Амина Асхадова – Ты. Мой. Ад (страница 16)

– Девушка, я же сказала – к прокурору по записи, – произносит с вежливой улыбкой.

Я не выдерживаю и говорю чуть громче, чем следовало:

– Передайте своему прокурору, что я не буду ждать месяц! И что он… просто клоун в костюме закона…

Тишина.

Несколько человек в приемной поднимают головы.

Секретарь растерянно хлопает глазами, а я прикусываю себе язык и проклинаю всех чертей, что не приклеила свой язык к небу, прежде чем ехать сюда!

– Я сейчас вызову охрану… – заступается секретарь.

В этот момент дверь кабинета резко распахивается.

Мурад стоит на пороге, высокий, в темной форме, с тем самым выражением лица, из-за которого у всех моментально срабатывает инстинкт самосохранения. У меня, к сожалению, он не срабатывает даже сейчас, и это чертовски сносит голову!

Потому что его взгляд – прямой, холодный, и в нем… плещется злость. Самая настоящая.

– Я сам разберусь, – бросает он секретарю. – Тина, у меня есть запланированные встречи?

– Нет. Сегодня пятница, на выходные ничего не назначено, – сразу же докладывает секретарь.

– Отлично. Тогда я уехал до понедельника.

Не спуская с меня глаз, он направляется ко мне.

Шаг – уверенный, ровный.

Я не двигаюсь, только чувствую, как ладони становятся слегка влажными, но даже при таком раскладе я не пасую. Я просто не умею пасовать, даже во имя собственной жизни!

Приблизившись, Мурад хватает меня за локоть. Не больно, но так, что я понимаю – вырваться не получится, а затем заводит в свой кабинет.

– Запись в конце месяца – это не по-людски, не считаешь? – спрашиваю, дернув подбородком.

– Что ты творишь?! – шепчет сквозь зубы. – Здесь мой кабинет, мои люди.

– А ты ведешь себя, как будто тебе весь город принадлежит!

– Принадлежит. Мне и принадлежит весь город, ты поняла?!

Он стискивает челюсть и прислоняет меня к стене.

Я пытаюсь вырваться, до тех пор, пока на шее не смыкаются его пальцы. Слегка прохладные и… сильные…

Это заставляет меня вскинуть взгляд. И слушать… слушать, что он говорит…

– Более того, и ты мне будешь принадлежать как миленькая, – шепчет он на ухо. – Усекла?

Вообще-то не усекла. Но язык как раз прилип к небу без возможности отодрать его оттуда, поэтому свои проклятия я оставляю при себе. А еще от его пальцев тело потеряло всякую возможность двигаться, словно меня парализовало, и я прихожу в себя лишь когда оказываюсь на парковке, рядом с его тачкой.

На улице заметно стемнело. Его пальцы на моем локте горячие, крепкие. Я чувствую себя пойманной, но продолжаю упрямо стоять на месте.

Даже когда он открывает пассажирскую дверь.

– Садись.

– Не сяду! Я рассчитывала на разговор в сугубо… формальной обстановке…

Он смотрит на меня так, будто еще одно слово – и я о не пожалею.

– Будет неформальная, – разжевывает он. – Тебе стоит сесть в машину, пока я все еще вежлив.

Я делаю шаг назад, но он хватает меня снова – решительно, резко, и буквально усаживает в машину.

Все происходит очень быстро.

Щелчок – и ремень пристегнут. Потом еще один щелчок, но это уже не ремень. Наручники.

Я замираю.

– Ты… что, серьезно?! – пытаюсь вырваться, но металл холодный и прочный.

Он пристегивает меня к ручке двери.

– Ты хотела поговорить – теперь поговорим по моим правилам.

– Эй, отпусти меня!

Он ныряет на водительское сиденье, заводит двигатель, и машина резко срывается с места.

Я ощущаю, как воздух дрожит, как скорость давит к спинке сиденья.

Мой мозг наконец догоняет, что я серьезно влипла.

– Если ты думаешь, что я буду молчать – ошибаешься, – говорю хрипло. – Я не из тех, кого можно заткнуть.

– Поверь, у меня есть способы занять твой рот более полезными вещами, если ты не замолчишь прямо сейчас. Явившись ко мне на работу, ты подставила не только меня, но и отца, потому что теперь я не смогу курировать его дело.

– Почему?

– Потому что личный интерес. Ты – мой личный интерес, Адель.

Место, куда меня привозят, выглядит устрашающим. Как минимум, потому что здесь темно, а как максимум, потому что здесь вода. А все время в дороге я думала над его словами про личный интерес и не находила себе места, ерзая на сиденье его теплой тачки.

И даже когда он вытаскивает меня из нее, я продолжаю обдумывать его слова, не соображая, причем здесь чертов личный интерес!

Просто стою посреди пирса, ошарашенная. Волосы разметались, платье прилипло к коже. Холодный ветер бьет по лицу.

Вокруг ночь и вода. Темная, густая, отражает свет от яхты.

Когда я перестаю идти, он слегка толкает вперед.

Я боюсь воды и все, что скрывается под ее глубиной, но Мурада, который тащит нас сюда напролом, это мало волнует. Я спотыкаюсь, он меня ловит, и заставляет идти дальше, несмотря ни на что.

– Вперед, – говорит он сбоку. – Не медли, Златовласка. Куда делась твоя смелость?

Я делаю шаг, пока под подошвой скрипит дерево. И я чувствую запах – бензин, соль, металл.

Я чувствую под ногами дощатый настил – он слегка покачивается. Не сильно, но достаточно, чтобы понять: подо мной – больше не земля. Он заводит меня внутрь, усаживая на мягкое сиденье. Яхта готова к ходу, здесь все подготовлено… для нас… Я вижу штурвал и не вижу отсюда выхода.

И тут в груди поднимается неприятная волна. Не страх, нет. Что-то другое. Как будто мой мозг наконец догоняет, что я влипла. Серьезно влипла!

Внутри яхты все не просто дорого – неприлично роскошно.

Под ногами мягкий ковер – серо-бежевый, с густым ворсом, такой, в который хочется провалиться.

Мурад бросает на кресло мокрую рубашку, проходит к бару, наливает себе виски, а затем уверенно садится за штурвал. Я все еще сижу, не решаясь пошевелиться. Платье липнет к телу, босые ноги подогнуты под себя.

Из окна видно, как волны разбиваются о корпус яхты, и все вокруг кажется слишком тихим, слишком закрытым. А еще здесь прохладно. Внутри наверняка есть хотя бы одна каюта, но я приросла к ковру и не могу даже пошевелиться.

Страх – отличное оружие, чтобы парализовать меня и чтобы заставить замолчать!

Мотор гудит ровно, а катер режет воду, уходя все дальше и дальше от берега. Город уже теряется в темноте, и осознание, что остаемся один на один, меня тоже парализует. Я сижу в таком положении все то время, что он увозит нас, и ничего не могу с этим поделать!

– Мурад! – я впервые зову его по имени, заставляя его обернуться. – Хватит. Верни меня обратно…

– Поздно, Златовласка. Если бы ты была хорошей девочкой, я бы предупредил, что забираю тебя на несколько дней, – говорит он, приближаясь ко мне.