Амелия Борн – Ты родишь мне от бывшей (страница 2)

– Со мной все хорошо, – соврала я и вышла прочь, совершенно растерянная и озадаченная.

А как только оказалась за пределами центра, тут же стала звонить мужу. И, недолго думая, выдала ему все. И про тревоги, и про узи, и про то, что у нас будут разнополые дети.

– Матвей приедет и я тотчас направляюсь в свою клинику! Пусть все мне объяснят! – взяв себя в руки, сказала я Назару. – И ты тоже подъезжай, если сможешь.

Сказав это, я перешла на другую сторону улицы и устроилась на скамейке, чтобы дождаться водителя с относительным комфортом. И снова застыла, когда после паузы услышала глухой голос мужа:

– Не нужно в клинику, Есь… Отправляйся домой. Я приеду через пару часов и поговорим.

В этот момент я поняла, что очень мало знаю и о своей беременности, и о том, что происходило вокруг меня последние несколько месяцев. Это откровенно ужасало.

Хорошо, что Назар не опоздал и приехал, как обещал, ровно через два часа. За это время я успела известись от миллиарда мыслей, каждая из которых была хуже другой. Даже довела себя до того, что уверовала, будто мне подсадили эмбрионы доноров, потому что наш с мужем биоматериал был нежизнеспособным. И Лукинский, чтобы не расстраивать любимую жену, то есть, меня, договорился с Клинскими о таком вот подлоге. А чтобы вероятность того, что малыши приживутся, была выше, во время процедуры эко и использовали сразу два эмбриончика.

Но зачем нужно было вокруг этого делать такую тайну? Почему Назар меня просто не поставил в курс дела? Я бы с гораздо большим спокойствием восприняла это вовремя, а не сейчас, когда выяснилось все вот так – окольными путями.

– Милая… – подошел ко мне муж, когда я занималась тем, что бегала туда-сюда по огромной гостиной. – Как ты?

Он обнял меня, и когда я к нему прижалась, услышала, как под моей щекой размеренно и сильно бьется его сердце. Это ненадолго успокоило, и когда я запрокинула голову и всмотрелась в суровые черты лица Назара, мне даже стало казаться, что я зря себя так накрутила и вообще подняла эту тему.

Девочка с мальчиком, так девочка с мальчиком. Так даже лучше.

– Зачем ты поехала на узи в другое место? Что тебе сказал тот врач? С детьми все в порядке? – начал сыпать вопросами муж.

Он взял меня под руку и проводил к дивану, на котором мы оба и расположились. Я закусила нижнюю губу, понимая, что Лукинский заметно нервничает. Но было ли тому виной беспокойство за детей? Или он переживал, что какая-то правда вылезет наружу?

– Я уже сказала по телефону. Меня насторожила реакция врача, вот я и решила проявить самостоятельность. А тот, другой врач сказал, что беременность протекает прекрасно, но дети у нас будут разного пола. Как это могло случиться? В моей карте же написано совсем иное!

Я начала волноваться снова, на что Назар отреагировал сразу же. Потянул меня за руку к себе, и когда я вновь оказалась в его объятиях, стал гладить по волосам.

– Мне нужно было сразу тебе сказать, – начал он неспешно.

А мне захотелось схватить его и трясти, покуда он не расскажет все. Потому что муж что-то утаивал все это время!

– Мы с Валентином действительно договорились, что тебе подсадят два эмбриона. Она сказала, что они не такие… крепкие, как ей бы хотелось.

Он отстранил меня и, взглянув в мои глаза, широко улыбнулся.

– Но он ошибался! И сын, и дочь справились! Теперь все хорошо!

Я была права в своих подозрениях, черт побери! Права почти на все сто, ведь успела насочинять себе фантазий, исходя из которых вынашивала чужих детей.

– Почему вы не сказали мне? – пораженно воскликнула я. – Речь ведь шла только об одном ребенке!

Назар прикрыл глаза и кивнул. Затем ответил, сопровождая слова новой улыбкой.

– Вот потому и не сказали. Ты очень близко принимаешь все к сердцу. Не хотели, чтобы ты тревожилась и что-то бы пошло не так.

Он положил ладонь на мой живот, погладил его и добавил:

– Я всегда знал, что там и дочь, и сын. И ты права… тебе нужно было все рассказать, когда опасность потерять хоть одного малыша миновала.

Я так растерялась от того, что он настолько спокойно об этом говорил, что у меня даже все слова исчезли. Только мысль крутилась вокруг того, что я себе придумала. Ее я и поспешила высказать:

– Назар… Скажи честно… Оба ребенка – они наши? Мне не подсадили донорский материал? – шепнула едва слышно.

И тут же поняла, что мои слова достигли цели. Лукинский побледнел и дернул в сторону узел галстука.

– С чего ты это взяла? Врач узи что-то такое сказал? – сдавленно ответил муж.

Голос его дрогнул, только я не могла понять, почему именно – Назар скрывал от меня какие-то нюансы, или же просто сам поразился тому, что подобное могло случиться?

– Нет. Он ничего не говорил, – помотала я головой.

– Конечно, это наши дети! – с нажимом ответил муж. – И я очень рад, что ты теперь наконец знаешь правду. Моя красавица же не будет на меня ругаться за то, что я не стал говорить об угрозе невынашивания? – уточнил он, опять растягивая губы в улыбке, которой бы позавидовал даже Чеширский кот.

Я поднялась с дивана и прикрыла глаза. В висках стала пульсировать боль, которая свидетельствовала о начинающейся мигрени.

– Назар, я пока вообще не разобралась ни в чем, – откликнулась я. – И совсем не понимаю, почему от меня нужно было скрывать настолько существенные детали!

Муж тоже встал на ноги и, мгновенно собравшись, ответил жестко и непримиримо:

– Ты гипертрофируешь, Есения. Ничего не случилось, а мы тебе ни слова не говорили лишь по причине того, чтобы ты не волновалась. Беременность была под угрозой. Ты могла скинуть детей – или обоих, или какого-то одного.

Он говорил вроде бы верные вещи, но то, в какие слова облачал эту информацию, вводило в ступор.

– Позвоню врачу и спрошу, что тебе можно принять от боли. У тебя ведь мигрень, я прав?

Кивнув, я проследила взглядом за тем, как Назар отходит к окну и начинает звонить в клинику. А сама пообещала себе простую вещь – я непременно разберусь во всем, что происходит.

И пока не представляла, кто придет ко мне уже завтра и ошарашит теми новостями, которых я совершенно не ждала услышать.

С момента, когда для меня открылось то, что держалось в тайне, почти ничего не изменилось. В клинике Антонина Денисовна, к которой я отправилась, даже не успев толком позавтракать, очень обрадовалась тому, что теперь не нужно держать в секрете пол малышей. А Назар с утра и вовсе сделал вид, будто вчерашний вечер и разговор ничего не значили.

Но я никак не могла успокоиться и все изводилась и изводилась от бесконечных мыслей. Почему они до победного ни о чем мне не говорили? Рассчитывали, что во время родов я просто произведу на свет дочь и сына и они скажут «сюрпри-из!»? Или как это выглядело в их фантазиях?

Что ж… в этом всем был один плюс. Теперь у меня не имелось моральной дилеммы в том, надевать ли малышам одинаковую одежду, или нет, потому за успокоением я отправилась на извечный женский «валериановый» поход – шоппинг. И в первом попавшемся бутике детской одежды набрала кучу платьицев, из которых моя крошка успеет вырасти, даже ни разу не надев.

Девочка… Как странно теперь понимать, что у меня под сердцем не двое пацанов. А там живет малышка-принцесса, которая, как я была в этом уверена, обязательно станет любимицей семьи Лукинских.

У отца Назара трое сыновей, сам он тоже из семьи, где в окружении были в основном мужчины. Так что наша малышка будет под пристальным вниманием с самого рождения.

Так я размышляла, скупая все, что мне нравилось, и мысли успокаивали. Но это успокоение пришло ненадолго. Когда мне на телефон поступил звонок от Марии Клинской, я озадачилась.

С Мэри, как она сама просила себя называть, мы не были закадычными подругами. Валентин, ее муж, общался с Назаром с момента, когда они оба были еще несмышлеными детьми. А наши отношения с Мэри закономерно вытекли из сложившихся обстоятельств. И мы уж точно не были теми, кто созванивается по три раза на дню, чтобы обсудить новости, безделушки, мужей и прочие милые женские темы.

– Да? Слушаю, – с долей опаски ответила я Марии.

Это было немного странно – вчера получить новости про детей, а сегодня – входящий звонок от Клинской.

– Еся, привет! Ты сейчас дома? А Назар на работе? Вроде Валя сказал, что поедет к нему. Ты можешь со мной встретиться на нейтральной территории? – затараторила она, что окончательно меня убедило в моих подозрениях.

Что-то происходило! Что-то, в центре чего я находилась, но пока об этом даже не догадывалась.

– Я в магазине. Назар на работе. Подъезжай в «Глобус», здесь есть ресторан.

Ответить Мэри удалось спокойным голосом, хотя все внутри меня опять заштормило десятибалльными волнами. Если Клинская приедет и поведет разговор не о моей беременности – я буду поражена до глубины души.

– Отлично. Скоро буду, – ответила она и отключилась.

Я же, дав знак водителю, чтобы нес покупки в машину, прошла на неслушающихся ногах к свободной скамье, на которую и опустилась. Прикрыв глаза, какое-то время гнала от себя те фантазии, что первыми приходили в голову. У одного из малышей диагноз… вот почему от меня это скрывают. Какой пол больше подвержен мутациям?

От этих мыслей голова стала раскалываться. Еще не хватало снова отхватить мигрень как вчера… Прогнав все то, что меня изводило, я встала и неспешно направилась в сторону ресторана.