Амина Маркова – Эти двое (страница 9)

– Привет.

Макс посмотрел на друзей сестры. Артур, заметив его взгляд, неуверенно приподнял ладонь, Ада же – как обычно! – вообще не смотрела в его сторону.

– Давай, мы пойдём, – бросил он сестре, и они с другом ушли.

– Что это? – спросила Ада, когда Майя вернулась на место.

– Это мы с Максом вчера специально выходили, чтобы блокнот мне купить, – Майя светилась от гордости. – Он сказал, что у каждого, кто сочиняет шутки, должен быть блокнот. Мы как-то одновременно этот выбрали – нам нравится серый. Вообще у нас в целом разные вкусы (мне мои от папы достались, ему – от мамы), но на сером мы сходимся. Хотя на голубом тоже… И на белом… И на бежевом… Алексу, кстати, тоже нравится серый, у него глаза серые, – она широко улыбнулась. – Так необычно: волосы чёрные, а глаза серые. Он в принципе необычный.

Майя раскрыла своё новое приобретение и благоговейно посмотрела на пустую страницу.

– Это – творческое пространство, – Майя взяла ручку, – поэтому здесь должен быть творческий беспорядок. Мне, кстати, нравится собак в профиль рисовать. У меня хорошо получается, – сказала она и принялась усердно и медленно водить ручкой по бумаге, рисуя профиль сидящей собаки.

До урока оставалось несколько минут. Весь класс уже был на своих местах, и кабинет гудел шумными разговорами.

– Привет, – мягко улыбаясь, сказала Юна, подойдя к ним; Майя не подняла голову и стала рисовать силуэт второй собаки, сидящей нос к носу с первой. – Спасибо, что вступился. Я понятия не имею, про какие звонки она говорит.

– Да не за что, – легко ответил Артур. – А у неё просто с башкой не всё в порядке, это всем известно.

– А ещё есть такая штука, как телефонные хулиганы, это всем известно, – укоризненно ввернула Ада. – Мало ли, она надоела не только тебе, и кто-то её разыграл.

Ада покосилась на подругу: она знала, что Майя и её брат любили розыгрыши; и она знала, что Майя недолюбливала Юну, ревнуя к ней своих лучших друзей. К удивлению Ады, Майя раскрасила второй собачий силуэт в чёрный цвет и принялась обрамлять нарисованную пару собак нежно выводимыми сердечками.

– Майя, а ты правда будешь делать стендап?

– Угу, – промычала Майя, не поднимая глаз. Её раздражало в Юне всё: и асимметричная чёлка, и слащаво-шелковистый голос и приторно нежно-коричневые волосы.

– Мне понравилась шутка про газировку. Она будет в выступлении?

– Нет, – недружелюбно ответила Майя, возясь с сердечками. – Анекдот такой есть, я просто его переделала. Для выступления мне нужны мои шутки.

– Я давно хотела вам сказать, но у вас, по-моему, самые оригинальные волосы в классе, – говорила Юна; она горела желанием завоевать расположение Майи: её очаровали рассудительные и творческие близнецы, и поэтому она хотела понравиться их лучшей подруге, о которой они так много рассказывали. – Причём не просто оригинальные, они ещё идут вам очень, а у тебя, Майя, просто подарок природы.

– Спасибо.

– Здорово, что твой брат не стрижётся коротко. Такие волосы, как у вас, нужно всем показывать.

– Я тебе скажу, почему он их носит в такой классной причёске, – отложив ручку, проговорила Майя, подняв на Юну острый взгляд. – Потому что он – лучший в мире. Ни у кого нет такого старшего брата, как у меня. Если у кого и есть старший брат, он Максу в подмётки не годится, – запальчиво выложила она, вспомнив разговоры близнецов про Юну: она иногда упоминала своего старшего брата.

– Вообще-то, я тоже считаю Артура лучшим старшим братом, – Ада нахмурилась на неизящную попытку Майи задеть Юну своим голословным заявлением.

– Блин… – виновато сощурилась Майя: она постоянно путала, кто из близнецов был старшим. – Вы – близнецы, у вас не то.

– Вообще, ты права – про меня, по крайней мере, – с полуулыбкой сказала Юна. – Мы с братом мало общаемся; он на меня внимания-то почти не обращает: у него своя жизнь. Он в университете учится, я его не вижу почти. На выходных если только, но он меня по голове похлопывает и всё.

– А мы с Максом – лучшие друзья, – упрямо выдала Майя, скрестив руки на груди. – Но да… – она устала от своей взбалмошности, – наш случай – редкий, нам многие так говорят. А вы сегодня репетируете? – смягчившись, спросила она у Юны, заслужив восхищённые взгляды Ады и Артура.

– Да, собирались. Репетируем же?

– Да.

– Угу.

– Удачи, – улыбнулась Майя. – Чтоб лучше всех сыграли.

– Спасибо! – обрадовалась Юна: ей удалось растопить сердце Майи. Наверняка она думала, что Юна была хрупкой нежной дурочкой. – А правда, что ты спортом занимаешься? Тут кто-то упоминал недавно.

– Плавала, да, – с остаточной недоверчивостью ответила Майя. – В этом году решила не продолжать. Времени свободного больше хочется.

– Мне барабаны тоже иногда вроде бы хочется бросить, но так жалко годы практики терять. Я, кстати, как услышала про ваш конкурс талантов, просто загорелась! Ну, хочется же как-то себя показать: не зря же практикуюсь. Думала выучить драм-партию из какого-нибудь хита и просто включить музыку и барабанить поверх. Но это же глупо как-то, да? А потом Ева мне говорит, что Ада с Артуром на инструментах играют, у меня просто глаза загорелись, – оживлённо сыпала Юна. – Набралась храбрости, подошла к ним, предложила. А они, оказывается, сами номер готовили, им как раз барабанов не хватало!

– Нашли друг друга, короче, – усмехнулся Артур.

– Юна права, – сказала Ада, – встреча на миллион.

– Ага! Ладно, вернусь к себе, – радостно бросила Юна и в приподнятых чувствах ушла на место.

– Юна, кстати, говорила мне, что беспокоится из-за того что Ева на неё взъелась. Я пытался её убедить, что никто не будет про неё плохо думать из-за того что королева на неё шипит. Мне кажется, ей ещё и поэтому конкурс важен. Она реально боится, что все думают, что она скандалистка: только пришла, а уже такие сцены.

– Слушай, – виновато-умоляюще, но веско произнесла Майя, – ты общаешься с ней, да? Близко?

– Нет, – с неожиданным спокойствием сказал Артур. – Мы просто друзья. У меня тоже по поводу тебя подозрения есть, знаешь, – без шутки продолжил он, воспользовавшись водворившимся доверием. – Про Алекса. Мне кажется, у вас с ним с этого сентября что-то непонятное происходит. Ты встречаешься с ним?

– Я и Алекс? – округлила глаза Майя.

– У меня тоже были такие подозрения.

– У тебя? – ещё больше опешила Майя.

– А это что? – Ада бесстрастно ткнула пальцем в нарисованные Майей силуэты двух собак, обрамлённые облаком сердечек.

Майя, слегка покраснев, захлопнула блокнот.

– Реально, у Алекса же похожие собаки, – сказал Артур.

– Силуэт сидящей собаки – это единственное, что я умею хорошо рисовать, – оправдывалась Майя, пряча смущение.

– А сердечки зачем? – Ада приподняла бровь.

– Это просто… как их… дудлы. Так, – Майя выставила руки, призывая друзей притормозить. – Вы спросили про Алекса. Я отвечаю. Я люблю его, да, но так же, как и раньше – как хорошего знакомого. Мы росли рядом: я его знала ещё тогда, когда вас не знала – до школы ещё. Он мне как второй брат, – вдруг фыркнула она.

Ада и Артур подозрительно переглянулись: с таким смешком люди обычно потешались своему же беззастенчивому вранью.

– Что? – протянула Майя, заметив их изменившиеся лица. – Я не встречаюсь с ним! Это правда!

В кабинет зашёл учитель – начинался урок.

Майе не нравились эти разговоры: они заставляли её ещё больше страшиться будущего – времён взрослых лет, серьёзный целей и больших жизненных решений. На самом деле Майя видела будущее светлым временем: она воображала солнечные дни в университетских стенах и за ними – в парках и кафе, где она встречалась бы со своими любимыми Адой и Артуром и обсуждала бы их учёбу, планы и личные жизни. Будущее представлялось ей пульсирующей счастьем сказкой, в которой – при должном старании – могли сбыться любые мечты. Но иногда, наслаждаясь свободным временем, Майя ловила себя на мысли, что времена беззаботности, ребячества и постоянных развлечений должны были закончиться. Ей становилось так горько, что она удручённо опускалась на диван и сидела, ни о чём не думая и уныло глядя себе под ноги.

Любое упоминание новых жизненных этапов – таких как любовные отношения – непрошенно возвращали её к этой хандре. Она не любила эти темы. Она соглашалась держать свои текущие отношения в рамках редких ласк и объятий и не желала, чтобы Артур интересовался Юной и чтобы Ада пересказывала ей, кто понравился ей в том клубе. Недавно ей приснился кошмарный сон: в нём Ада постоянно отмахивалась от неё, говоря, что должна была встретиться со своим парнем, чтобы помочь ему в чём-то, или провести с ним утро, день, вечер или ночь. Майя, устав от её пренебрежения, попыталась связаться с Артуром и узнала, что он женился. Не выдержав такого удара, она разрыдалась и проснулась.

Майя поморщилась от досады: она защищала их весёлую юность и дружбу, всячески держа их вместе и напоминая, что близились времена необратимых изменений. А что делали Ада и Артур? Облюбовали клуб, полный разгульных и взрослых музыкантов? Майя не могла обвинять их в желании развиваться, но её раздражение потребовало выхода.

Учитель был занят исписыванием доски формулами, и Ева обернулась на Майю и неприязненно посмотрела на неё. Майя вернула Еве взгляд, с издёвкой расставила в стороны мизинец и большой палец и медленно поднесла «трубку» к уху, вызывающе дёрнув подбородком. «Поняла, кто тебе звонил?» – без слов спрашивала она у Евы. Та, сменив недовольство мимолётным осознанием правды, состроила озлобленную гримасу и резко отвернулась.