Амелия Брикс – Мы так близко. Противостояние (ЛП) (страница 45)

Он не отрывает взгляд от дороги. Я вижу, как движется его кадык.

— Говори, — требую.

— С двенадцати лет Мишу воспитывал дядя со своей женой.

— А где его родители? — спрашивает Кира.

— Его мать бросила их, а отец лежит в психушке.

— Что? — разворачиваюсь корпусом к нему. Боль разносится по всему телу. Плевать.

— У отца Миши случился нервный срыв, когда жена ушла к другому.

— Твою мать! — вырывается у меня.

— Псих! Он точно псих! — визжит Кира.

А меня начинает накрывать страх. Мне даже страшно подумать, что он может сделать с Викой. Хватаюсь за голову.

— Ян, все под контролем. Отец ручается, — успокаивает друг.

— Если пижон хоть пальцем ее тронет, убью гада, — рычу я.

— Мы успеем, Ян, — Кира кладет руку мне на плечо.

Раздается звонок мобильного Ромы. Мое внимание приковано к нему.

— Мы скоро подъедем.

— Хорошо, па, — убирает телефон.

— Отец звонил? Что он говорит? — спрашиваю я.

— Миша и Вика все еще в гостинице.

— Дави на газ, — ору я.

— Боже! С ней все в порядке! Она жива, — заключает Кира.

Я облегченно вздыхаю. Пока мы едем до гостиницы, я прокручиваю в голове разные ситуации. Злость, копившаяся во мне эти дни, скоро вырвется наружу. Если с Викой и с ребенком что-то случится, я задушу этого гада голыми руками. Но что самое ужасное — я не прощу себя. Никогда!

— Ну, давай, Ромыч, пошустрее, — я не знаю, куда себя деть.

— Успокойся, мы успеем.

Виктория

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Миша перестал долбить в дверь и пытаться уговорить меня выйти из комнаты. Только я немного расслабилась в надежде, что он сдался, как услышала ещё один голос. Меньше чем через минуту дверь в спальню открылась, и на пороге показался работник гостиницы. Внутри меня снова в один момент возросло волнение и злость.

Вижу, как Миша передает купюру человеку, который только что убил во мне малый остаток надежды. Поблагодарив, администратор скрывается из виду и выходит из номера.

— Здесь кое-какая одежда, — Миша ставит на пол возле кровати пакет, — тебе должна подойти. Переодевайся, нам нужно уже выезжать.

От захлестнувшей меня ненависти хочется вцепиться ему в глотку.

— Я никуда не поеду, — отвечаю, стиснув зубы.

Усмехается и, проигнорировав мой ответ, берет из гостиной стул, ставит его возле двери в спальне и садится.

— Я жду.

Он собирается сидеть здесь и наблюдать, как я буду раздеваться? Он действительно сумасшедший, если думает, что я вообще прикоснусь к этой одежде. Несмотря на то, что уже два дня не переодевалась, вещами, принесёнными Мишей, я не воспользуюсь. Продолжаю сидеть на кровати и сверлить его взглядом.

— Не заставляй меня применять силу, — смотрит мне в глаза.

— Я не собираюсь надевать то, что ты дал.

— Ты даже не посмотрела, — указывает рукой на пакет, а в голосе звучит возмущение.

Игнорирую и наблюдаю за тем, как он встает со стула и начинает ходить по комнате. Сжимает рукой затылок и поворачивается ко мне лицом.

— Милая, я знаю, что ты злишься из-за того, что я не дал тебе встретиться с мамой, но у нас нет времени на эти сцены, — говорит со мной как с маленьким ребенком.

У меня вырывается нервный смешок.

— Думаешь, я злюсь только из-за этого? — даю ему несколько секунд, а затем продолжаю. — Ты влез в мою жизнь! Уничтожил мои отношения! Заставил меня приехать к тебе и держишь меня здесь как свою собственность!

— В тебе говорит обида. Скоро ты успокоишься и поймёшь: я делаю это только ради тебя, чтобы ты была счастлива.

— Я никогда не буду счастлива рядом с тобой! — вкладываю в слова всю ненависть к этому человеку.

В следующее мгновение его лицо искажается от злости, и одним резким движением он сталкивает с тумбы вазу с цветами. Вздрагиваю, когда она с грохотом падает на пол и разбивается на мелкие осколки. Думаю, именно так сейчас выглядит моя душа и сердце. Всё внутри меня разбито на миллионы крошечных осколков, которые сможет склеить только один человек. Что если я действительно больше никогда не увижу Яна? Никогда не смогу прикоснуться к нему и сказать, как сильно я его люблю. А наш ребенок так и не узнает настоящего отца.

Поток мыслей прерывает Миша, схватив меня за руку и заставив встать с кровати. После такой хватки наверняка останутся синяки. Берет пакет с одеждой и с силой заталкивает меня в ванную.

— У тебя есть минута, чтобы переодеться, — кидает мне под ноги одежду и прикрывает дверь.

Здесь нет замка, чтобы я могла закрыться от Миши. Меня пугают его резкие перемены в настроении, и не знаю, что он может совершить в таком состоянии. Поэтому у меня нет выбора, как только выполнить его приказ.

Извлекаю из пакета новое нижние белье, тёплые чёрные лосины и красный свитер. Быстро снимаю свою одежду и переодеваюсь в новую. Мне не хочется это делать, но чувствую, будет лучше, если сделаю то, что говорит этот психопат. Как только я натягиваю свитер, дверь открывается. Миша пробегается взглядом по моему телу и самодовольно ухмыляется.

— Пойдём, — единственное, что он говорит, и пропускает меня вперед.

В гостиной на кофейном столике вижу поднос с едой, какие-то бумаги, документы и билеты на самолёт.

— Ешь. Времени мало, пора выезжать.

В животе урчит, но мне противно от одного вида еды. С другой стороны, я не одна в своём теле, поэтому должна позаботиться о нашем с Яном ребенке. Сажусь на диван и беру маленькую булочку с корицей. Откусываю кусочек и запиваю чаем. Голод дает о себе знать, и я съедаю ещё одну булочку. Когда ловлю на себе взгляд Миши и снова замечаю его победную улыбку, отодвигаю поднос с едой. Если бы не ребенок, я не стала есть.

Возле двери откуда-то взялось два чемодана. Наверное, Миша ездил за вещами, пока я спала. Подходит к вешалке и берет наши куртки. Передает мне и одевается сам. Решаю больше не сопротивляться — и будь что будет. Остается только молиться, чтобы мы попали в пробку и не успели на самолёт.

Выходим из гостиницы и садимся в машину. Несколько минут проводим в полной тишине в ожидании, когда прогреется авто. Я не могу перестать думать о том, что через несколько часов моя жизнь может окончательно измениться в худшую сторону.

Всю дорогу Миша молчит, а я тем более не собираюсь с ним разговаривать. Но он набрался наглости и попытался положить свою руку мне на колено. Отталкиваю её и отворачиваюсь к окну. По щекам начинают медленно стекать слёзы. За что мне всё это? Неужели я чем-то заслужила то, что сейчас происходит?

В пробку мы, к сожалению, не попали. Аэропорт уже совсем рядом, и с каждым километром ближе к нему я чувствую, как внутри у меня словно разрастается всепоглощающая дыра. Через несколько минут поворачиваем к зданию аэропорта и паркуемся на стоянке. Пути назад уже нет, поэтому мне остается только смириться с происходящим. Недолго думая, выхожу из машины и громко хлопаю дверью.

Кажется, будто ещё чуть-чуть — и я потеряю сознание. Останавливаюсь перед машиной и глубоко вдыхаю воздух. Слышу, как где-то в стороне открываются и захлопываются двери. Неосознанно поворачиваюсь на звук. Вижу чёрную Audi, затем перевожу взгляд на парня рядом с ней. Ян. Боже! Жадно глотаю воздух и чувствую, как учащается моё сердцебиение. Во мне словно открылось второе дыхание, поэтому я со всех ног бегу навстречу Яну. Глаза застилают слёзы радости, и я почти не вижу любимого лица. Обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом. Когда Ян обнимает меня за талию, я наконец-то чувствую облегчение. Он здесь. Он заберёт меня.

— Я не сплю? — вытираю слёзы и смотрю Яну в глаза.

— Прости, что так долго ехал к тебе, — прижимается лбом к моему.

— Я счастлива, что ты наконец-то доехал, — не могу сдержать улыбку.

Ян

Вкус ее губ как глоток свежего воздуха. Снова и снова целую ее, не в силах насытиться. Несколько быстрых поцелуев — и я отстраняюсь от Вики.

Её прикосновений достаточно, чтобы я успокоился. Страх отпускает меня. Я думал, сойду с ума, не застав их в гостинице. Сорок минут до аэропорта показались мне вечностью. И вот, наконец, она рядом со мной, в моих объятиях.

— Ты в порядке? — спрашиваю Вику, изучая каждую черточку любимого лица.

— Да, не переживай, — проводит пальцем по моей разбитой губе.

Слезы застыли в ее глазах.

— Ян, — голос дрожит.