Амелия Шпилцпберг – Полукровка: Падшие Ангелы (страница 5)

– Не дергайся, девочка. – Выйдя вперед, товарищи обвязали Анисью металлическими нитями и сжали до крови. Один из сильнейших пустил поток магии ей в глотку и заставил связки онеметь. Его пронзительный взгляд метнулся на Джерри, что, колеблясь, все еще стоял у двери. Его тело подрагивало. Кадык дергался, а рука с трудом поднялась вверх. Между налитыми свинцом пальцами лилась магия. Медленно, но верно она приблизилась к щеке девушки и стала выжигать клеймо. Слово внутри метки на одном языке означало еду, на другом – изгнание, на третьем – жалкость. У него было много разных смыслов, но ни один не нес ничего хорошего. Еле дыша, Джерри не заметил, как вдруг его рука от страха сорвалась вниз, к девичьей груди. На нежной розовой коже он продолжал выжигать клеймо, чуть ли не плача. Нельзя было останавливаться. Одна слабость, и с его хорошей жизнью будет покончено... Оставшиеся годы Сантана проведет в трущобах. Он весь покроется смрадом и утонет в грязи. Для его детской эгоистичной души это была самая страшная участь.

– Сантана, а ты неплох. Уверен, с ними мы повеселимся точно так же, – усмехаясь, товарищ кивнул головой на стоявших у лестницы полукровок. Они только спустились, крадясь тихо и держа мечи в руках. Им не удалось произнести и слова, как магия военных свела судорогой глотки каждого из них. Мечи, ножи и сабли взметнулись в воздух. Одни, что под контролем магии, оставили на чужих лицах страшные метки. Другие прошли через одежду и вонзились в стены, припечатав к ним полукровок. Военные не робели, наносили на их лица огромные кровавые клейма. Джерри Сантана не отставал, несмотря на стоящие в глазах слезы, выжигал метки на самых нежных местах. Боль полукровок была неизмерима. Многие из них пытались вырваться с помощью магии, но их тут же сковывала чешуя.

Пока дом старика тонул в крови, над дворцом сгущались тучи. У самого неба на балконе стоял король. Его бледные широкие ладони сжимали перила. Плечи были расправлены, а вьющиеся серебристые волосы колыхались от ветра.

– ЦУИ… Бесчестные сумасброды. Решили очернить святую землю, лишь бы не замарать свою честь. Я должен был знать… – сжавшись, Его Высочество Уэйн Росс опустил голову. Даже сейчас, когда глотки его народа онемели, он мог слышать их страдания. Но они не вызывали у него ни капли жалости. Только отвращение.

– Уэйн, – тихий голос жены Келли и ее скользящие руки на его плечах подарили королю минуту покоя. Хмурые светлые брови опустились, а скулы стали чуть мягче. Эта женщина, не менее коварная, чем Уэйн, приручила его, как цирковое животное. Ей достаточно было одного слова, чтоб весь мир пал у ее ног.

– Все становится сложнее. Неважно, что подумают жители, моих это рук дело или ЦУИ, они в любом случае будут разгневаны на короля. Этот проклятый договор… погубит нас. – Закрыв лицо руками, Уэйн судорожно выдохнул и вновь сжался.

– Ты все еще можешь разорвать его. И тогда ничто не помешает нам заключить договор с...

– Молчи, – вздрогнув, Келли недовольно сморщилась и посмотрела куда-то вдаль, – уже все сделано. Одно левое движение, и жители обо всем узнают. ЦУИ не станет мешкать.

– Вспомни, Уэйн, мы ведь смогли побороть даже основателей этого места. Неужели нам суждено сдаться чужакам? – ее голос, полный отвращения и надежды, заставил короля ненадолго выпрямиться.

– Мертвая Гавань стала ловушкой для нас, Келли. Мы не можем воевать здесь. Однако и прохлаждаться тем, кто завел нас в это, мы не дадим. – Вслушиваясь в тихое воркование, Уэйн до боли сжал кулаки. – Клянусь, Келли, они сгинут. Все до одного.

Медленно, но верно тьма покинула Святую Лагуну. Солнце вновь осветило улицы. Его озорные лучи прокрались между штор и коснулись сонных лиц. Все вокруг сверкало от чистоты, не слышалось ругани. Но голодная тьма все равно поглощала это место, души ее жителей и королей. Спасительное воркование не звучало тем утром, оставив Святую Лагуну во власти грехов.

Глава 5

В мастерской ЦУИ стоял запах металла. Там плавили новые лезвия и точили уже старые. Их оружие повидало не мало боев. Царапины на саблях, как шрамы на телах солдат, прибавляли оружию уважения. Кузнецы с особой любовью ухаживали за ним и каждый раз задумывались, сколько жизней эти лезвия спасли и унесли. Самым юным мастерам было тяжело от таких мыслей. Печаль и радость боролись в их не окрепших душах и причиняли боль. Но со временем и к ним пришло смирение. Мастера перестали печалиться и даже с гордостью продолжили дело своих семей. Им хотелось верить, что хорошее оружие поможет закончить войну поскорее, и бесчисленным смертям придет конец.

Появившись посреди мастерской, Локи вздрогнул от внезапных криков со всех сторон. Женщины оставили оружие на столах и тут же бросились за охраной. Неопытные мастера выронили лезвия из рук, отчего те упали на пол и совсем испортились. Всех охватила паника, даже мужчин, что медленно наступали на Локи с оружием в руках.

Вдруг с лестницы послышался топот. Кто-то не спеша спускался в мастерскую и столкнулся с бегущими наверх женщинами.

– Тихо! Остановитесь. С чего вы все побежали наверх? – девичий решительный голос пронзил сердце Локи. На его разум опустился туман. Ему казалось, это был самый сладкий сон.

– Чужой! – истошно крича, женщины пробивались наверх, но, не слушая их, девушка спустилась. Сперва на свету показалась ее белоснежная макушка. Шелковые волосы спадали на расправленные плечи. После лучи от пламени в печи коснулись ее лица и глаз цвета молодой травы. Когда они наконец встретились с чужими, малахитовыми, годами не тронутые губы сжались в тонкую полоску. Незнакомка, стоящая перед ним, была Локи роднее всех. Он отчетливо видел, как слезы застилали ей глаза. Девичье тело подрагивало, но натренированная стойкость не давала пошатнуться. Девушка, словно прикованная к полу, стояла и рассматривала Локи. Вдруг она сделала смелый шаг ему навстречу. На глаза попалась одинокая слеза на чужой бледной щеке. Ее вид будто выбил из девушки все сомнения, и она сорвалась с места. Женская грудь прижалась к мужской, одни руки сцепились вокруг чужой шеи, другие отчаянно сжали ровную спину. Наблюдая, как пульсируют вены на шее юноши, девушка пыталась поверить. Это не сон. Терпкий аромат его кожи она бы не спутала ни с чьим. Шрамы у чужого подбородка остались после их тренировок, а сам Локи за много лет не позволил себе оставить на ней ни царапины. Медленно перебирая ее белокурые волосы, он вспоминал, как тогда зарывался в них носом. От ее душистого, но не сильно приторного аромата его клонило в сон. Ощущение мягких волос между пальцами успокаивало. Его идиллия вновь была рядом, теперь уже наяву.

– Сильвия… – ее имя на языке ощущалось как счастье. Душа, истерзанная годами разлуки, сжималась до боли. Локи сдался и забыл обо всех вокруг, будто в тот миг для него существовала только Сильвия Латшон.

– Не здесь. – Чувствуя, как содрогается его тело, она понимала, что еще немного, и слезы хлынут из малахитовых глаз. Вокруг были люди. Напуганные и не понимающие. Отстранившись, Сильвия вытерла слезы и повернулась к ним.

– Не бойтесь. Этот человек – мой гость. Джеймс уже много лет говорил о нем совету, и вот наконец Локи Фарстад здесь. – Удивленно раскрыв глаза, кузнецы не могли поверить ее словам. Принц, слывший мертвым столько лет, жив. Как говорили в 9 мирах, с ним уже такое было, и не раз. Однако за 5 лет каждый успел поверить в его гибель.

– Успокоились? – нахмурившись, одна из женщин сложила руки на груди. – Если да, быстро за работу, лентяи! Нечего глазами хлопать! А ты подойди, Сильвия.

Пока мастерская вновь наполнялась ароматом металла и паром от печи, ее взгляд бродил по телу Фарстада. Он был красив и статен. Но сплетни о его безумии разлетелись по Вселенной очень давно и остались в памяти. Невозможно было смотреть на Локи и не думать о том, что он сделал. Ни самому юноше, ни его чувствам не было веры. Женщину пугало и настораживало все, что выходило за грань спокойствия, в особенности его не пролитые слезы. Именно они когда-то подтолкнули юношу вниз, в чертоги безумия.

– Меч Джеймса готов, миссис Литс? – вздрогнув, женщина посмотрела на уже стоящую рядом Сильвию. Вечная свежесть в ее образе напоминала ей, почему все мужские сердца принадлежали девушке. Там, где она, даже посреди самого страшного бедствия цвела жизнь. И будет всегда.

– Конечно. А свой кинжал ты поточить не хочешь? – усмехнувшись, миссис Литс осторожно взяла в руки меч и протянула Сильвии.

– Я сама, спасибо, – с вежливой улыбкой на лице она опустила оружие в ножны и поднялась по лестнице. Все это время взгляд Локи был прикован к ней. За долгие годы разлуки она стала примером изящества и решимости. Каждый ее изъян добавлял ей живости, интереса. За время заточения в Забытье Локи было невыносимо приятно и больно наблюдать за ней со стороны. Теперь же он мог принести в ее жизнь толику радости. Однако боль прошедших лет никогда не была забыта.

– Прекращай так на меня смотреть. А то твои глаза скоро высохнут, – тихо смеясь, Сильвия спокойно шла вдоль коридоров ЦУИ к своей комнате. Ее колкое замечание заставило Локи отвести взгляд и подметить удивительную внешность ЦУИ. Там не было углов, только одна белоснежная стена, тянущаяся вдоль всего пространства. Над головой сиял огромный сгусток света. Он заменял собой любые фонари и люстры. Вспоминая мастерскую, Локи убедился, что там их тоже не было. Только такой же сгусток света и лучи от пламени в печи.