Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 26)
— Теперь я волнуюсь ещё сильнее.
— А как моя мама? — ловко сменил тему Мот.
Он чуял: стряслось что-то страшное, но тайна ускользала. Даже Клавдия Ивановна, которая точно всё знала, не раскололась. Когда Мот зашёл в их с матерью квартиру за вещами после клуба, он остолбенел: дом в хаосе, следы явной борьбы. Кто посмел? Он докопается.
Мать молчит, твердит: всё в порядке. Лев не комментирует.
— Нет поводов для волнения! — отрезал капитан Смирнов.
И вдруг раздался родной, нежный голос матери:
— Мотя! Привет, родной. У нас всё хорошо. Скоро увидимся. И смотри мне: нашу девочку не обижай… — весело рассмеялась она, вызвав у парня ответную улыбку.
Кажется, у неё и правда всё в порядке. Капитан молодец!
— Ну всё, пока! Не будем отвлекать. Мариночке привет.
— Они что, сейчас вместе? Лиза, они… — на фоне возмущённо запыхтел отец Марины, явно ошарашенный.
— Пока, пока, дорогой… — весело рассмеялась мать и первой сбросила вызов.
Не удивлюсь, если пошла успокаивать своего капитана.
Маринка спала, как младенец. Даже если бы над ухом засвистел котёл, ничего бы не услышала. Всё же в их доме режим был. С отцом до рассвета телевизор не смотрели. И всё же какая ночь — незабвенная! Как волнует её сердце присутствие этого парня рядом. Она боится признаться себе: втрескалась по уши. Глаза ещё не открылись, а улыбка уже растянулась до ушей…
— Эй, Мякиш, смотри, нашу спящую красавицу надо будить. Без волшебного поцелуя не обойтись, — где-то рядом послышался шепот парня.
Маринка зажмурилась сильнее, вся обратившись в слух. Шаги парня эхом отдавались в ушах. Сердце рвалось из груди. Сейчас случится приступ счастья! Не выдержав, она сама вытянула губы трубочкой, ускоряя миг.
Что-то мокрое коснулось губ — и девушка распахнула глаза.
Прямо перед носом торчала моська ежа. Он миленько сидел в ладонях парня, который смеялся во всю глотку. Принц, называется! Только и умеет, что издеваться над девичьим сердцем.
— Пошли вон! Освободите покои спящей красавицы, нахалы! Ладно этот мужлан ничего не смыслит, но ты, Мякиш, как мог? Это я тебя от голодной смерти спасла, приютила. Вкусняшки покупаю… Предатель!
Демонстративно медленно встав с кровати, Маринка потянулась, встав на носочки. Поза откровенно выставляла напоказ все изгибы тела, обнажая ещё больше нежной кожи — и приворожила эти синие глаза напротив.
Вот так-то, принц. Нечего девочку обламывать.
Радовалась Мотя недолго. Как почувствовать себя победительницей, когда тебя мертвой хваткой прижали к кровати под сильным, натренированным, красивым, горячим телом? Остаётся только сдаться — и упиваться наслаждением.
Эпилог
Лев и Лиза носились по супермаркету как угорелые. Выбраться за покупками удалось лишь за несколько часов до Нового года.
Лиза пробежала глазами по списку:
— Вроде всё, ничего не забыли.
— Я думал, это никогда не закончится. Ты полмагазина скупила, женщина!
— Не ворчи, дорогой. Поехали. Мне еще нужно столько всего приготовить.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! — хохотнул Лев.
Они сложили пакеты в багажник и сели в машину.
— К тебе или ко мне? — едва сдерживая улыбку, спросил он.
— Не начинай, — Лиза закатила глаза.
Они до сих пор не договорились, где будут жить вместе, поэтому продолжали играть в шпионов, украдкой забегая друг к другу в гости.
— Лёва, разворачивай! — неожиданно вскрикнула Лиза, напугав капитана. Её глаза, круглые, как блюдца, не выражали никаких эмоций, и прочитать её мысли было невозможно.
— Что случилось, женщина? Заранее предупреждаю, я никуда больше сегодня не поеду и уж тем более не сверну обратно в этот адовый коллапс. — Мельком взглянув на спутницу, Лев мысленно усмехнулся. — Так что стряслось?
— Я кое-что забыла купить.
— Без этого никак?
— Не знаю даже. Это была Томкина идея, и я обещала, что мы обязательно попробуем сделать это на Новый год. Пабабабам — вот и он, Новый год. Тома обидится.
— Этого нельзя купить в магазине у дома? — сжав пальцы Лизы свободной рукой, Лев старался не сводить глаз с дороги.
Внезапно погода испортилась. Настоящая буря. И так всегда. Практически до самого Нового года погода словно забывает о зиме, а под самый бой курантов наступает апокалипсис. Это, конечно, круто и красиво, когда сидишь дома, в тепле, и любуешься из окна. Но точно не в машине, толкающейся в пробке.
— Боюсь, что нет, Лёвка.
— Так, дай пораскинуть мозгами. Это точно что-то несъедобное. После последней поездки твоей безбашенной подругой за моря-океаны, это может быть только язык анаконды или тараканьи потроха.
Секунда молчанья, как вдруг Лиза разразилась громким смехом, её буквально трясло. Лев говорил это с таким чувством отвращения, кривя губы, словно его сейчас стошнит прямо на приборную панель. Он был так близок к правде, что вся ситуация казалась ещё комичнее.
— Что? Я угадал? Фу! Лизка, давай скажем им, что мы внезапно умотали на дачу и отметим Новый год без них?! Умоляю, я не выдержу.
— Капитан, вы что, не в состоянии проглотить салат из осьминогов? Ну, капитан Смирнов, я думала, в вас больше отваги и безумия, — веселилась Лиза, смахивая слёзы смеха.
Оставшийся путь до дома был тернист, и приключения на этом не закончились. Уже сворачивая в свой район, Лиза увидела ёлочный базар. Ёлку они тоже приобрели.
В общем, поход по магазинам занял почти полдня. А ведь ещё столько дел, с ума сойти. Лев особо не переживал. В четыре руки они быстро справятся. Да и счастье ведь не в количестве еды на столе.
— Лизок, звони нашим, пусть спустятся и помогут со всем этим. Ёлку уж точно не мне, старику, тащить… — Лиза счастливо улыбнулась, слушая нарочито недовольный тон своего мужчины.
И хотя он всё ещё никак не мог смириться с тем, что его единственная любимая дочь влюблена по уши в соседа по квартире, он всё равно держался молодцом. Матвей, правда, в последнее время ходил будто безымянный, лишь в качестве Лизиного сына. Лев, казалось, в одночасье забыл, как того зовут. Иногда это выглядело весьма комично. Но она нутром чуяла: Лев уже снял броню, просто держит лицо до конца, чтобы не выдать истинных чувств.
Не раздумывая ни секунды, Лиза написала сыну сообщение с просьбой спуститься к подъезду и помочь с покупками. Ответ прилетел моментально:
— О, а чего это наш пионерский отряд в такую погоду у подъезда забыл? Совсем бабки очумели!
— Лев! — укоризненно, но с улыбкой посмотрела на него Лиза.
— Ну а что. Погода, посмотри, какая! Небось, опять что-то случилось такое, что требует срочного совета. Никакие катаклизмы им не помешают. Вопрос жизни и смерти. Давай пройдем мимо, сделаем вид, что не заметили их.
— Кто — мы? Не заметили?
— А что?
— Капитан Смирнов, хотите, чтобы на вас порчу навели?
Усмехнувшись, Лев застегнул пуховик до самого верха, натянул капюшон и неохотно покинул тёплый, уютный салон автомобиля. Не успел он обойти машину и отпереть багажник, как услышал за спиной нетерпеливый голос:
— Лев Александрович, Лев Александрович, мы вас ждали. У нас ЧП.
— Ну ещё бы! — буркнул себе под нос Лев, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. Обычно он такого не практикует. Но эти старушки кого угодно доведут.
— Левушка, миленький наш, одна надежда на вас, — не унимались старушки, приближаясь и, словно ненароком, почти касаясь его плечами, взяли его в кольцо. Окружили. Он, впрочем, даже вручил им пару пакетов, этим полным энергии и сил женщинам преклонных лет. Но те были так поглощены своим ЧП, своим неотложным делом, что даже не заметили ничего.
— Что случилось, дамы? — вынужден был нарушить тишину капитан. В этот миг к нему подошла Лиза и, словно пытаясь успокоить дикого зверя, погладила его по загривку, когда он, наклонившись к багажнику, тяжело вздохнул. Он уже знал – просто так его не отпустят. Придется разбираться и утихомиривать этот пенсионерский отряд.
— Настоящая катастрофа! — нараспев воскликнули старушки, заставив Лизу вздрогнуть, а Льва — раздражённо усмехнуться.
«Началось», — мелькнуло у него в голове.
Но ответить он не успел, взгляд обоих привлёк вход в подъезд. Оттуда, держась за руки и весело о чём-то споря, появились его драгоценная дочь и Лизин сын.
Лев не мог не заметить, как лучились глаза его дочери, как с любовью она смотрела на соседского парня, будто тот был центром вселенной, главным и единственным мужчиной на планете. И как бы это ни звучало, Лев не мог злиться. Он не имел права. Ведь парень смотрел на его дочь так, как может смотреть лишь тот, кто погряз в любви с головой, по самое не балуй.