Амелия Шпилцпберг – Полукровка: Падшие Ангелы (страница 4)

– Вы очень необычный человек, юноша. И такие люди никогда не приходят сюда случайно. Возможно, сама Судьба привела вас в это место. – Удивляясь его догадливости, юноша медленно кивнул и посмотрел ему в глаза.

– Мне нужно попасть в ЦУИ. Там работает один дорогой мне человек. Возможно, он сможет сделать что-то для вас. Только помогите мне увидеть его.

– Но вам туда нельзя! ЦУИ не станет даже говорить с мнимым преступником. Да и не попасть туда никак. Только люди оттуда могут вас провести. – Запротестовав, девушка не заметила, как стала говорить слишком много и открыто. Для молодой уже замужней особы в Святой Лагуне это было непростительно. Будь рядом кто из высших кругов, ее бы ждал страшный позор.

– Анисия, иди к себе, – смерив ее взглядом, старик заметил, как ее округлое лицо мгновенно покрылось румянцем. В это время сердце Локи беспощадно щемило от понимания, как сильно эта особа напоминала ему Сильвию. Когда-то давно, в их юности, она вела себя точно так же. Не справившись с душевной болью, юноша вновь посмотрел на старика и вздохнул.

– Простите, но я должен попасть туда любой ценой. – Не дождавшись ответа, он почтительно склонил голову и поспешно скрылся за дверью. Избитая душа истошно кричала в тоске по любимой. Больше нельзя было терпеть и ждать. Эти военные люди стали его первым, а может, и последним шансом. Понимая, что ему еще предстоит найти Принцессу Полукровок, Локи просто не мог терять время. Солнечный город, стоящий на водной глади, встретил его теплом и свежестью. Несмотря на фальшивость лиц вокруг, там тоже можно было найти надежду. Именно она тогда вела юношу все дальше в глубь города. Но шли часы, начинало темнеть, а военные люди будто исчезли. Стерев ноги в кровь, Локи устало облокотился о стену ближайшего дома и вздохнул. Сердце бешено колотилось в груди, а по лбу стекал пот. Вдруг откуда-то со стороны послышался тихий топот. Вяло повернув голову, юноша понадеялся, что это то самое существо, что встретило его и девочку. Его тело машинально оттолкнулось от стены и повернулось на звук, как вдруг с тихим свистом в спину что-то вонзилось. Глаза юноши удивленно раскрылись, пока по его коже около раны стала расползаться чешуя. Плотно сковывая, она заставила его упасть на колени и ощутить дикую тяжесть. Когда чешуей стала покрываться его грудь, дыхание превратилось в непосильную муку. В это же время медленными грациозными шагами военные люди приблизились к Локи со всех сторон.

– Значит, ты хотел попасть в ЦУИ, – встав прямо перед ним, мужчина, что ругался со стариком, презрительно хмыкнул, – жаль, но мы должны провести наказание здесь и сейчас. Незачем тебе тревожить мисс Латшон.

Глаза Локи расширились в страхе и удивлении. Его тело содрогнулось, медленно привыкая к тянущей боли. У юноши все еще оставались хоть какие-то силы, чтобы бороться. Его любовь была в тот момент так близко. Хватило бы простого мирного разговора с военными, и она бы уже оказалась в его объятьях.

Видя, как Локи раздумывает и попутно расслабляется, мужчина не стал ждать. Он медленно кивнул своему подчиненному, пока его лицо оставалось непроницаемым.

На пути к своей любви юношу ждало очень много боли и страданий, ведь те, кто не имеет счастья, никогда не отдадут его другим.

Глава 4

Посреди узкой темной улицы кто-то кричал. В унисон со страшными воплями звучало приятное воркование. То умолкая, то вновь раздаваясь в голове Локи, оно успокаивало. Смирение медленно захватывало его душу, но страх как часть всего живого не отступал. Слабости, которые юноша приобрел, покинув Забытье, напоминали изъяны начинающих магов. У них не было крепкой связи с магией, власти над ней. Они существовали будто отдельно друг от друга. Человек стремился к одному, его силы – к другому. И это обоих сильно ослабляло. Они совсем друг друга не знали и в нужный момент не могли помочь. Тогда Локи буквально родился заново и ничего сделать не мог. Чешуя поглощала его целиком и в первую очередь стремилась убить не юношу, а магию. Вся энергия, исходящая от этого смертоносного оружия, измывалась над ней. Силы Локи гасли, а он никак не мог помочь. Глупо было говорить, что сама магия до невозможности сильна. Это так, только когда она свободна. А в теле мага это просто глупый зверь, которого легко поймать. У него нет разума, только инстинкты. Пользуясь этим, чешуя безжалостно подтравила сознание Локи и устремилась к беспомощной магии. Все это было до невозможности больно. Тело ослабло, и, кажется, даже его божественная сущность ушла. Но вдруг воркование стало громче. Тьма покрыла всю улицу, забравшись даже в окна высоких домов. Локи показалось, что вокруг него связывается невидимая петля. Неужели это Смерть?

– Командир, чешуя слабеет! Я уже не чувствую его магию, как раньше. – Трясясь от страха, молодой военный попытался собраться и магией вернуть чешуе прежнюю силу. Но без толку. Она будто больше не касалась Локи, хотя с виду плотно обвивала его тело по самое горло.

– Проклятье… Значит, придется по-другому. Держи его! – Схватив свою саблю, командир занес ее над головой виновного и уже намеревался опустить. Он чувствовал, как стремительно его подчиненный отпускает магию чешуи и пробуждает свою, природную. Но этого не хватило, чтоб сковать Локи окончательно. Казалось, несколько измерений на мгновение слились в одно и тут же разделились. Резко опущенная сабля вонзилась в пустую землю с диким треском, и командир с трудом устоял на ногах. Его ослабший подчиненный лежал неподалеку, отброшенный магией. Стыд душил его, а страх затуманил глаза.

– Как ты посмел? – голос командира был похож на шипение, когда он, не выпуская саблю из рук, приблизился к юноше. Того дико била дрожь, глаза щипало от соленого пота. Он попытался отползти, но чужой сапог тут же прижал его за горло. Теперь командир стоял прямо над ним.

– Стойте! Не надо, не делайте этого! Клянусь, я не знаю, как так вышло, я держал его! – морщась в ответ на отчаянные вопли, он надавил сапогом на чужую шею. Уже через пару мгновений вместо криков послышался хрип. Молодые худые руки обхватили мужскую ногу и пытались оттолкнуть, но безуспешно. Казалось, командир готов был задушить его здесь и сейчас. И никто не посмел бы ему перечить.

– Отродье. – Сапог пропал с чужой шеи, и юноша наконец смог свободно дышать. Его истошный кашель был слышен повсюду. Тьма, покрывшая улицу, медленно наполняла всю Святую Лагуну. Это была редкая ночь без света, Луны и звезд.

– Прошу вас… Командир, простите меня! – Приподнявшись с земли, юноша вновь рухнул на колени и схватился за чужую штанину.

– Поздно, – взяв его за волосы, командир поднял его на уровень своих глаз, – сейчас ты пойдешь и разберешься с каждой полукровкой в том доме. А после и в городе. Ни одну не оставишь без наказания, неважно, мужчина это, женщина или ребенок. На всех их лицах должны быть клейма.

– К-командир! – судорожно дыша, жалкий подчиненный не мог поступить так со своими собратьями.

– Это послужит хорошим наказанием и для тебя, сержант. Может, теперь ты поймешь, что пора забыть о своем полукровии. – Наклонившись чуть ближе, командир опустил руку на чужое плечо. – Важно только одно. Ты служащий ЦУИ. И на твоей совести его честь.

Чужие слова медленно изничтожали молодую душу. Юноше казалось, что все совсем не так. Не могло ЦУИ забрать его сущность, ведь он был таким же полукровкой, что нуждался в защите! Но не теперь, когда весь его шкаф был заполнен военной одеждой. От милого Джерри не осталось ничего. На его место пришел сержант Сантана. И жил он всегда по уставу ЦУИ. Никакой жалости, только справедливость. Все его попытки быть именно таким с треском провалились. Изъяны тела выдавали всю слабость души. И теперь ее хотели справедливо уничтожить, не жалея никого.

Когда командир исчез, юноша посмотрел на своих товарищей. Глазами он будто умолял прекратить этот ужас, но все молчали и лишь качали головами. Вскоре их силуэты исчезли во тьме. Военные сапоги хлюпали о водную гладь. Дул прохладный ветер. Джерри Сантана чувствовал взгляды на своей спине и понимал: ошибиться нельзя. Если он вновь проявит слабость, товарищи его уже не пожалеют, набросятся, как гиены, и разорвут в клочья. Они сорвали бы с него военную форму, оставили клеймо на лице и бросили в грязь к другим полукровкам.

Из этих страшных мыслей юношу вырвал загоревшийся в окне свет. Кто-то в доме старика проснулся, спустился и зажег свечи на кухне. Не решаясь подойти ближе, Джерри пытался издалека разглядеть не спящего. Вдруг на его плечо упала чужая рука и крепко сжала.

– Медлить нельзя. Полукровки прыткие, кроме этой, нас могут почувствовать другие. Идем, пока они еще не готовы. – Словно змей, товарищ Сантаны опустился к его уху. – Или ты робеешь?

Сердце в груди Джерри бешено колотилось, и он, сжимая челюсть, гневно сбросил чужую руку с плеча. Ему хотелось ударить товарища, но одно лишнее движение могло стоить ему жизни. Вдохнув поглубже, Сантана встряхнулся и мигом оказался у двери. Магия, льющаяся из его пальцев, тонкими нитями пробралась в замок. Уже через пару секунд на военных вылился домашний тусклый свет. Около столешницы стояла Анисья и пила сладкое молоко. Перед ее глазами все еще мелькал тот незнакомец-полукровка. Если бы она только знала, что это сам Локи Фарстад. Ее сердце бы забилось еще чаще под гнетом его власти. Для бедной невольно выданной замуж девушки принц был сущей мечтой. Но после этой ночи ее уже никто не касался... Распахнувшаяся дверь и ветер с улицы выбили ее из колеи. Чашка с треском рухнула на пол, а молоко тонкой струйкой полилось по сырому полу.