Амелия Борн – Вместо «прощай» – «прости» (страница 2)

Замерла на пороге, не снимая туфель. Прижала коробку к груди, машинально расправила сбившуюся бечевку. Услышала смех - смех любимого мужа.

И шагнула в темноту.

Наш дом всегда казался мне слишком большим для двоих. Два этажа, огромная терраса, газон, за которым следит садовник, и тишина, которая раньше меня успокаивала. В этот раз она была приправлена нотками разговора и того самого веселья, которое было чисто мужским - громким, несдерживаемым.

Голоса доносились из кухни.

Это были Даня и Димон, его друг.

Его машина стояла у ворот, я еще подумала: «Ну отлично, будет кому разделить с нами торт».

Я сняла туфли. Прошла по мраморному полу холла босиком. Остановилась за углом, прижимая к груди коробку, как щит.

- …все продается и покупается, Димон, - говорил Даниил.

Очень спокойно, уверенно. Так он обычно закрывал сделки на миллионы.

- Думаешь, эта новая подружка Кати не согласится лечь со мной, если я пообещаю ей золотые горы? Да она предаст мою жену тут же!

Коробка с тортом вдруг стала невыносимо тяжелой. Я вцепилась в нее так, что бумага жалобно хрустнула.

- То есть, ты готов сам пойти на предательство, чтобы что-то мне доказать? - лениво спросил Димон. Слышно было, как звякнула посуда - они явно разливали себе напитки по бокалам.

- А что в этом такого?

Пауза. Я замерла, перестав дышать.

- Все мужики испокон веков любят такой «спорт» - хоть в бизнесе, хоть в постели. Бизнес плох без риска, а брак без походов налево - преснейшая штука.

Я смотрела на свои ноги. На педикюр, сделанный вчера специально к его приезду. Красный лак. «Для сюрприза», - думала я, выбирая оттенок.

Глупая, глупая Катя.

Даниил помолчал.

- К тому же, - добавил муж буднично, - мы с Эммой уже целовались пару раз. И зажимались, как подростки.

Короткий смешок. Его смех. Я знала его - так он потешался надо мной, когда я пыталась научиться готовить его любимый стейк.

«Ничего, малыш, с первого раза ни у кого не получается».

Не получилось. Опять не получилось.

Эмма.

Моя подруга.

Эмма, которая три недели назад сидела на этом самом диване и пила чай, пока я жаловалась на очередной неудачный цикл, оказалась предательницей…

«Кать, вы справитесь», - сказала она тогда. И погладила меня по руке.

Меня чуть не вывернуло ровно в тот момент, когда муж вновь засмеялся.

Я метнулась в гостевой туалет на первом этаже, успев бросить торт на банкетку в холле. Коробка глухо стукнулась о дерево - или мне показалось? Было не до того. Меня рвало в пустую раковину, хотя утром я ела только безвкусные хлебцы, потому что «для зачатия нужно худеть».

Слезы текли из глаз непрерывно. Я смотрела на белую эмаль и думала: «Какая же ты дура. Какая же ты смешная дура с этим тортом! С розочками! И чертовой выпиской».

Голоса на кухне стихли. Наверное, они услышали.

Я медленно сползла на холодный кафельный пол. Прижала колени к груди. Зажмурилась.

В сумке, в кожаном кармашке, лежало заключение от врача. «Здорова. Можете иметь детей».

Ну вот, Даня. У нас получится.

Обязательно получится.

Только с кем?

*

Я сидела на холодном кафеле, обхватив колени руками, и слышала, как вода в раковине уходит в слив. Она смыла все. Осталась только пустота.

За дверью - тишина. Слишком тихо. Они уже не говорили, и это было хуже любых слов. Я слышала, как кто-то идет к ванной.

Шаг. Еще шаг. Ближе.

- Кать?

Голос Даниила. Встревоженный. Чуть хриплый - у него всегда такой, когда муж волнуется.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки, спрятала под бедра. Дыши. Просто дыши.

- Катя, ты там?

Ручка дернулась. Я не заперлась - не успела, да и не думала об этом. Сейчас он войдет и увидит меня, сидящую на полу в гостевом туалете, бледную, с размазанной помадой и красными глазами.

Решение пришло мгновенно.

Как щелчок. Как тот самый момент, когда падаешь и понимаешь: сломаешь руку, не сломаешь - уже неважно, главное - сгруппироваться.

- Сейчас, - сказала я. Голос сел, пришлось откашляться. - Сейчас, погоди…

Встала, опираясь на край раковины. Колени противно дрожали. В зеркале отразилась чужая женщина - растрепанная, с серым лицом и глазами, в которых больше не было ничего от той дуры, что полчаса назад целовала выписку врача.

Я умылась холодной водой, вытерлась бумажным полотенцем. Пригладила волосы. Улыбнулась.

Улыбка вышла кривой, но это было лучше, чем ничего.

А затем медленно открыла дверь.

Даниил стоял в проеме, бледный, сведя брови к переносице. Он смотрел на меня так, будто я могла исчезнуть или рассыпаться. За его плечом маячил Димон - растерянный, притихший, без своей обычной наглой ухмылки.

- Кать, что случилось? - Даня шагнул, взял меня за плечи, вгляделся в лицо. - Ты зеленая вся. Я звоню в скорую.

- Не надо.

Я перехватила его руку. Пальцы холодные, как лед.

- Не надо, Дань. Все нормально. Просто… я только зашла, и меня вывернуло. Наверное, съела что-то.

Врала я плохо. Всегда. Даниил обычно видел меня насквозь - говорил, что у меня на лице написано больше, чем в «Войне и мир» Толстого.

Но сейчас он не видел. Или не хотел видеть.

- Трясет всю, - сказал он тихо, проводя ладонями по моим плечам. - Поехали в больницу.

- Нет.

Я высвободилась, сделала шаг в холл. Торт лежал на банкетке, где я его и бросила. Бечевка сбилась, коробка чуть покосилась. Димон проследил за моим взглядом и неловко переступил с ноги на ногу.

- Мы с Димоном просто… обсуждали проект, - сказал Даниил слишком быстро. - Он заскочил на полчаса. Я не думал, что ты так рано вернешься.

- У меня это не заняло много времени. Все прошло… быстро.

Голос звучал ровно и был таким будто бы мне не принадлежал.

Даниил и Димон переглянулись. Короткий, почти неуловимый обмен взглядами - но я его поймала. Раньше бы не заметила. Раньше я смотрела на мужа иначе.