Амина Асхадова – Слишком хорошая жена (страница 3)

В руках – папка с бумагами. Направления на анализы крови, скрининг и рекомендации. Все это выглядит слишком реальным, чтобы счесть за сон, и я рассматриваю эти заключения еще раз.

Солнце светит слишком ярко, хотя воздух отчетливо пахнет зимой.

Декабрь.

Я щурюсь и делаю шаг, спускаясь с лестницы.

Люди проходят мимо – у каждого своя жизнь, свои планы, свои радости и боли. Никто не знает, что у меня внутри только что подтвердили целую вселенную.

Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но на телефон падает сообщение, заставляя меня прирасти ногами к земле.

Мирон:

«Ева, я сегодня был в ЗАГСе. Подал заявление на развод».

Я перечитываю сообщение несколько раз.

Сегодня.

Подал.

На развод.

Я стою посреди улицы и чувствую, как что-то внутри меня окончательно разбивается вдребезги.

Я медленно опускаюсь на край скамейки возле клиники. Люди обходят меня, не задевая, будто я стала прозрачной.

Я кладу руку на живот.

Вроде бы нет… не прозрачная…

Но меня здесь будто нет…

Телефон снова вибрирует.

Мирон:

«Я знаю, что это тяжело. Я не хотел делать тебе больно таким образом. Но я считаю правильным быть честным до конца».

Я печатаю холодный ответ:

«Я помню. Ты честно сказал, что любишь другую».

«Да», – приходит мне мгновенный ответ.

Я смотрю на экран, и у меня вдруг появляется странное ощущение – будто он сейчас где-то рядом. Будто он тоже сидит, уставившись в телефон, подбирая слова, которые все равно меня ни черта не спасут!..

Мирон:

«Я помогу финансово. Если тебе будет нужна помощь с врачами, обследованиями, чем угодно – скажи».

Я закрываю глаза.

Вот в этом и весь Мирон.

Он не исчез, не сбежал, он просто ушел.

И это бесит больше всего! Его правильность!.. Его холодность…

Я думаю о том, как мы еще неделю назад завтракали на той кухне. Как он наливал мне чай и машинально убирал волосы с моего лица. Как мы молчали, и это молчание было уютным, привычным…

Я думаю о том, что теперь каждое обследование, каждое УЗИ, каждый страх и каждая радость будут без него, и это добивает меня окончательно.

«Нам от тебя ничего не нужно», – пишу усталый ответ.

Я поднимаюсь со скамейки и все-таки вызываю такси. В машине я сижу тихо, глядя в окно. Город плывет мимо, как декорация, и я прижимаю папку с анализами к груди, будто это что-то хрупкое.

Дома я разуваюсь и кладу папку в стол. Квартира встречает меня тишиной. Здесь остались его вещи. Его чашка. Его книга на тумбочке. Его свитер, забытый на стуле.

Я прохожу на кухню, наливаю воду, но не пью. Просто стою, прислонившись к столешнице.

Телефон снова оживает, и последнее сообщение, которое присылает Мирон, окончательно расставляет все точки над «i», заставляя меня буквально воспламенеть от ненависти и презрения!

«Будет лучше, если ты откажешься от бизнеса в мою пользу. Я буду вести его единолично. На следующей неделе мой адвокат пришлет тебе бумаги для подписи. Взамен, если ты не будешь упрямиться, тебе останется квартира, машина и денежное вознаграждение от доли в бизнесе».

У нас с Мироном был совместный проект по загородной недвижимости. Однажды мы собирались и сами перебраться в дом, но теперь…

Я кладу телефон экраном вниз и впервые за эту неделю позволяю себе сесть на пол. Прямо посреди гостиной. Я обнимаю колени, наклоняюсь вперед и наконец даю себе почувствовать все сразу.

Грусть.

Потерю.

Страх.

Любовь, которой больше некуда просачиваться!

Некуда идти…

Ее некому отправить…

Но под всем этим страхом и ненавистью – во мне живет тихое, упрямое желание жить.

Оно поднимает меня и несет к кровати.

Я снова кладу руку на живот.

– Итак, ты у нас дочка или сынок? Кого мне ждать через девять месяцев? Может, устроим гендер-пати, м?..

Глава 3

Телефон звонит тогда, когда я сижу на полу в гостиной и перебираю коробку с документами – просто чтобы чем-то занять руки. Я даже не сразу понимаю, что это звонок, а не очередной звук из соседней квартиры.

– Ева, ты живая? – голос в трубке слишком бодрый для моего состояния.

Это Лера.

Моя лучшая подруга. Мы познакомились десять лет назад, в университете, в очереди за студенческими билетами. Она тогда пролила на меня кофе и так искренне извинялась, что мы в итоге пошли пить второй вместе. С тех пор она – константа моей жизни.

– Живая, – отвечаю я честно. – Но в горизонтальном режиме.

– Отлично. Значит, собирайся.

– Куда?

– Ты издеваешься? Сегодня благотворительный вечер. Тот самый. Куда вы с Мироном приглашены.

У меня внутри что-то сжимается.

– Я… – я замолкаю, подбирая слова. – Я не уверена, что хочу туда ехать.

– Ева, – она сразу становится внимательной. – Что-то случилось?

Я смотрю на стену напротив. На светлое пятно, где раньше висела наша общая фотография.

– Просто устала, – говорю я. – Хочу побыть дома.

– Нет, – отрезает Лера. – Ты уже неделю молчишь. Я за тебя переживаю. Приезжай, я тебя жду. Мы обещали встретиться тут еще месяц назад!