Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 22)

— Валера, уходи. Сейчас Льва позову и…

— Не тут-то было. Уехал твой любовничек, я сам видел. Но о нём мы поговорим позже, жёнушка. А сейчас заходи, не устраивай представление для соседей. Давай-давай. — Не дожидаясь ответа, Валера нагло ворвался в квартиру.

Уже почти захлопнув дверь, Лиза заметила за углом, у лестницы, Клавдию Ивановну. Лишь губами она успела прошептать пожилой женщине: «Помогите», прежде чем Валера со всей злости захлопнул дверь.

— Ку-ку! Попалась?

19

Лев завершил звонок и шумно выдохнул. Последние штрихи в подготовке свидания были завершены. Теперь оставалось набраться терпения и дождаться вечера — но это было самым сложным. Стоило воображению нарисовать ужин в ресторане и номер в отеле, как тело тут же предательски отзывалось на каждое видение.

— Ох, женщина, что же ты со мной делаешь! — Лев прикрыл глаза, но перед мысленным взором тут же всплыл образ Лизы.

Закрыть глаза было плохой идеей — это не помогало отвлечься, а скорее наоборот. Как в калейдоскопе, сменялись картинки прошлого вечера: ласки, поцелуи, податливое и такое желанное тело. Смирнов тряхнул головой, стараясь прогнать наваждение, чтобы окончательно не «сорвало крышу» и он не бросил всё, умчавшись домой.

— Лев Александрович, у меня к тебе разговор, — в кабинет вошел начальник.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Слушаю, Иван Михайлович.

Телефон в кармане Смирнова завибрировал. Он быстро вытащил его и, увидев имя Клавдии Ивановны, нажал «отбой».

— Ты не знаешь, что случилось с нашей Ритой? Сегодня отгул попросила и принесла заявление о переводе. Говорит — семейные обстоятельства. Ты не в курсе, в чем дело?

— Нет, к сожалению, ничем не могу помочь, — ответил Лев, слегка помешкав.

Телефон снова задрожал в кармане, заставляя Смирнова нервничать.

«С чего вдруг Клавдия Ивановна так настойчиво звонит?» — пронеслось в голове.

— Вот и мне ничего не пояснила, — вздохнул начальник. — Только очень просила подписать заявление. Конечно, подпишу, я что, тиран какой? Но где мне теперь такого специалиста найти... Ох, пришла беда, откуда не ждали.

Иван Михайлович поднялся со стула:

— Ладно, не бери в голову. Работай. У тебя-то как жизнь?

— У меня? Всё прекрасно, — искренне ответил Лев.

— Рад слышать. Ну, не буду больше отвлекать.

Едва за Иваном Михайловичем закрылась дверь, Смирнов схватил телефон, собираясь набрать номер соседки, но Клавдия Ивановна его опередила.

Лев даже не успел сказать «алло» — женщина тараторила без умолку, и её слова, словно дротики, втыкались в Смирнова. Но он не чувствовал боли — только страх. Животный, липкий страх за Лизу сковал его тело и отозвался резким уколом в самом сердце.

— Лев Александрович, поторопитесь! — только и успела выкрикнуть соседка.

— Уже еду! — ответил он и сбросил вызов.

Лев не помнил, как вылетел из здания и оказался за рулем. Город превратился в размытое пятно. Он вдавил педаль газа в пол, игнорируя рев мотора и возмущенные гудки других водителей. Руки на руле одеревенели, а пальцы побелели от напряжения. Пока он мчался домой, в голове то и дело всплывали жуткие картины того, что могло ожидать его в шестьдесят девятой квартире. Горло перехватило спазмом, дышать становилось всё труднее. Он отчаянно пытался прогнать жуткие картинки, но в ушах набатом били слова Клавдии Ивановны:

— Он ворвался в квартиру и захлопнул дверь! — голос соседки до сих пор стоял в ушах. — А Лиза бледная вся, испуганная... просила помочь, но я не успела. Окаянный! Это её муж. Бывший муж, я уверена в этом!

Лев ударил по рулю ладонью, выкрикивая имя Лизы в пустоту салона. Каждый красный сигнал светофора казался личным оскорблением, каждой секундой промедления он рисковал опоздать навсегда. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы успеть. Только бы не опоздать».

Лев доехал до дома как в тумане, не помня ни бешеной скорости, ни пролетавших мимо перекрестков. Каждая секунда в лифте ощущалась как удар по нервам. Цифры на табло сменялись мучительно медленно, словно издеваясь над его спешкой. Когда двери наконец скрежетнули и разошлись, он первым делом услышал грохот.

Клавдия Ивановна, раскрасневшаяся и взъерошенная, исступленно тарабанила кулаками в дверь шестьдесят девятой квартиры.

— Лиза! Лизонька, открой! — кричала она, срывая голос.

Увидев Льва, она всплеснула руками, и в её глазах мелькнула смесь облегчения и ужаса.

— Лев Александрович, родненький, быстрее! Там тихо... Совсем тихо стало! Я боюсь за Лизоньку, — запричитала она, отступая в сторону и освобождая ему место у двери.

Лев на мгновение замер перед запертой дверью, борясь с желанием просто вынести её плечом. Но в голове всплыло воспоминание: Лиза, смущенно улыбаясь, протягивает ему дубликат ключей пару недель назад. «На всякий случай, Лев. Чтобы я знала, что ты всегда можешь войти».

Этот «случай» настал.

Пальцы Смирнова подрагивали, когда он выудил из кармана связку. Нужный ключ никак не хотел попадать в скважину, царапая металл накладки. Смирнов чувствовал, как в висках молотит кровь, заглушая причитания Клавдии Ивановны за спиной. Пальцы, обычно послушные и крепкие, сейчас казались чужими — они предательски подрагивали, не попадая в узкую щель.

— Да чтоб тебя! — прорычал он сквозь зубы, когда ключ наконец вошел до упора.

— Давай же, родненький, ну! — шептала за спиной Клавдия Ивановна, сжимая кулаки.

Два резких, сухих оборота. Щелчок механизма прозвучал в тишине подъезда как взвод курка. Лев толкнул дверь и ворвался внутрь, едва не сорвав петли. В квартире стояла та самая «мертвая» тишина. Воздух был спертым, пропитанным запахом дешевого одеколона Валеры. В прихожей горел тусклый свет, но в гостиной царил хаос. Лев замер в дверном проеме, и то, что он увидел, заставило его кровь превратиться в лед. Лиза сидела на полу, забившись в узкую щель между диваном и стеной, словно пытаясь слиться с мебелью. Её светлая блузка, в которой она была, превратилась в лохмотья. Ткань на груди была разорвана. Лиза судорожно прижимала обрывки к телу онемевшими пальцами, пытаясь защитить остатки своего достоинства. На бледной, почти прозрачной коже плеч уже проступали багровые пятна — следы грубых мужских пальцев. На щеке горел след от пощечины, губа была разбита и припухла. Глаза её были широко распахнуты, но смотрели куда-то сквозь Льва, полные застывшего, парализующего ужаса. Волосы, которые Лев так любил гладить, были спутаны и закрывали половину её лица. Бывший муж стоял в паре шагов от неё. Он возился с ремнем своих брюк, его лицо, красное от выпитого и злобы, исказилось в глумливой ухмылке, которая тут же сползла, едва он увидел Льва.

Лиза подняла голову на грохот двери. Её глаза, огромные и пустые от пережитого шока, не сразу сфокусировались на Льве. Она не кричала. Она лишь издала тонкий, едва слышный всхлип, когда узнала его.

— Ты... ты че тут забыл? — прохрипел бывший муж, пытаясь изобразить смелость, но его руки заметно задрожали. — Это наши семейные дела, проваливай...

Лев не слышал слов. В голове стоял гул, а перед глазами плыла красная пелена. Он видел только избитую Лизу и сорванные пуговицы, рассыпанные по полу как бисер.

— Семейные? — голос Льва упал до ледяного шепота, от которого Валера непроизвольно попятился к окну. — Ты только что подписал себе приговор, тварь.

Лев медленно двинулся на него, сжимая кулаки так, что кожа на костяшках натянулась до белизны. Лиза вздрогнула от звука его голоса и издала тихий, едва слышный всхлип, наконец-то фокусируя взгляд на своем спасителе.

Смирнов замер на мгновение.

— Уйди от нее, — голос Льва прозвучал неестественно тихо, с тем самым пугающим спокойствием, которое предшествует взрыву. — Уйди, пока я тебя не убил.

Лиза вздрогнула на звук его голоса. Она медленно подняла голову, и когда их взгляды встретились, в её глазах наконец-то промелькнула искра узнавания, а за ней — первая слеза, проложившая дорожку на щеке.

Лев не стал ждать оправданий. В два широких шага он пересек комнату. Когда Валера попытался замахнуться, Лев перехватил его руку — сухо, жестко, до хруста в суставах.

— Ты адрес перепутал, — процедил Лев, глядя ему прямо в глаза. — Ты здесь никто. И если я еще раз увижу твою тень в радиусе километра от неё, ты забудешь, как ходить.

Валера что-то прохрипел о «семейных делах», но, встретив ледяной взгляд Льва, мгновенно сдулся. Сила была не на его стороне. Лев рывком развернул его к выходу и, не церемонясь, вытолкнул в коридор, прямо в руки причитающей соседки и подоспевших жильцов.

— Наденьте их, — он кинул соседу наручники, — и держите его. Я позже с ним разберусь, — отдав указания Лев вернулся в квартиру.

Как только дверь захлопнулась, Лев тут же преобразился. Вся ярость исчезла, уступив место болезненной нежности. Он опустился на колени перед Лизой, не решаясь сразу коснуться её, чтобы не напугать.

— Лиза... — голос Льва дрогнул, сорвавшись на шепот. — Маленькая моя, посмотри на меня. Это я. Его больше нет.

Лиза вздрогнула, сильнее вцепившись пальцами в обрывки блузки на груди. Её взгляд, до этого блуждавший в пустоте, медленно, с видимым трудом сфокусировался на его лице. В её глазах плескался такой запредельный, животный ужас, что у Льва физически заныло в груди.