Амира Ангелос – Арабская ночь. Табу на любовь (страница 42)

Он не дает мне прийти в себя, даже отдышаться. Резко отстраняется, переворачивает меня на живот, жестко фиксируя, нажав ладонью между лопаток, заставляет прогнуться.

Крепко обхватив бедра, притягивает их к своему паху. Вжимается уже налившимся, членом в ягодицы.

Я замираю, в полном шоке от такого перехода от нежности к жесткому доминированию.

Юсуф разводит мои бедра коленом, заставляя раскрыться шире.

По коже пробегает горячая дрожь — то ли от страха, то ли от предвкушения.

Я полностью в его руках, в абсолютно беззащитной и непристойной позе. Она никогда мне не нравилась. С мужем мы так… почти никогда не делали. Я не могла получить удовольствие, если мужчина сзади. Слишком большая уязвимость.

Мои нервы на пределе. Я на грани. Совершенно беззащитна. Яхта, море. Здесь я полностью во власти араба, и помочь мне некому. Но вдруг ошеломленно понимаю, что все это лишь сильнее провоцирует возбуждение. Оно мучительно наполняет тело. Снова. Хотя я все еще ощущаю отголоски оргазма.

Пальцы Юсуфа касаются моей промежности. Медленно проникают внутрь, легко скользя в теплой, щедрой влажности.

Они двигаются жадно и уверенно, изучают меня, раздвигая нежные стенки, задевая самые чувствительные места и оставляя за собой распаляющую, липкую теплоту. Задевают и колечко ануса, что заставляет сердце испуганно пропустить удар.

Он касается там, где даже я сама не осмеливалась дотронуться. Даже в мыслях не представляла! Действует так дерзко, порочно, что внутри все срывается в бездну сладкого безумия.

Входит в меня, медленно, но глубоко — до самого конца, будто намеренно позволяя прочувствовать каждый миллиметр этого движения.

Задерживаю дыхание, пока он замирает, оставаясь во мне, смакуя момент, делая круговое движение бедрами. Подается назад. И снова повторяет невыносимо медленное погружение. Все это — в пронзительной тишине. Настолько чувственно и интимно, что новые волны дрожи расходятся по телу. Это похоже на медленный чувственный танец. Наши тела принадлежат сейчас только этим движениям. Не существует ничего больше.

Делает глубокий жесткий толчок, и мое дыхание рвется. Снова и снова растягивает меня членом, размазывая меня, лишая воли, заставляет снова потерять ощущение реальности.

Медленный ритм сменяется на быстрый. Теперь он двигается во мне на весь размах. Горячее, сильное тело вколачивается в меня. Каждое движение — требовательное, доминирующее. Сильные ладони стискивают мои бедра. Всаживается до упора, срывается на дикий, животный темп, и я принимаю его, наслаждаюсь, отдаюсь с таким отчаянием, как будто мне уже нечего терять…

Это полное, сумасшедшее безумие.

Юсуф еще сильнее сжимает мои бедра, словно боится, что исчезну, если отпустит. Это больно, наверняка останутся синяки, но мне не страшно. Это сладкая боль. Так пожар разгорается только сильнее. Как прикосновение пламени, которое не хочется тушить. Он прикусывает кожу на моей шее сзади. Затем зализывает это местечко. Как хищник, выбравший свою самку. Он присваивает. Стирает границы. Вздрагиваю от бешеного, неуправляемого пульса. От той волны, что поднимается внутри и вот-вот захлестнет. Она неумолимо приближается. Сладкие судороги прошивают насквозь, до кончиков пальцев ног, я царапаю простыни, и чувствую, как содрогается сильное тело, продолжающее долбиться в меня. Юсуфа ведет, наши стоны сливаются в один, я не могу выдержать его вес, который он перестал контролировать. Но почти сразу он освобождает меня от своего веса. Падает рядом.

Мое зрение слегка расфокусировано, еще ловлю короткие вспышки. Юсуф притягивает меня к себе, крепко обнимает мое дрожащее тело. Замираю в его объятиях.

— Прости, Слава, — хрипло шепчет мне на ухо. Ему как будто сложно выдавливать из себя слова. — Я опять сорвался. Не хотел так.

О да, он настоящее животное, и меня делает такой же. Отчаянной. И я не могу признаться, что мне безумно это нравится.

Глава 35

Просыпаюсь в теплой, густой тишине, как будто мир за бортом яхты перестал существовать.

Лежу тихо-тихо, прижавшись к горячему телу Юсуфа, как маленький зверек под надежным крылом сильного хищника.

Его сердце бьется размеренно, уверенно, и каждый удар отзывается во мне мягкой волной покоя.

Теплое дыхание скользит по моим волосам, и внутри странно переплетаются два чувства: желание улыбнуться и тихая, щемящая грусть.

Я не понимаю, почему в груди так больно и сладко одновременно. Может, потому что давно не чувствовала себя настолько в безопасности… и настолько любимой.

Юсуф как будто укрывает меня не только руками, но и собой целиком, своим теплом, своей силой.

Я таю, растворяюсь в нем, и мне не хочется двигаться, но осторожно, почти крадучись, пробую выскользнуть из этого кокона, чтобы не разбудить его.

Позволяю себе роскошь разглядывать его — расслабленного, с чуть растрепанными волосами, одеялом, сползшим на талию.

И, разумеется, именно в этот момент он приоткрывает один глаз, словно знал, что я его изучаю.

Он ловит меня на мысли, которую я как раз успела закончить:

он — самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

И я влюбилась. По уши.

Глупо, быстро, необратимо.

— Дорого бы отдал, чтобы прочитать сейчас твои мысли, — произносит хриплым, еще сонным голосом.

— Они о завтраке. Я очень голодная, — отвечаю, едва не запнувшись.

— Почему я тебе не верю? — тянет лениво, не сводя с меня взгляда.

— Мне нужно в душ, — бросаю наспех и фактически сбегаю в ванную.

Холодная плитка, пар, шум воды помогают чуть выровнять дыхание.

Привожу себя в порядок, заворачиваюсь в полотенце, возвращаюсь в комнату.

Пар еще тянется за мной тонким облаком, а влажные волосы липнут к щекам и шее.

Полотенце держится лишь на узле над грудью, и каждый шаг предательски ослабляет его хватку, заставляя ткань медленно скользить по коже.

Юсуф уже не лежит, а полусидит, опершись на локоть. Его взгляд прицельный, темный, прожигает меня до самого нутра. Сонливости в нем нет и следа: только сосредоточенность и откровенное желание.

— Ты делаешь это нарочно? — его голос низкий, с хрипотцой.

— Что именно? — изображаю невинность, хотя сердце бьется так громко, что сама его слышу.

— Ходишь по каюте в одном полотенце, делая вид, что не замечаешь, как оно вот-вот упадет, — растягивает слова, словно смакуя.

Уголки его губ поднимаются, не в улыбке, а в хищной отметке того, что добыча близко.

Полотенце и правда начинает сползать. Я хватаюсь за него, но он уже встает, идет ко мне. Два шага.

Еще один.

И вот он вплотную, так близко, что мое дыхание упирается в его грудь.

Пальцы касаются края полотенца, едва играя с тканью, и в этом движении — обещание, что именно он решит, когда оно исчезнет.

— Знаешь… — шепчет у самого уха, — все утро жалею, что ты проснулась первой. Хотел разбудить тебя по-другому.

Разворачивает меня спиной к себе, пальцы медленно скользят по плечам, оставляя теплые дорожки. Слышу его глубокий вдох, он будто пытается запомнить мой запах.

Полотенце падает само, его ладони находят мою талию, притягивают ближе. Губы касаются шеи, сначала осторожно, потом жарче, двигаясь вниз по позвоночнику.

Ладони скользят по бокам, неторопливо спускаясь все ниже, уверенно, но без спешки, неторопливо изучая каждую линию.

Поворачиваюсь к Юсуфу, мы встречаемся взглядами и я замираю. Кажется, он видит все, что я боюсь сказать вслух.

— Слава, — произносит мое имя нежно, заставляя затрепетать. — Ты не понимаешь, что делаешь со мной.

Я могу сказать о нем то же самое. Едва дышу, готовая раствориться в этом утреннем тепле, желании, но он вдруг усмехается и… отпускает.

— Но ты голодная, — тихо добавляет. — Сначала позавтракаем. Наверху уже все готово.

Мои мысли переключаются на насущное. В чем мне выйти на палубу?

Но и тут все предусмотрено. Юсуф открывает шкаф. Покупки для меня, что я оставила на его вилле — развешаны здесь. Все как обычно очень четко продумано. Белье, обувь, платья, шорты и блузки. Я выбираю наспех кремовый сарафан.

Юсуф быстро натягивает тонкие плавательные шорты. Больше ничего не добавляя, тянет меня за руку, к лестнице.

Мы выходим на залитую солнцем палубу, я только успеваю подумать о солнечных очках, а араб направляется к корме, и вдруг, как мальчишка, разбегается и ныряет вниз! Я вскрикиваю, сердце подпрыгивает к горлу. Всплеск — и вот он уже всплывает, встряхивает мокрые волосы, смеется, как будто море — его родной дом. Красиво до невозможности. Сжимаю пальцами виски, унимая дрожь, и тоже улыбаюсь сквозь все еще трепещущий внутри страх.

— Это у тебя вместо традиционных утренних процедур? — спрашиваю, подавая ему полотенце, когда возвращается на яхту.

— Типа того. Очень бодрит.

Персонал на яхте крайне ненавязчив, почти незаметен. И я уверена, что это тоже по распоряжению.