Амелия Брикс – Мы так близко (ЛП) (страница 67)

— Четыре дня? Ян, что происходит? Объясни мне, — голос начинает дрожать.

— Вик, мне пора. Меня ждут.

Делаю шаг к нему и хватаю за руку. Он смотрит на наши руки.

— Ян, не поступай так со мной! Зачем ты это делаешь? Я ждала, что ты хотя бы позвонишь за эти четыре дня, а сейчас ты даже не хочешь сказать мне, в чем дело! Мне больно, Ян!

Заботливо убирает прядь волос за ухо и улыбается. Смотрит на меня, и я вижу тот же взгляд, что и прежде: полный нежности.

— Я люблю тебя, — шепчу еле слышно.

По щеке скатывается слеза, но я не обращаю на нее внимания, потому что не могу отвести взгляд от его глаз. Я жду, что сейчас он ответит мне тем же, и все напряжение вмиг растворится.

— Не молчи, — прошу его.

Слезы одна за другой текут по щекам. Я не могу больше держать всю эту боль в себе. Его взгляд сфокусирован на моем лице. Удивление сменяется напряженностью, а затем он улыбается и произносит с легкостью:

— Рыбка, исполни мое третье желание.

— Какое?

Наверное, сейчас я похожа на маленького бездомного котенка, который смотрит с надеждой.

Наше внимание отвлекают сокурсницы Яна, выходящие из университета. Взглянув в их сторону, он снова переводит взгляд на меня, но только для того чтобы сказать:

— Забудь меня.

Наблюдаю за тем, как Ян быстрым шагом направляется к девушкам, подходит к Ксюше и притягивает ее к себе для поцелуя. Из моих легких будто с силой выбили воздух. Сердце готово разорваться на мелкие куски. Зачем он это делает? Я не могу поверить в происходящее. Я не хочу в это верить! Я не хочу это видеть! Он целует ее. Еще недавно эти губы касались моего тела. Плотину прорывает — и слезы потоком стекают по моим щекам. Больше я ничего не вижу. Нахожу в себе силы и делаю шаг назад. Еще шаг. Я разворачиваюсь и бегу. Я хочу как можно быстрее оказаться подальше отсюда. Я хочу отключить все чувства, все эмоции, стереть все воспоминания и забыть обо всем, как о страшном сне. Я не понимаю, что произошло. Почему он так со мной поступил? Он даже не объяснил мне. Неужели он никогда не любил меня? Я не могу в это поверить! Все его слова, действия…

На улице холодно, а я в легком платье, короткой шубе и открытых туфлях. Я долго бежала, поэтому уже практически не чувствую ног. Но это ничто по сравнению с той болью, которая пожирает меня изнутри. Хочется кричать. Может хотя бы это поможет избавиться мне от ужасных чувств.

Снимаю туфли и продолжаю идти босиком. Жалкое зрелище. То и дело ловлю на себе взгляды прохожих, но мне все равно. Меня больше ничего не волнует.

Поднимаю глаза к небу. На лицо падают первые капли дождя. Измученно улыбаюсь. Небо плачет вместе со мной, но даже это не поможет мне забыть о потере. Вспоминаю свое выступление и смеюсь. Я чуть с треском не провалилась, но я спела. Я смотрела в эти серые глаза и пела для него. Да, я поняла, что нашим отношениям пришел неожиданный конец, но я до последнего не теряла надежду на то, что ошиблась. Какая же я дура!

Постепенно начинается ливень, и я даже не пытаюсь найти укрытие. Я иду по мокрому асфальту, ступаю в ледяные лужи босыми ногами. Шуба и платье уже насквозь промокли и прилипли к моему телу. Но мне все равно. Я больше ничего не чувствую. Только боль. Сожаление. Горечь. Отчаяние.

В сумочке не переставая звенит мобильный телефон. Достаю его и отвечаю на звонок Киры.

— Наконец-то! Где ты? — взволнованно спрашивает подруга.

— Я иду домой.

Отключаюсь, не желая продолжать разговор. Я никого не хочу видеть и слышать. Никого не хочу знать. Я просто хочу остаться одна и оказаться подальше отсюда.

Незаметно дохожу до дома и поднимаюсь на свой этаж. С меня ручьями стекает вода, и я только сейчас поняла, что ужасно замерзла. Наверняка я заболею после этого, но мне безразлично, что со мной будет.

— Бог ты мой! — восклицает Кира, как только я переступаю порог квартиры.

Молча кидаю на пол туфли и снимаю подобие шубы. Так же, не сказав ни слова, иду в свою комнату и стягиваю эту мокрую голубую тряпку, которая считается платьем. Как в тумане, переодеваюсь в свитер и лосины. В нос бьет запах одеколона и сигарет. Смотрю на себя. Я неосознанно нацепила на себя его свитер. От наступившего, казалось бы, спокойствия не осталось и следа. Мне не хватает воздуха и хочется орать от боли. Падаю на колени, и слёзы снова заливают мое лицо. От пролитых слёз у меня уже начинает болеть голова и закладывает уши — я слышу собственные завывания и всхлипывания. В следующий момент меня кто-то с силой прижимает к себе и начинает раскачивать из стороны в сторону. Кира. Единственный человек, который меня не оставил и разделяет со мной все горести.

Не знаю, сколько времени мы так сидим, но я начинаю успокаиваться. Поднимаюсь с пола и ложусь на кровать. Кира заботливо укрывает меня одеялом и выходит из комнаты. Через несколько минут возвращается с чашкой горячего чая и протягивает ее мне.

— Пей. Тебе нужно согреться. Хоть бы не заболела.

Послушно беру чашку и делаю несколько глотков. Кира садится рядом и, наверное, ждет, что я начну рассказывать о случившемся. Но я не готова к этому.

— Я решила уехать, — сообщаю подруге.

— Надолго? — кажется, она не удивлена моим решением.

— Я не знаю. Наверное, навсегда.

Ян

Мысли путаются. В голове полный кавардак. Меня заботит только одно. Вика. Но я не мог иначе. Пусть лучше ненавидит меня, чем задается вопросом, почему я ее бросил. Меня до сих пор мутит после поцелуя с Ксюшей. Как только Вика убежала, я отпихнул сокурсницу, и меня вывернуло наизнанку.

— Выпей, — Рома протягивает мне бокал с виски.

Алкоголь разливается по крови — и моя боль притупляется.

— Немой, и все-таки я считаю, ты должен все рассказать Вике. Пусть узнает, что этот мудила заставил тебя бросить ее.

— Нет, — поднимаюсь со стула и иду на балкон.

После первой затяжки голова кружится. Закрываю глаза и вдыхаю холодный воздух.

— Ты понимаешь, что она тебя ненавидит, после того как ты засосал Ксюшу, — Рома составляет мне компанию на балконе.

— Не напоминай.

— Немой, иногда ты такой идиот.

— Взаимно, — бросаю окурок и наблюдаю за тем, как он летит вниз.

Напоминает меня. Я уже упал, осталось только догореть. Без Вики для этого не понадобится много времени.

— Когда возвращается твоя мама? — поворачиваюсь к тощему.

— Я попрошу деньги у отца, и Маришке не понадобится помощь этого гандона.

Смеюсь.

— Немой, я серьезно.

— Ромыч! — обнимаю его за плечи, — спасибо, но твой отец вряд ли отслюнявит тебе столько бабла.

— Не веришь?

— Я реалист и не верю в сказки, — захожу в дом.

— Тогда я все расскажу Вике.

Останавливаюсь.

— Не смей, — зубы сводит — так сильно я их стиснул.

— Она должна знать правду.

Разворачиваюсь к нему лицом.

— А Маришка должна жить.

— А как же ты? Вика? Это несправедливо по отношению к вам, — кричит он.

Никогда не видел его таким. Жестикулирует. Пытается донести до меня то, что я итак понимаю. С каждым его словом уверенность в правильности моего решения тает. В голове проносятся тысячи картинок, как мы снова будем вместе. Рома приводит последний аргумент в пользу наших отношений с Викой. Нужно сыграть по тем же правилам, что и Миша. Пусть думает, что мы расстались. А почему бы и нет. С этим куском дерьма только так и нужно поступить.

— Хорошо, — сдаюсь я.

Округляет глаза.

— Что? — спрашивает Рома. Наконец-то он сбавил громкость.

— Я расскажу Вике правду.

На его лице появляется победная улыбка. А затем он делает последнее, что я от него ожидал. Обнимает меня и хлопает по спине.

— Братан, за это нужно выпить!