Амина Маркова – Злые ребята (страница 2)
– Не объявили даже…
– А что ты хотела? «Всем добро пожаловать, поезд отправляется, хороших выходных?»
– Да… Это фирменный экспресс, не электричка же.
– Ты много сегодня жалуешься.
Поезд выполз из-под крыши, и Артём оказался в огненных лучах закатного солнца. Вместо того чтобы задёрнуть шторку, он надел солнечные очки. Лена промолчала, чтобы не схлопотать ещё одно обвинение в частых жалобах; Артём пользовался любым удобным случаем, чтобы надеть солнечные очки: он считал, что был в них неотразим.
Поезд уверенно полз по непрезентабельной части Петербурга, облагороженной огнём угасающего солнца.
– Мы проехали Боровую…
– Это экспресс. Ты же знаешь, что такое экспресс?
Мимо протопал кондуктор с головой тыквы. Динамики пошуршали, перед тем как заиграть оптимистичную мелодию.
– Ну слава богу… Вымораживало говорить в тишине. Все молчат.
– То тебя название раздражает, то что все молчат, то все в костюмах. «Бесовской праздник», – Артём изобразил старушечий голос. – «Напридумывают чуши на ваших западах, а мы слизываем, как голодные собаки». – Он ухмыльнулся, довольный своей пародией.
Лена бездумно гипнотизировала себя видами за окном: деревья, промзоны, улицы, мосты, жилые кварталы, гаражи, мелкие станции.
Зажужжал телефон. «Нежелательный звонок», – сообщил определитель.
– Опять мошенники, – сказала Лена, потянув вверх иконку красной трубки. – Ты
– Дай закатом полюбуюсь, – ответил Артём тоном «разве не ясно, что я занят?»
– Я раньше так боялась телефонных мошенников. Мы с мамой даже придумали контрольные вопросы, чтобы если кто-то позвонит ей и скажет, что это её дочь, она сразу поняла, что он врёт. Давай тоже придумаем.
– Лен, сейчас есть такая штука, определитель называется, – утомлённо произнёс Артём, блеснув кроваво-красным бликом от очков.
– Давай придумаем! – тревожно повторила Лена.
– «Давай придумаем», – передразнил Артём её глуховато-воздушный голос. – Спроси просто, какого цвета мои глаза. Это всё равно кроме тебя никто не знает.
– Нет, это на фотографии можно найти… Нужен какой-то простой вопрос, который легко можно задать невзначай. О! Давай я скажу «мне звонила твоя бабушка, просила тебе кое-что передать».
– С того света звонила? Это так-то тоже общедоступная информация.
– Разве? Тогда…
Горизонт потушил солнце, оставив небо тлеть остывающим свечением. Мимо опять протопал кондуктор. В вагоне включился свет, и Лена увидела в отражении стекла свои светлые волосы.
– Как ты думаешь, кого я сейчас увидела?
– Себя, – вздохнул Артём, обречённо стянув с носа солнечные очки.
– Нет, тётю Глашу. Ты же так обычно говоришь про неизвестных – «тётя Глаша».
– К чему это, я не пойму?
– Это и будет контрольный вопрос.
– Допустим.
– Если бы у меня были тёмные глаза, ты бы меня не узнал, – сказала Лена, глядя на своё большеглазое лицо с острым подбородком.
– Лен, прекращай, а, – с усталым раздражением произнёс Артём, вернувшись к буклету с достопримечательностями.
– Я серьёзно. Ты просто не представляешь, как темнота глаз влияет на восприятие лица.
– Хорошо, не представляю, – нетерпеливо согласился Артём, сосредоточившись на чтиве. – «Особняк Мясникова».
– Это который заброшенный?
– Да. Слушай. «Построен купцом Иннокентием Петровичем Мясниковым». Так… мне пофиг, что он делал, – Артём бегал глазами по строчкам. – Женился на богатой дочке какого-то другого купца. Она родила сына и померла. «Мясников славился угрюмым характером. Немногочисленные слуги боялись его и»… Скучно, скучно, скучно… Александра… Так, это кто? Александра Колокольникова – няня его сына. Ага, и что?
– Это просто историческая справка, или что?
– Да я думал тут заманилово будет, а тут, кажется, реально просто история. Хочешь? – он протянул буклет Лене.
Она пробежалась глазами по статье. Это была не просто историческая справка.
– Тут говорится, что Мясников был затворником, и атмосфера была ужасная, и няня с сыном были как команда, и что однажды мальчик захотел пойти в подвал, хотя отец запрещал туда ходить, няня не смогла его остановить и побежала за ним, и они увидели, что Мясников разделывал туши людей. Ого! – ужаснулась Лена. – Тут написано, он погнался за ними с топором, и с тех пор их никто не видел.
– Кого? Всех троих?
– Да.
– Откуда тогда про это известно?
Лена сдвинула брови.
– А представь, что это
Артём усмехнулся. Сумерки за окном превратились в ночь. «Ноябрьский экспресс», пыхтя паром, нёсся к «Зелёному ручью».
– Помнишь, на юг ездили? Выходишь из поезда, и на тебя как мухи на навоз: «Сдам дом!», «Сдам дом!», «Сдам дом!», – веселясь от своей пародии, говорил Артём, спрыгивая из вагона на платформу. Из других дверей выходила молчаливая костюмированная процессия.
– И что? Ты боишься, что тут так же?
– Боялся, но всё не так.
Платформу без вокзала освещал один огромный фонарь, и его размер подчёркивал гротеск этого места. «Зелёный ручей» на табличке было выведено курсивным зелёным шрифтом.
К деревне вела освещённая фонарями дорога, превращавшая плоскую тьму в объёмное пространство. Привычной картине схода людей с поезда не хватало звуков: все шли
Лена обернулась к паровозу. Доносящаяся изнутри изящная мелодия была единственным признаком жизни в этом немом месте.
– Идём?
– Сейчас.
– Ты ждёшь, что он уедет, что ли? – спросил Артём.
– Пошли… Хотя, а где тут ручей? В само́й деревне?
– На карте вроде прямо тут был где-то. О, наш кондуктор у перил стоит. Там, наверное.
Лена обернулась. Их кондуктор с головой тыквы, заметив её внимание, тронулся с места и ушёл. Лена подошла к перилам у края платформы; под ними можно было различить блеск воды. Вдалеке раздался звук колокола.
Они были последними, кто ушёл со станции. Дорога к деревне была освещена редкими и противно-жёлтыми фонарями. Свора затылков впереди покачивалась от ходьбы.
Они зашли в деревню, и процессия разбрелась кто куда. Артём развернул карту на одном из буклетов: мультяшно-декоративная, упрощённая, понятная, жизнерадостная; остальные буклеты Артём ещё в поезде засунул в рюкзак.
– Нам сюда, значит, – он ткнул пальцем в «Отель».
– Ну и название… Как будто других нет.
– Нет, значит.
– В туристической деревне один отель?
– Большой, значит.
Отелем оказалась избушка с несуразно крупной вывеской «Отель», украшенной изображениями паутин и летучих мышей. Лена и Артём понимающе выдохнули, когда, зайдя внутрь, обнаружили, что избушка была обустроена, как приёмная. Очевидно, корпуса́ находились за ней.