Амира Ангелос – Друг отца. Одна случайная ночь (страница 53)
Едва начинаю приходить в себя, дыхание все еще сбивается, как после бега, когда вдруг чувствую на простыне влагу. И запах железа. Подскакиваю как ужаленная!
– У тебя кровь! Боже, ну какие же мы идиоты! Надо позвать Бахтияра! Красноватое пятно расползается все больше, Тамир матерится раздраженно.
– Я позову…
– Лежи.
Встает, натягивает штаны, и выходит из комнаты.
Я быстро одеваюсь, бегу следом, подгоняемая паникой. Меня трясет. Как злюсь на себя! Я же знала, что он ранен! Нельзя было вот так…
Нахожу любимого с Бахтияром, в комнате, куда меня привели изначально. Врач матерится на чем свет стоит, обрабатывая рану.
– О, и она здесь, – фыркает, заметив меня. – Вас что, по разным домам развезти?
– Хорош, Баха, – обрывает Тамир лениво. – А то тебя развезу. Куда-нибудь.
– Вот она, благодарность, – закатывает глаза. – А я крайний, да? Кто бы сомневался. Вас на полчаса оставить нельзя, сразу швы перешивать, да? Еще и угрозы! Нет, ну как дети малые.
– Заканчивай, – бурчит Тамир, отступая. – Таисия голодная.
В этот момент мир начинает кружиться. Я присаживаюсь на кровать.
– Что случилось? – сразу со всей серьезностью спрашивает Расулов.
– Все хорошо…
– Еще одна пациентка, блд, – голос Бахи.
– Что с ней? – психует Тамир.
– Да не рычи ты так. Думаю, беременна твоя принцесса. Все признаки на лицо.
Мне еще хуже, все темнеет.
Открываю глаза. Надо мной лицо Бахтияра.
– Таисия, дыши ровно, не дергайся. Я прав насчет диагноза? Можешь просто моргнуть.
Он конечно стебется. Иначе не может. Но я моргаю.
Слышу стон Тамира.
– Погодите, папаша, я вам еще обезбол не вколол.
– Выйди! – рычит Расулов.
– У тебя вообще-то не игрушечное тело, – бормочет Баха, пятясь к двери. – Больше не рви мои швы. Ну да ладно, милуйтесь тут. Радуйтесь, как положено. Ужин все равно уже остыл.
***
– Знаю, мы не планировали… – начинаю максимально глупой фразой. В горле ком, в голове – полный хаос. Мне страшно. Больно. Я понятия не имею как отреагирует Тамир на мою беременность!
– Таисия. Иди ко мне, малыш, – слышу тихую просьбу.
– У тебя из-за меня швы расходятся, – всхлипываю.
– Угу, а еще сердце болит. И только ты можешь унять эту боль.
Вскидываю на него глаза.
Как же сильно я его люблю!
Замираем лицами близко-близко, вглядываясь жадно.
Я смотрю в его глаза. И в этот миг знаю. Все, что было, и даже что ждет впереди, уже неважно.
Главное – мы вместе.
Дыхание Тамира горячее, ласкает мое лицо. Сильная грудь прижимается к моей, я чувствую биение, словно второе сердце в такт моему.
Мы молчим.
В этот момент рождается нечто хрупкое и бесконечно сильное. Что-то большее, чем страсть. Глубже, чем страх. Тамир кладет руку на мой живот. Осторожно, как будто боится потревожить тайну. И я замираю, потому что чувствую, что это прикосновение к нашей будущей жизни.
– Ты не сердишься? – спрашиваю осторожно. Мне правда важно это узнать.
– Таисия, я пиздец как счастлив. Черт, прости за мат. Надо избавляться от вредных привычек. Но когда я с тобой, то не контролирую себя.
– Ты правда рад? – шепчу требовательно. Мне мало признаний. Еще хочу! Еще!
– Больше всего на свете, – произносит, не отводя взгляда.
Губы Тамира накрывают мои. Словно не было только что строгого выговора от врача. Нас трясет, как в лихорадке! Все настолько остро, чувства – как оголенные провода. В ушах дикий звон, перед глазами искры. Нет, никакая сила не оторвет меня сейчас от любимого. Мы еще долго целуемся. Тамир перебирает мои волосы задумчиво. Наше молчание – само умиротворение. Нам не нужны слова. Будто звуками голоса мы боимся спугнуть новую, неопознанную еще, но невыносимо глубокую связь, которая окутала нас.
Мы все же добрались до ужина. Дико голодные, набросились на еду. Простую, но безумно вкусную. На длинном столе под мягким светом ламп стоят тарелки с горячими лепешками, ароматным пловом, овощами, легкими закусками.
Домработница Бахтияра постаралась на славу. И, конечно, он же сидел во главе стола, всем видом показывая, что следит за тем, чтобы мы не начали страстно целоваться прямо над супом из чечевицы.
– Ешьте, пока я добрый, – пробурчал он.
Тамир, все еще немного бледный, ест сосредоточенно, молча. Я тоже набрасываюсь на еду, чувствуя зверский голод.
После того как Баха вышел, оставив нас вдвоем, Тамир потянулся через стол, взял меня за руку. Его пальцы были теплыми, уверенными, сильными.
– Что теперь будет? – спрашиваю тихо. Не могу не спросить. Ненавижу неизвестность! – С Алмазовыми. С Эмилем. С отцом… Я понимаю, что он едва не убил тебя. И теперь он для тебя законная цель. Но он мой отец… Прости, я не могу не думать… Я и за отца боюсь, и за то, что он снова попытается… – обрываю фразу. Это ужасные мысли! Но как их выбросить из головы?
Тамир крепче сжимает мою ладонь.
– Все закончилось, – произносит уверенно. – Больше нас никто не посмеет тронуть.
– Почему ты так уверен? Эмиль… твои родственники, семья Алмазовых. Мой отец. Он стрелял в тебя, Тамир. Я до сих пор просыпаюсь с этим звуком в ушах. И я понимаю, что ты это так не можешь оставить.
Он молчит. Потом тихо, почти не глядя на меня, произносит:
– Эмиль лишь пешка. У него не было выбора. Его поставили в рамки. И он испугался. Он не враг. Он слабак, который всегда подчиняется воле родителей. Им нужны были активы. Теперь они не у меня. Им больше не за чем охотиться.
– Но ты отомстишь отцу… Ты ненавидишь его. Он едва тебя не убил.
– Я злюсь. Но ненависти нет. Он сам себя закопал. Теперь за ним будут охотиться люди, еще более опасные, чем Магомедовы. И я уже ничем ему не помогу. Думаю, ты понимаешь. Да и ресурса такого у меня нет. Единственная их возможность была – объединить активы. Они хотели вас отправить очень далеко, спрятать. И тогда остались бы целы. Выиграли бы время, по крайней мере. Но не следовало затевать такие игры со мной. Подставлять, а потом пытаться разделаться.
Вздрагиваю. Теперь уже отцу никто не поможет. И я, конечно, не стану просить Тамира…
– Твой отец не дурак. Думаю, уже сбежал из города. И он умеет как никто выкручиваться. Так что, думаю, найдет себе еще покровителя.
– Я больше не хочу думать о нем. Он мой отец, но он был со мной слишком жесток. Хотел использовать, будто я кукла без души.
– Мне жаль, Таисия. Так не должно быть.
Тамир вздыхает.
– А Алмазовы? – спрашиваю, лишь чтобы переключиться. Мне не интересно что с ними будет. Но это родня Тамира.
Он пожимает плечами.
– Я им больше не родственник. Они вычеркнули меня. Знаешь, странное чувство, но мне будто даже стало легче. Руман хотел использовать меня. Когда не получилось, взял в партнеры твоего отца.
– Мне страшно думать, что я все еще люблю отца, – признаюсь вымученно. – Как бы он ни поступил…
– Ты имеешь на это полное право. Любовь не всегда справедлива, – отвечает Тамир мягко. – Но ты не обязана прощать. Достаточно – не мстить.