Аметисса Грэсс – Корона Золотого леса (страница 10)
Встала с постели на твердую землю. Сделала шаг, затем ещё один. Деревья оставались неподвижны, но сколько бы я не шла, ни одно не стало ближе.
Сзади что-то треснуло.
– Кто там? – вскрикнула я, но никто не ответил.
Что-то мелькнуло в тени между стволами. Я резко повернулась – никого. Но сердце уже грохотало в груди, как барабан. Я оглянулась – кровати больше не было. Ничего не было. Только деревья. Лес.
Лес смотрел.
Внезапно в памяти всплыли слова Королевы:
Я шла. Не зная, куда иду. Просто потому, что стоять было страшнее. По ощущениям я прорывалась сквозь незастывший пудинг. Темнота обхватывала меня. Она была вязкой и липкой, я почти физически ощущала, как она хватает меня за лицо и плечи. Под ногами мягко пружинила трава, но каждый шаг отдавался в висках тяжёлым ударом. Лес не шептал – теперь он молчал. И от этого становилось только хуже. Будто он наблюдал. Ждал. Что-то готовил.
Я не знаю, как долго я брела – время здесь не имело смысла. В какой-то момент я остановилась. У меня сбилось дыхание, как бывает, когда бежишь зачётные круги на парах по физической культуре. Вот только я не бежала. Мне не хватало воздуха. Липкая темнота заползала в ноздри вместе с ним и не давала дышать.
Или мне это только казалось.
Краем глаза я уловила движение. Слабый, будто кто-то нёс свечу за мутным стеклом, свет. Я пошла за ним. Он двигался быстрее, пришлось ускорить шаг. Свет усиливался. Пока не лопнул. На секунду снова стало темно, а затем я различила фигуру вдалеке.
Я побежала вперёд, и фигура двинулась мне навстречу. Вначале я наткнулась на завесу. Тонкую и колышущуюся, как вода.
Я подошла ближе и увидела себя.
Зеркало?
Передо мной стояла моя копия. Те же распущенные рыжие волосы, та же высокая плотная фигура, те же серые глаза. Я подняла руку – она тоже. Я наклонила голову – и она тоже. Но… потом всё изменилось.
Девушка на другой стороне продолжала стоять, даже когда я опустила руку. Она смотрела на меня чуть прищуренно, губы скривлены в полуулыбке. И в этой улыбке было что-то неприятное. Надменное. Жестокое.
Я сделала шаг назад. Она – вперёд.
– Кто ты? – выдохнула я.
– Разве ты не знаешь? – её голос был точь-в-точь мой. От этого стало жутко. – Я – та, кем ты могла бы быть. Кем не стала. Я – ты, только настоящая.
Настоящая? Но кто тогда я? Это ведь я настоящая! И я пришла сюда, чтобы… чтобы?
– Это… иллюзия, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Ах, правда? – фальшиво удивилась она. – Тогда почему ты дрожишь? Почему сердце у тебя в пятках? Почему внутри тебя всё сжимается, когда ты видишь меня?
Я не ответила.
Она шагнула вперёд, сквозь зеркало, которое исчезло, как мираж, растворившись в воздухе. Теперь мы стояли лицом к лицу, без преград. Она была выше, или же так казалось, потому что она иначе держалась. С прямой спиной и тяжелым взглядом. От неё исходила сила, которую я не чувствовала в себе.
– Потому что я говорю правду. Я – то, что ты боишься признать. Умная. Сильная. Жестокая. – Она сделала шаг ближе, и я отступила. – Я бы не бежала. Я бы не жаловалась. Я бы не цеплялась за мальчиков, чтобы меня спасли. Я бы взяла власть. Сразу.
– Мне не нужна власть, – прошептала я. – Я пришла не за этим.
– А зачем ты пришла, Шарлотта? – в голосе было презрение. – Даже ты не знаешь. Тебя просто подтолкнули. Маленькая пешка, загнанная в лес, где все ждут, что ты станешь кем-то. Спасительницей. Ключом. Вестницей. Ха! Да ты путаешься в собственных шнурках, а они возлагают на тебя пророчества.
Я покачала головой. Но её слова впивались, как занозы.
– Никчёмная, – повторила она. – Ты никчёмная. Даже бабушка это знала. Потому и молчала.
– Нет, – выдавила я. – Это не правда.
– Правда. Ты жалкая. И ты это знаешь. Ты слабая, Шарлотта. Ты не выдержишь. Тебя разорвёт.Ты слабая. Ты жалкая. Ты хотела, чтобы за тобой пришли. Ты надеялась, что тебя спасут. Ты даже не понимаешь, зачем ты здесь.
– Замолчи!
Я сделала шаг назад. Потом ещё. Но она двигалась за мной, не отводя взгляда. Я споткнулась о корень, почти упала – и в тот момент она схватила меня.
Её пальцы вонзились мне в плечи. Лёд. Давление. Боль.
– Посмотри на меня! – выкрикнула она. – Посмотри, кто ты на самом деле!
Я рванулась вперёд, сама не зная зачем. Я хотела заставить её замолчать. Хотела закрыть её поганый рот. Она ударила меня. Резко. Тяжело. Меня отбросило на землю – в воздух взлетели листья и пыль. Я вскрикнула. Схватилась за бок. Она шагнула ко мне, и её лицо теперь вовсе не было моим. Оно становилось чужим, искажённым, как отражение в кривом зеркале.
– Тебе не место здесь, – прошипела она. – Беги. Или я сотру тебя.
Я зашипела от боли, вырвалась, отпихнула её обеими руками. Она пошатнулась, но не упала. А я – развернулась и побежала.
Бежала вслепую. Сквозь заросли, сквозь мрак, сквозь дыхание леса. Деревья шептали – но теперь их голоса были моими. Они повторяли:
Я закусила губу, чтобы не закричать…
Что я могла сделать против неё? Я даже не смогла возразить ей убедительно! Да она просто убьет меня!
Я бежала, спотыкаясь, цепляясь за ветви, пока лес не разомкнулся, и я не оказалась у большого раскидистого дерева.
Я бежала по дорожке бабушкиного сада. Той самой, по которой шла тем злополучным утром. Я выбралась?! Я выбралась! Всё закончилось!
Я дома. С бега перешла на шаг. Цветы цвели, как летом. Воздух пах лавандой, мёдом и свежестью после дождя. Сколько же меня не было?! Тропинка блестела, как будто её только что промыли.
Я сделала шаг вперёд. Ещё один.
– Лотти?
Я обернулась.
У фонтана стояла мама.
Живая. Настоящая. В том самом халате, в котором она встречала меня в кухне. Глаза – красные, как после слёз. Волосы спутаны. Она смотрела на меня, как на чудо.
– Мам… – голос задрожал. Я бросилась к ней, но замерла в нескольких шагах.
Она подошла сама. Коснулась моей щеки. И я почувствовала – тепло. Привычное. Родное.
– Ты вернулась, – прошептала она. – Наконец-то ты вернулась! Мы с бабушкой так переживали. Всё закончилось. Уйдём отсюда. Пойдём домой.
– Домой? – я покачнулась. – Но… я не могу. Я должна…
– Ты ничего не должна. Ты не обязана ничего доказывать этим существам. Они не люди. Они забрали тебя у нас!
Её голос дрожал.
Я вдруг захотела обнять её. Вернуться туда, где всё было понятно. Где любили. Где не требовали.
Но внутри, как слабое эхо, всплыло:
Ерин.
Я отступила на шаг. Потом на другой.
Я ведь не встретила его! Он обещал быть рядом, пока я сплю! Что же с ним теперь?
– Лотти? Что такое? – мама обеспокоенно вглядывалась в моё лицо.
– Там… там остался мой друг. С ним что-то случилось, его не было, когда я проснулась…
– Лотти, послушай, милая, там не может быть друзей. Нельзя доверять фейри. Пойдём домой, бабушка всё тебе объяснит…
– Ты не моя мама, – сказала я. Голос сорвался.
– Что? – она замерла. – Шарлотта, что ты…
– Это всё неправда. Ты бы не сказала так! Ты бы пошла со мной, чтобы помочь ему! Я не могу… я не должна уходить с тобой.