Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 54)
Прошлой ночью история повторилась.
«Но теперь он свободен от демона», – подумала Лань, и все же образ бледных, теперь уже не покрытых шрамами рук Цзэня вспыхнул перед ее мысленным взором. Чтобы освободиться от сделки с демоном, ему пришлось заплатить большую цену.
– Кто был тем другим учеником? – тихо спросила она. – Кого он чуть не убил?
Тай потупил взгляд. Шаньцзюнь, глубоко вздохнув, ответил:
– Ешин Норо Дилая. Демон отнял у нее руку и глаз, прежде чем Старший мастер вмешался.
Дилая. Ешин Норо Дилая с повязкой на глазу и пустым рукавом платья.
Лань прикрыла глаза. Теперь все обрело смысл – необъяснимая ненависть Ешин Норо к Цзэню, их страх перед демонической практикой. Послушают ли они его, если он скажет правду об элантийской крепости и их планах вторжения на Центральные равнины в поисках Богов-Демонов? Простят ли они его, чтобы остановить общего врага, или же пойдут на поводу у своей ненависти?
Она подумала о разрушениях, которые учинил Цзэнь. От его рук пал целый эскадрон элантийских солдат и так много пленных хинов.
«От рук демона», – поправила она себя.
Эрасциус видел звездные карты, знал, где находятся Четыре Бога-Демона. Если бы элантийцы нашли Богов-Демонов – Центральные равнины, включая Школу Белых Сосен, попали бы в их руки. Тогда все те крохи надежды, которые оставались у хинов на возвращение своей свободы, были бы уничтожены.
Если прямо сейчас она не могла помочь Цзэню, то следовало позаботиться о другой вещи.
Лань сжала окарину так, что побелели костяшки пальцев, и повернулась к Шаньцзюню.
– Мне нужна твоя помощь, – сказала она, а затем посмотрела на Тая. – И твоя тоже.
Ученик Целителя с мрачной решимостью кивнул, в то время как Заклинатель Духов бросил на нее растерянный взгляд.
– Мне нужно узнать как можно больше о Богах-Демонах.
Шаньцзюнь едва не выронил миску с отваром, которую снова взял в попытке накормить ее.
– Что, прости?
Лань начала с самого начала, рассказав им о том, как печать, оставленная матерью, послала ей видение, которое привело ее к Дозорной горе и окарине.
Она рассказала о том, как Эрасциус преследовал ее, как элантийцы поймали их в Школе Сжатых Кулаков. Как она сыграла на окарине и открыла звездные карты, указывающие путь к Богам-Демонам. К тому времени, как она закончила, глаза Шаньцзюня вот-вот грозили выпасть из орбит, а у Тая отвисла челюсть.
– Но половина Богов-Демонов была потеряна несколько династий назад, – заметил Шаньцзюнь. – Черная Черепаха исчезла вместе с Ночным убийцей. – Он бросил на Тая быстрый взгляд, – Императорский двор потерял свою власть над Алым Фениксом, когда вторглись элантийцы.
Тай ничего не сказал.
– Как получилось, что именно твоя мать обладала этими картами? – продолжил Шаньцзюнь. – И даже если эти карты точны, зачем твоя мать хотела, чтобы ты отыскала Богов-Демонов?
Лань поняла, что не может ответить ни на один из его вопросов.
– Важнее всего добраться до них раньше, чем это сделают элантийцы, – сказала девушка. – Когда я играла на окарине, Королевский маг Элантии увидел звездные карты и даже скопировал их. Он пережил нападение демона Цзэня и теперь планирует использовать Богов-Демонов, чтобы завоевать остальную часть государства.
– Откуда ты узнала, как на ней играть? – Тай указал на окарину.
– Я выросла на музыке, – ответила Лань. – Думаю… Думаю, моя мать сражалась с помощью песни.
Тай не отрывал от нее взгляда. Золотые кольца внутри его глаз, казалось, мерцали.
– А ты, – сказал он. – Тоже так можешь?
Она заколебалась:
– Я не уверена. Я смогла сдержать мага песней матери. Но я не знаю, была ли это сила окарины… или моя. И иногда… иногда мне кажется, что я слышу музыку в ци. Как будто разные нити энергий – это ноты, которые я играю. – У нее не было возможности поговорить с Цзэнем о том, как она использовала окарину, чтобы напасть на Эрасциуса в камере для допросов. Настолько они были сосредоточены на Богах-Демонах и демоне Цзэня. – Разве это не одно из искусств практики? – спросила девушка.
– Да, – тихо ответил Тай. – Оно таким было. Пока не вымерло. С кланами.
Мгновение они смотрели друг на друга, потом Лань осторожно протянула окарину.
– На ней, должно быть, остались отпечатки души моей матери. Возможно, если ты прочтешь их, мы получим какие-нибудь ответы.
Прежде чем Тай успел что-либо сказать, деревянные двери Зала Ста Исцелений с грохотом распахнулись.
– Ответы, которые будут использованы в качестве доказательств в вашем расследовании, – послышался новый голос.
Рот Ешин Норо Дилаи был сжат в мрачную линию, серый, как сталь, глаз горел торжеством, когда она подняла свой меч Волчий Клык и направила его изогнутое лезвие на них.
– Прочь с дороги, Травоед и Мальчик-призрак, – сказала она с наслаждением и вздернула подбородок. – Попробуйте только что-нибудь сделать, я донесу и на вас, потому что уже не в первый раз ловлю вас на попытке заговора. Тебе было велено привести ее в Комнату Ясности, как только она проснется.
– Ложные обвинения противоречат правилу пятьдесят три «Кодекса поведения», – заявила Лань, – так что я бы на твоем месте удостоверилась в правдивости полученной информации, прежде чем снова бежать к мамочке. Отпечаток ее пощечины на твоей левой щеке еще не успел исчезнуть.
– О, думаю, что на этот раз все предельно ясно, – злобно отозвалась Дилая. – Ищешь Богов-Демонов? Я бы не стала ожидать меньшего от жадного до власти духа маленькой лисицы, но учитывая двух уважаемых учеников школы, что плетутся по пятам… что ж.
– Дилая шицзе, произошло недоразумение, – сказал Шаньцзюнь, вскинув руки, но Дилая только подняла выше свое оружие.
– Я так не думаю, – протянула она, и ее взгляд упал на окарину.
– Так значит, ты нашла инструмент, который оставила тебе твоя мать. Тот, о котором говорил ее отпечаток… что там он говорил… «Чтобы спасти наше царство»?
– Это окарина, ты, свиная задница с черепашьими яйцами, – огрызнулась Лань. Это не стерло ухмылку с лица Дилаи.
– Окарина или нет, я ее забираю.
Лань сменила тактику. Независимо от того, как они относились друг к другу, она должна была верить, что, когда дело касалось элантийцев, они с Дилаей были на одной стороне.
– Дилая, – сказала Лань, стараясь, чтобы ее голос звучал примирительно, – пожалуйста, выслушай меня. Элантийцы ищут Богов-Демонов, чтобы использовать их силу для уничтожения школы и вторжения на Центральные равнины. Мы должны их остановить.
– Вот как? Любопытно, что при допросе Цзэнь пропустил эту часть истории, – огрызнулась Дилая.
– Ты… ты присутствовала? На допросе, – выпалил Тай, но Лань застыла. Цзэнь не рассказал мастерам о плане Эрасциуса – самом важном открытии их путешествия?
– Мама попросила меня присутствовать в качестве ее помощника, – надменно ответила Дилая. – Они готовы отложить все на день, но я ушла пораньше, чтобы проверить, как там наша маленькая лисичка. Вдруг она что-то задумала. И, о чудо.
Слова Дилаи снова привели мозг Лань в движение. Должна быть причина, по которой Цзэнь ничего не рассказал мастерам.
Ей нужно было с ним увидеться. Нужно было с ним поговорить.
Окарина, казалось, пульсировала в ее руке. Лань подумала о песне, которая будто бы лилась из нее сама собой, создавая иллюзию звездных карт и Богов-Демонов, мерцающих над их головами четырьмя разными цветами. Затем она подумала о песне, которую использовала против Эрасциуса.
Песне ее матери.
Лань взглянула на Тая. Обладала ли она способностью сражаться с помощью песни, как, похоже, делала ее мать? Существовал только один способ выяснить.
Лань подняла окарину.
– Хочешь ее забрать? – крикнула она Дилае. – Тогда иди и возьми.
С этими словами она поднесла инструмент к губам и подула.
Первые ноты пронеслись по залу подобно урагану, поднимая листы бумаги и доводя пламя лампы до исступления. Когда Дилая бросилась в атаку, время, казалось, замедлилось, а поток воздуха изогнул Волчий Клык. Лань исполнила следующие аккорды песни. Ноты, как невидимые метательные ножи, пронеслись мимо Дилан, взметнув рукава ее платья и с отчетливым звоном ударившись о лезвие ее меча.
Лань закрыла глаза и перешла к следующим нотам… на этот раз слегка изменив их. Всего лишь тончайший сдвиг, но она чувствовала, как меняется песня, как ци, составляющее разные компоненты, обволакивает ее по-другому… почти так же, как если бы она рисовала печать.
Рифф[15] зацепил Дилаю. Удар пришелся по шее, по тому месту, в которое, как видела Лань, Эрасциус ударил Цзэня. Девушка споткнулась, приоткрыла от шока рот, когда все ее тело сковал паралич. Дилая рухнула на пол, а рядом с ней звякнул меч.
Побледневший при виде лежащего без сознания ученика Мечей, Шаньцзюнь опустился на колени. Медленно он поднял глаза на Лань.
– Что это было? – прошептал он, и Лань заметила, как его взгляд метнулся к окарине в ее руках. – Что ты сделала?