Амира Ангелос – Юная жена. Твоя в расплату (страница 17)
— Мы выезжаем через двадцать минут.
— Хорошо, — отвечаю достаточно бодро, сон как рукой снимает.
В желании как можно скорее покинуть этот особняк я с Тураевым полностью солидарна! Собираюсь очень быстро. В доме все погружено в безмолвие. Дамир берет мою сумку, у него же вещей нет. Может мы даже не будем вместе проводить этот чертов медовый месяц?
— Это ничего что мы не прощаемся с хозяином дома? — все же не могу не задать вопрос шепотом, когда оказываемся возле ворот.
— Думаю с нам достаточно его гостеприимства, — холодно отвечает Тураев.
— Да, но я не хочу навредить…
— Успокойся. Я предупредил что у меня еще дела перед вылетом.
— Ясно…
За воротами нас ждет машина, за рулем неизменный Муса. Скрипнув, ворота закрываются. Кадры прошедшего вечера проносятся как в замедленной съёмке. Что все это было? Дорогое представление, зачем все это?
И что ждет впереди? Мучительные испытания или выторгованный покой, год без страха за жизнь самого близкого человека?
В центре города Дамир приказывает водителю остановить машину.
— Отвези ее в аэропорт, Муса. У меня еще дела.
— Нет! — вскрикиваю. — Мы так не договаривались!
— У меня дела, Стефания. Не устраивай сцен.
— Ты можешь навредить…
— Мы заключили сделку и я принял условия. Не заставляй меня пожалеть об этом. Хочу на год забыть о существовании этого урода.
Оглядываюсь и наблюдаю в заднее стекло как Тураев пересаживается в другую машину. Мне все равно неспокойно и все же я почему-то верю что не обманывает…
В бизнес-зале аэропорта Муса не отходит от меня ни на шаг. Если иду в туалет заходит и стоит возле кабинки. Невыносимо! Щеки горят от унижения, но по выражению лица моего конвоира понятно, что спорить с ним бесполезно.
Беру себе бизнес-ланч, но прежде чем приступить к еде, набираю отцу.
— Привет, — произношу с облегчением, когда он отвечает.
— Привет, милая. Как ты?
Нет, слава богу такого он не спросит.
— Сижу в бизнес зале, жду вылета.
Как бессловесная кукла. Зачем мне знать? Если все равно мое мнение ни на что не влияет.
— Я безумно благодарен тебе, дочка. Ты не представляешь как меня выручила!
— Ты же понимаешь что год пролетит быстро?
— Я что-нибудь придумаю.
— Пап… кто такой этот Беркут? Зачем ему нужна была вся эта свадьба? Такие траты… Он же все оплатил.
— Не думай об этом.
— Мне правда хотелось бы знать.
— Для него деньги не проблема. У него их куры не клюют. Надеюсь работая с ним и я свое финансовое положение поправлю.
— Только не вляпайся никуда больше, умоляю!
— Не переживай, милая. Поверь, я бесконечно ценю то что ты делаешь для меня. Ну и конечно это только потому что знаю, что Тураев тебе не противен. Будь на его месте другой я бы никогда…
От этих слов меня бросает в жар. Вскипев от негодования я перебиваю отца:
— Что ты такое говоришь? Я продала себя как вещь, а ты намекаешь что я от этого удовольствие получаю?!
Вспоминаю как стояла перед Дамиром на коленях. Невиданное унижение!
— Успокойся, дочка. Я лишь хотел сказать что помню как ты на него раньше смотрела. Думала я не заметил? Да что там, ты не представляешь какой вчера скандал Ладка устроила! В чем только не обвинила меня!
— Лада? При чем тут она?
— Мне пришлось признаться про Дамира. Инесса не слезала с меня, еще и дочь старшая чуть ли не с проклятьями. Что я твою судьбу устроил, что такого красавца тебе подобрал. Не подумав про старшую. Оказывается, Лада бы с удовольствием собой заплатила. Только хрен знает, что бы на это Тураев сказал…
Лада всегда считала что я не заслуживаю того, этого. Требовала к себе лучшего отношения со стороны отца. Но сказать что я обошла ее в гонке продажи себя? Это же безумие! Но сестра иногда бывает настолько завистливой, что все может быть…
Чувствую как нарастает тошнота.
Мне неприятно думать про Дамира и Ладу. Согласился бы он?
Сказать ему о столь щедром предложении, или не позориться?
— Ладно, пап, скоро посадка.
— Хорошо. Позвони как приземлитесь, я буду волноваться.
— Обязательно…
После разговора с отцом внутри никак не проходил неприятный осадок. Даже аппетит пропал. Я набрала Вале, которая тоже не особо успокоила — разливалась соловьем сколь прекрасна была моя свадьба и какого красивого мужа я отхватила. Слушать восхваления Тураева со всех сторон было просто невыносимо!
Дамир появился за полчаса до вылета, когда я уже сидела в салоне бизнес класса, с любопытством разглядывая богатый интерьер в кремовых тонах. Очень удобные кресла. Улыбчивый стюард поинтересовался все ли у меня в порядке, предложил напитки.
Но стоило Дамиру опуститься на соседнее кресло, как меня накрыла нервозность. Залпом вылила в себя шампанское и решительно повернулась к Тураеву.
— Мы можем поговорить о том, как все будет?
Еще когда мы только отъехали от дома Беркута, сразу дышать стало легче. Появилось ощущение свободы. Сейчас оно крепло во мне, как и жажда немедленно обрести контрол над собственной жизнью. Чертов старик с его играми! Он же не будет жить весь год наблюдать за нами?
— Вчера ты не была такой разговорчивой, — Дамир бросает на меня лениво-насмешливый взгляд.
Теряюсь от его колкости, и все же принимаю решение получить ответы на свои вопросы во что ты то ни стало.
— Мы серьезно будет проводить медовый месяц? Это же смешно!
— От тебя требуется одно, — тоном смертельно уставшего человека говорит Тураев. — Веди себя тихо, не вставляй палки в колёса. Раз уж так сложились обстоятельства. Ты пошла на это ради отца, так будь последовательной.
— И в чем это должно выражаться?
— Делай то что скажет муж, — отрезает Дамир холодно.
От его слов меня начинает потряхивать.
— Люди Беркута могут быть повсюду, так что советую играть покорность. Старик очень зависим от традиций, если увидит, что ты пытаешься увильнуть от договора — может разозлиться. Как и я, — добавляет ледяным тоном. — Не думаю, что в твоих интересах злить меня, Стефания.
— Но могу я хотя бы узнать, когда мы вернёмся? У меня учёба, работа, — мой голос такой жалкий, дрожащий, аж самой себе хочется влепить пощёчину, чтобы не была такой ничтожной.
— Разумеется, мы это обсудим, — кивает Тураев.
Мне становится легче, но ненадолго. Пока добирались до аэропорта, в машине я сидела на заднем сидении, а Дамир спереди, так было намного проще. Сейчас же наши кресла рядом. Меня снова накрывает волна неконтролируемой дрожи. Близость этого мужчины все так же меня волнует и я ничего не могу с этим поделать.
Отлично поговорили, я даже не спросила в какую страну мы летим, злюсь на себя.