Амира Ангелос – Друг отца. Одна случайная ночь (страница 52)

– Тебе… Нельзя, – пытаюсь прислушаться к голосу разума.

– Кто сказал? – усмехается.

– Твой доктор.

– Ну он у меня получит.

– Нет! В смысле, Бахтияр хороший. Не надо на него злиться.

– Хороший, значит? – сдвигает брови.

Это что, сцена ревности?

Я плавлюсь. Замираю в его объятиях. Мы сверлим друг дружку взглядами. Губы к губам, запах кожи Тамира, такой родной, заполоняет легкие. По венам растекается желание. Потребность, с которой невозможно совладать.

Стук в дверь заставляет отпрянуть друг от друга.

Бахтияр заходит, с невозмутимым лицом.

– Нужно сделать укол, уж простите, голубки.

– Пусть приедет Али. Отвезет нас в квартиру, – командует Расулов.

– Еще два дня лечения, Тамир. Я тебя не отпущу. Курс антибиотиков закончим, снимем швы.

– Я уже в порядке.

– Вижу, ага.

– Он останется, – заявляю с неожиданной для самой себя уверенностью. Бахтияр усмехается.

– Я пока выйду… – встаю осторожно.

– Почему на тебе разорвано платье? – требовательно спрашивает Расулов. Я уж подумала пронесло – не заметил.

– Это случайность.

– Мне пришлось это сделать, когда мы догнали машину женишка. Ее корсет был слишком плотным, Таисии стало дурно, – кается Баха.

А я теряюсь, поняв, что переодеться мне не во что. Это ужасно…

– Идем, покажу твои новые хоромы, – удивляет Бахтияр. Мы пока твое освобождение из клетки готовили, все нужное купили.

– Иди, – кивает Тамир. – Переоденешься и возвращайся. Поедим чего-нибудь. Обед готов, Баха?

– Проверю, – усмехается. – Феей крестной, блд, себя чувствую.

***

Я, в свою очередь, чувствую себя самой счастливой женщиной на планете. В этом доме меня и правда ждали. В небольшой комнате все что нужно: повседневная одежда, простая, но новая, белье, косметические принадлежности. Кое-что из этих вещей я оставила в доме Тамира.

От такой заботы на глаза наворачиваются слезы.

Первым делом принимаю душ, ванная прямо за смежной дверью в комнате. С наслаждением смываю с себя все: постылый свадебный макияж, ядовитые взгляды Фаины, злые слова отца. Всю эту ужасную ситуацию в целом.

Я не хочу, не буду сейчас думать о том, что с ними теперь будет. Куда дели Эмиля, после того как мы расстались на той дороге. Что с ним стало? Может это жестоко, но я хочу быть сейчас махровой эгоисткой. Лишь бы только забыть все, что за мной было за последнее время. Думать только о любимом. Нам предстоит серьёзный разговор. Я должна сообщить Тамиру, что он станет отцом. Не представляю, как он на это отреагирует, нервничаю, конечно.

Выхожу в комнату, и сразу попадаю в объятия Тамира. Они такие горячие и сильне.

– Зачем ты встал, – шепчу, тая от его близости, как мороженое в зной.

– Заебало лежать как бревну, – отвечает грубовато. Его привычная манера. Как она мне нравится. Мне все в нем безумно нравится!

– Ты был голоден.

– И сейчас пиздец как.

– Твой врач будет ругаться.

– Да похер.

Он грубый. И горячий. Захлебываюсь внутренним трепетом и одновременно восторгом. Тамир стискивает меня в объятиях буквально до хруста косточек. Полотенце сразу куда-то улетает. Я дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы на рубашке Расулова. Не получается, руки вообще не слушаются. И я просто рву две половины в стороны, под хриплый смех. Тамир в ответ впивается в губы, так, будто проглотить хочет. Запускает ладони в мои мокрые волосы, тянет их назад, покрывая поцелуями беззащитную шею. Терзает губы, слизывает со щек влагу.

Откуда слезы?

Я настолько бесконечно счастлива, что не могу их контролировать.

Внутри меня будто проснулся вулкан, острота и насыщенность ощущений и эмоций такая, что не перенести, кажется! Нас уже обоих трясет, я цепляюсь за Тамира, потому что не устоять без опоры. Но еще больше – потому что хочу его касаться! Мне это необходимо. Понимать ежесекундно, что живой, что рядом.

– Тебе нельзя, – шепчу, собрав остатки разума.

– Если очень хочется, то можно, – отвечает мне в губы. Развязывает шнуровку на спортивных штанах, скидывает их вместе с боксерами.

Воздух между нами, кажется, застыл. Пробивает разрядом в двести двадцать, от него ко мне и обратно, возвращается дикой вспышкой страстной жажды

В животе щекотно, горячо, во мне словно живая ртуть плавится, растекаясь по конечностям невыносимой потребностью. Соски сжимаются, становятся твердыми и колючими

Тамир касается их пальцами, наклоняется, втягивает невыносимо болезненную горошенку в рот. Я отвечаю стоном.

Каждое прикосновение, каждая ласка обжигает! Будто микроскопическими угольками из костра рассыпается по коже.

В голове звенит, реальность плывет.

Я растворяюсь в поцелуях любимого, рассыпаюсь на части волшебного оцепенения. Наслаждаюсь алчными, горячими поцелуями. Отвечаю столь же неистово. Одержимо. .

– Моя девочка, – хрипловато-ласково произносит Тамир.

– А ты мой. Только мой, – всхлипываю. Жмусь еще крепче.

Пульс зашкаливает. Тамир поглощает мои губы неистово. Стискивает меня своими руками так сильно, что становится трудно дышать.

Мы падаем на постель. Я – оказываюсь сверху. Жадные ладони ложатся на мои груди. Взвешивают их, гладят. Проводит пальцами по соскам, сжимает и оттягивает, вызывая в животе прилив возбуждения. Я уже такая мокрая. Невозможно терпеть эту пытку. Ерзаю на крупном совершенном мужском теле бесстыдно. Трусь о твердый как камень большой член.

Забываю обо всем. Про осторожность, свое волнение. Я хочу его неистово! Ахаю, когда рука Тамира протискивается между моих ног. Приподнимает меня. Направляет на свой восхитительно твердый член. Беспомощно хватаю ртом воздух, чувствуя нарастающее давление. Растягивает меня.

Я горячая и мокрая для него. Тамир нажимает на мой клитор, растирает по нему смазку. Приподнявшись, другой рукой собирает мои волосы в кулак. Целует в губы, начиная двигаться в жестком ритме.

– Божечки-и, - пищу, А… Ах!.. – мои крики рваные и бессвязные. Выгибаюсь, стону от удовольствия. Сама начинаю двигаться, бесстыже принимая толчки, желая больше любимого.

Его пальцы ласкают место соединения наших тел. Ускоряется, толкается сильнее. Тишину нарушают только мои громкие всхлипы и хлюпающие звуки внизу. Наши тела мокрые, разгоряченные. Не могу остановить пошлые стоны, чувствую себя абсолютно бесстыдной. Буквально голову теряю от наслаждения. Жар в месте соединения наших тел становится нестерпимым. Обжигающим.

Начинаю дрожать от первых сладких судорог. И все равно оказываюсь не готовой к накатившему как лавина оргазму. Он буквально размазывает меня.

Тамир делает еще несколько сильных толчков. Более грубых, жестких. Словно хочет раствориться во мне. Я выгибаюсь навстречу, приглушенно всхлипываю. Все, что было со мной до этого момента, становится размытым сном.

Я не могу передать насколько пронзителен этот момент. Лицо любимого, напряженное, вспухшие вены на предплечьях. Он отпускает себя, мы оба, и это самый острый момент. Сердце рвется из груди. Меня снова накрывает, разматывает буквально. Оба задыхаемся, Тамир тяжело дышит мне в висок:

– Пиздец, – выдает рвано. – Ты меня с ума сведешь, малышка.

И я верю ему. Потому что сама теряю рассудок. Теперь меня будто укрыло волной. Медленной, теплой. Я перестаю понимать, где я, где он. Все сливается в единственный звук. Сдавленный стон, когда Тамир притягивает меня к себе и сжимает в объятиях. Прячет лицо в моей шее.

Глава 46 (Эпилог)

Любовь затапливает меня. Ее так много, что кажется, уже не помещается ни в теле, ни в сердце. Когда одновременно хочется плакать и смеяться от счастья.