Амира Ангелос – Моя на 7 ночей (страница 47)

– Я не считаю тебя виноватым.

– Это неважно. Главное, что я считаю. Ты так не думаешь, хорошо. Это приносит мне большое облегчение.

– У меня никогда ничего не было с Игорем… То есть, я хочу сказать, мы не дошли до близости, – признаюсь, дико смущаясь этой темы. Не могу молчать. Очень хочу, чтобы Демид знал об этом. По его лицу вижу, что не ошиблась в решении. Для него это тоже очень важно.

– Я тебя оставлю ненадолго, – мягко говорит Демид спустя время. Красноречивый бугор в его штанах заставляет судорожно сглотнуть. – Мне надо сделать несколько звонков. Потом приму холодный душ, – добавляет с усмешкой.

– Наверное, твои родственники злятся на меня. Ты не провел с ними и десяти минут.

– Да, но впереди полно времени. Они вряд ли нас теперь отпустят. Месяц точно придется тут провести.

– Месяц?! – переспрашиваю с изумлением.

– У тебя есть какие-то важные дела дома?

– Нет, ничего такого. Просто мама… она переживает.

– Она может приехать сюда. На свадьбу.

– Ты делаешь мне предложение?

– Больше похоже на констатацию факта. Я не романтик, прости.

– Моя подруга так и сказала, – не могу удержаться от улыбки.

Глава 40

Как же страшно спускаться вниз к ужину, когда вся семья Демида в сборе! Вцепившись в его ладонь, все равно не могу сдержать дрожь. Деваться некуда. Оказывается, он уже сказал всем, что я его невеста. Точнее, что собирается сделать мне предложение. Поэтому меня встретили так дружелюбно и радостно.

За столом так много людей, что я теряюсь. Как только спускаемся, меня начинают знакомить с оставшимися членами семьи. Прежде всего, Софи представляет своих сыновей. Они разглядывают меня с большим интересом.

Старшему, Евгению, десять. Он прекрасно говорит по-русски. Марк и Арманд – близнецы. Им по восемь лет. С ними приходится общаться по-английски. Очень приветливые мальчишки. Затем знакомлюсь с их отцом. Очень приятный француз, Анри Дюпон. И, наконец, муж Эммы, Франсуа. Такой представительный, аристократичный. Очень красивая пара. У меня голова идет кругом от такой интернациональной семьи.

Обстановка очень дружелюбная. Всем интересно чем я занимаюсь. Когда говорю, что работаю вместе с Демидом – все приходят в восторг. Заметно, что у Ярцева с отчимом очень хорошие, дружеские отношения.

После ужина Эмма устраивает мне экскурсию по дому. Он такой большой! Она показывает буквально каждую комнату. Семейство Дюпонов занимает отдельное крыло. У каждого из мальчишек своя комната, и в каждой живописный бардак, Эмма хмурится и обещает разобраться с ними. Спальня Эммы и Анри – просторная, светлая и в то же время очень уютная. Мне неловко что я вот так вторгаюсь в их личное пространство, но кажется с Эммой бесполезно спорить, как и с ее сыном. Когда заходим в комнату Демида, сразу догадываюсь об этом. По знакомой рубашке на постели и еле уловимому аромату парфюма.

– Знаешь, мы очень счастливы, что мой сын наконец-то влюбился, – признается Эмма. – Я начала бояться, что этого никогда не случится. Демид такой… холодный, самостоятельный. Непримиримый во многом. Я долго себя винила, за то что ушла от его отца. Это давняя история. Тот много пил, поднимал на меня руку. Но сына обожал. У них была очень крепкая связь, и я ее разрушила. Вскоре Саша спился и умер.

– Мне очень жаль. Но я не считаю, что Демид холодный.

Скорее горячий. Как печка. Властный. Упрямый. Доминирующий. И самый любимый.

– Мой сын не подарок. Любить его, догадываюсь, не просто. Но он очень ответственный. И если сделал выбор, от своего уже не отступит. Я догадываюсь, что ваша история не простая. Главное, я вижу как он смотрит на тебя. Он по-настоящему тебя любит и сделает все, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо, – отвечаю ослабевшим голосом. Меня душат эмоции.

Неделя проходит в постоянных вечеринках, каких-то поездках. Оказывается, что Дюпоны и Версьены (это фамилия мужа Эммы), очень дружны с соседями. Приезду Демида все страшно рады, а уж новость что он не один, а с невестой, разумеется вызывает всеобщее любопытство. Нас постоянно приглашают в гости. Это очень интересно – погрузиться в другую культуру. Почти все хотя бы немного говорят по-английски, так что проблем с общением нет. Мы отлично проводим время. Меня везде принимают радушно, разве что пара особ юного возраста смотрят немного ревниво, явно Демид – предмет их девичьих грез. Что меня забавляет. Я доверяю ему. Сейчас – полностью. Не знаю, как так получилось, что поверила. Чувствую исходящую от него любовь, заботу. Он целиком и полностью сосредоточен на мне. Никого больше не замечает. И я отвечаю ему тем же.

На третий день моего пребывания в доме, Демид остается ночевать в моей комнате.

– Нам не дают остаться наедине, а я безумно тоскую, – признается жарким шепотом.

Задыхаюсь от его напора и собственных чувств. Я уже знаю, что в соседних комнатах никто не живет, дом огромен. Все равно немного смущаюсь, но уже не так сильно. Признание Демида заставляет забыть обо всем, делает меня невероятно счастливой.

– Хочу тебя, – шепчет на ухо, вызвав в теле новую жаркую волну. – Хватит уже меня мучить.

Его руки гладят меня поверх платья, губы покрывают лицо поцелуями. По венам растекается лава. Накаляет нервы, концентрируясь внизу живота. Забываю обо всем на свете. Потемневшие глаза затягивают в огненный омут.

– Не могу больше ждать…

Кожа густо покрывается мурашками, сердце бьется глухо и часто. Я так истосковалась по нему. Да, была ночь в отеле, но она – короткий эпизод, который не в состоянии утолить и сотую долю потребности друг в друге.

Избавляем друг друга от одежды, нервно, лихорадочно. Наше дыхание становится учащенным, прерывистым. Демид срывает с меня бюстгальтер, белые кружева падают к моим ногам. Проводит пальцами вдоль впадинки между плечом и шеей, потом его рука спускается ниже, ласкает мои соски. Током от этого прикосновения бьет, подаюсь назад. Опускает голову, сжимает губами болезненно напряженный сосок, одной рукой удерживая меня за талию, а второй лаская другое полушарие, даря невероятное наслаждение. Ловлю ртом воздух, издаю бесстыдные стоны, пока ненасытно ласкает губами ноющие бугорки плоти. Спазмы сладчайшей муки пронзают все тело до кончиков пальцев. Жар опаляет бедра, концентрируясь между ног. Дрожу под горячим взглядом, который жадно шарит по моему телу. Ноги подкашиваются, опускаюсь на постель. Демид возвышается надо мной. Потом встает на колени.

– Сожрать тебя хочу, девочка.

Дернув мои бедра на себя, сгибает мои колени, разводит ноги.

Задыхаюсь от непристойной позы, запредельных, откровенных поцелуев, которыми осыпает мое тело. Надежно зафиксировав мои ноги, Демид ласкает языком самую интимную часть моего тела.

– Ты совершенство, – бормочет себе под нос.

Сгораю от стыда и нестерпимого желания. Дышу судорожно, извиваюсь.

– Такая влажная. Вся для меня…

– Демид, – изгибаюсь, чувствуя, как меня накрывает штормом. Содрогаюсь под его ласками, улетаю в космос.

– Моя горячая девочка.

Демид разводит мои ноги шире, подается ко мне, наполняет собой до предела, продлевая сладкие судороги оргазма. Выходит полностью, и снова толкается вперед с громким влажным звуком, максимально глубоко.

Впиваюсь ногтями в его предплечья, приподнимаюсь, льну к нему. Смотрю в красивое лицо, искаженное страстью, царапаю мускулистые плечи. Меня пронзает сладостная дрожь, охватывает первобытный инстинкт, настолько сильный, что ему невозможно сопротивляться. Взгляд любимого затуманен страстью. Каждое проникновение толкает меня в бездну выкручивающего кости наслаждения.

– Люблю тебя, – шепчу беззвучно.

Вцепившись пальцами в мои бедра, начинает двигаться в бешеном ритме, каждый раз выбивая из меня глухой стон.

– Смотри на меня, девочка, – требует, вбиваясь все жестче.

Это кажется нереальным, но тело снова наполняется сладким томлением, которое переходит в нестерпимое напряжение, и я снова содрогаюсь в его объятиях, кричу от невыносимого наслаждения. Хриплый стон и любимый догоняет меня, заполняя горячей спермой мое лоно.

– Самая охуенная девочка, – выдыхает, целует в шею, оставляя метку. – Только моя.

– Только твоя, – шепчу, погружаясь в блаженную негу.

 ***********

Наш отпуск во Франции просто волшебный. Пошла уже четвертая неделя. Я влюбилась в эти края. Бескрайние поля вереска и лаванды, виноградников и палящего солнца.

– Мы можем остаться здесь, – шокирует меня Демид неожиданным предложением.

– Как это? Я не понимаю. Объясни, – требую, потому что он молчит, не продолжает, а меня взрывает от его слов.

– Построим дом рядом. Если, конечно, хочешь. У меня сейчас все больше партнеров в Париже. Удобно для бизнеса. К тому же, нравится климат. Заведем виноградник.

Это… заманчиво. Попробовать себя в новой стране. Правда, мама будет в шоке. Она и так названивает каждый день, переживает, все время спрашивает, не обижают ли меня. Ее не успокаивают заверения, что у меня все прекрасно. Хотя, тут есть моя вина. Боюсь разрушить хрупкое счастье, которое только познала, поэтому не особенно эмоциональна. Глушу свои чувства, не готова выставлять их напоказ.

Мама точно будет шокирована! Но у нее своя личная жизнь. Если захочет, она всегда может к нам приехать. Мои мысли несутся вскачь. Я уже размышляю, как буду скучать по Анжеле. Как у меня будет свой огород, первым делом посажу клубнику… Мне всегда нравилось возиться в земле. Я обожала родительскую дачу.