циркачей, а его подчиненные следовали за ним. Изредка он что-то говорил на английском с очень заметным немецким акцентом. Когда офицер проходил мимо Александра, тот тихо молился про себя, но удача не улыбнулась ему на этот раз.

– Твои документы. – Офицер вдруг требовательно протянул Александру руку. Юноша передал ему паспорт и контракт, совершенно не изменившись в лице. Когда листали его бумаги, Александр пытался унять биение сердца, опасаясь, что его могут услышать.

– Ты из Франции?

– Да, сэр.

– Как долго тут работаешь?

– Два года и три месяца, сэр.

Офицер закрыл паспорт и принялся листать страницы контракта, после чего глянул на мальчишку:

– Ты нервничаешь, Александр?

Трепеща, тот покачал головой:

– Никак нет, сэр.

Офицер посмотрел на него с подозрением, после чего передал документы и продолжил обход. Александру показалось, что прошло несколько часов, прежде чем Хорас объявил, что все могут разойтись по своим вагонам.

– Александр, – позвал Хорас. Рядом с директором стоял тот самый офицер. Кровь в жилах юного иллюзиониста застыла.

– Да?

– Тебя и Тео просят провести показательное выступление для офицеров.

Александр с трудом подавил крик. Последнее, чем сейчас хотелось заниматься – это развлекать кого-то выступлениями. Но выбора не было. Он кивнул и проследовал в вагон-ресторан.

На протяжении всего обеда Александр старался как можно лучше выполнять трюки для шести немецких офицеров, сидящих за столом. К несчастью, одним из них был тот самый неприятный тип. Он то и дело громко отхлебывал вино и вытирал рукавом рот.

– Тебе отлично удается прятать вещи, – сказал он, жуя кусок курицы. – Не многие способны на такое, а особенно в твоем возрасте.

– Мой папа научил меня.

– Да? И где же он?

Александр покраснел:

– Он мертв.

Офицер ногтем достал кусок мяса, застрявший между зубами, и с еще большим интересом посмотрел на иллюзиониста:

– И что с ним произошло?

– Я не знаю. – Александр пожал плечами, по спине пробежали мурашки.

Офицера продолжал внимательно изучать мальчика. Осушив бокал, он рассмеялся, о чем-то сказав на немецком своим коллегам, потом поднялся и дважды хлопнул в ладоши.

– Джентльмены, на этом все. – Он уже застегивал пальто, как вдруг обратился к Александру: – До скорой встречи, Робишо.

В вагон вошел Марио, чтобы забрать грязные тарелки, и Александр понимал, что ему нужно было помочь, но он не мог сдвинуться с места.

– Хочешь поесть? – Подошедший к нему Тео указал на целый поднос нетронутой еды.

Александр быстро и тяжело дышал, будто подстреленный зверь.