Амели Чжао – Кровавая наследница (страница 47)
Из двустворчатых дверей красного дерева лились свет и музыка. Гости толпились на мраморных ступенях, и сквозь толпу Ана рассмотрела стоящую у входа шеренгу стражников и человека в черно-золотом камзоле, держащего в руках стопку пергаментов.
Ее сердце взволнованно колотилось, страх заставил ее замедлить шаг. Думать мешала кровь, пульсирующая в венах возбужденных гостей. Усиленные черным камнем стены угрожающе вибрировали.
Фарральд, напомнила себе Ана. Она была госпожой Фарральд. Швейцар не мог ее не пустить, у него не было на то причины. И выглядела она соответствующим образом.
Теперь нужно было соответствующим образом себя вести, и обманом и хитростью проложить себе путь внутрь.
Она подумала про Рамсона и его способность молниеносно переключаться с одной роли на другую. Ана расправила плечи, вздернула подбородок и влилась в поток гостей на ступенях.
Швейцар даже не посмотрел на нее.
– Имя и приглашение.
Ана остановилась, как будто наткнувшись на подводный камень. Приглашение. Почему Рамсон не говорил ничего о приглашении? Она прокручивала в памяти события последних нескольких дней, в течение которых они занимались разработкой плана.
– Г-госпожа Фарральд.
И ни разу Рамсон не упомянул эту жизненно важную деталь. Но почему? Удары ее сердца резонировали в висках.
Все это время он пытался ее обмануть?
Или же он просто отыгрывал какую-ту аферу, предоставляя ей ровно то количество информации, которое позволило бы завоевать ее доверие… но не больше, чтобы она не смогла обойтись без него?
Руками в белых перчатках швейцар перебирал пергаменты.
– Приглашение, будьте так любезны, госпожа Фарральд.
– Я… – У Аны вспотели ладони, а во рту пересохло. Она никогда не умела лгать. – Боюсь, я потеряла его.
Швейцар сочувственно посмотрел на нее; люди за спиной стали перешептываться.
– Прошу прощения, сударыня. Мы не пропускаем гостей без приглашения. Вы не могли бы отойти в сторону? Я пошлю за дворецким лорда Керлана.
Должно быть, от него не ускользнуло выражение паники на ее лице, потому что он добавил, как бы утешая ее:
– Не беспокойтесь, это всего лишь вынужденная мера предосторожности. Дворецкий лорда Керлана знает в лицо всех приглашенных гостей.
Чтобы перестать дрожать, Ана сильнее вцепилась в свою сумочку. Дворецкий лорда Керлана не узнает ее – и ее выставят отсюда, а может, даже арестуют. А ведь она даже не успела войти и попробовать разыскать Петра Тециева.
Швейцар поднял бровь.
– Сударыня, прошу вас отойти в сторону, чтобы мы могли продолжить принимать гостей.
Ана не могла сдвинуться с места, в голове ее роились идеи, но ни одна из них не была подходящей. Она могла бы украсть приглашение, вернуться в качестве другого гостя. Но швейцар гарантированно ее узнает и выведет на чистую воду. Она могла бы… могла бы…
– Прошу, мессир, я…
– Ах, вот ты где.
В ночи раздался голос. Ана почувствовала, как кто-то подошел сзади, от него веяло теплом и уверенностью. Рука легла ей на талию. Она почувствовала знакомый аромат одеколона, который стал частью ее повседневной рутины за последние несколько недель.
У Аны чуть не подкосились ноги от облегчения.
Рамсон стоял рядом с ней, его черный смокинг подчеркивал изящные и точеные линии его фигуры. Его глаза блестели в прорезях черной маски, когда он, с небольшой долей бахвальства, протянул швейцару два запечатанных восковой печатью приглашения.
– Господин и госпожа Фарральд, – объявил он. – Приношу свои извинения за путаницу, я потерял свою жену в толпе.
Он так крепко сжимал руку Аны, что ей было немного больно, а острая как бритва улыбка, которой он ее одарил, отметала все глупые надежды на то, что он был рад ее видеть. Ана чувствовала, что в его движениях и мимике появилась жесткость, которой она раньше не видела даже в моменты их самых крупных ссор.
Рамсон был зол. Неудивительно. Она швырнула его в стену и ушла.
– Прошу вас, господин и госпожа Фарральд, – швейцар склонил голову. – Приношу извинения за доставленные неудобства.
Не сводя с них глаз, он поклонился и жестом пригласил их внутрь.
Они оказались в просторном банкетном зале со стеклянным потолком. Он был в два этажа высотой. Хрустальные люстры излучали теплый золотой свет. По стенам в два яруса тянулись ниши, обрамленные затейливой мраморной лепниной. Гости уже восседали в мягких бархатных креслах или с напитками в руках вели беседы, опираясь на балюстраду на втором этаже.
Рамсон крепко держал Ану за талию, маневрируя по бальному залу.
– Ты же не думала, что я отпущу тебя, так и не поблагодарив за чудесный прощальный подарок? – тихо спросил он.
Его слова резали ножом. При ней Рамсон бывал холоден, расчетлив, безразличен – но он никогда еще не был зол. Это было что-то новое. Злость была… личной.
– Я больше не хотела подвергать тебя опасности, – ответила Ана, когда он подвел ее к винтовой лестнице, ведущей на менее людный второй этаж, с которого открывался вид на банкетный зал. – Тебе не следовало приходить.
Он фыркнул.
– Мне следовало позволить тебе так по-идиотски подставиться?
Ана почувствовала укол раздражения.
– Если бы ты изначально сказал мне о приглашениях, а не пытался одурачить меня, – прошипела она. – Ты никогда мне не доверял. А мне не следовало доверять тебе.
Глаза Рамсона сверкнули.
– С каких это пор кто-то ставит слово «доверие» в одну строчку с моим именем?
Второй этаж был почти пустой – большинство гостей собралось внизу. Рамсон украдкой огляделся.
– Сюда, – грубо сказал он, раздвигая тяжелые красные шторы, отделяющие вход в нишу. Внутри на противоположной стене была стеклянная дверь, ведущая на балкон. Было темно.
Ана вошла. Когда она повернулась к Рамсону, тот снял маску. Лицо его было чисто выбритым, а выражение на нем холодным и строгим. Он был невероятно зол и, судя по тому, что он держал руку на ребрах, испытывал боль. Ане стало стыдно, но под влиянием его ярости она заняла оборонительную позицию.
– Прости. Доволен? – выпалила она.
– Ты извиняешься, – ответил Рамсон и угрожающе выступил вперед. Ана попятилась. – И за что именно ты извиняешься? За то, что убила двоих людей Керлана в ночь, перед его балом? За то, что чуть не убила меня? Сбежала, не сказав ни слова, и заставила меня гадать о твоих намерениях, зная лишь то, что мне передал Юрий?
Если она и чувствовала сожаление, то после этой страстной обвинительной речи от него не осталось и следа. Ана разозлилась.
– Люди Керлана убили Мэй и занимались тем, что эксплуатировали аффинитов, – прорычала она. – Они получили по заслугам.
Рамсон размахивал рукой.
– Да, но ты чуть не подставила нас. Как швейцар смотрел на нас, когда мы заходили! Я не удивлюсь, если он уже предупредил Керлана и охранников. Одним из условий с моей стороны было то, что мы мирно попадем на этот бал, и ты его нарушила. Ты так сосредоточилась на одном сражении, что забыла о победе в войне.
Они стояли так близко друг к другу; Ана могла схватить его за лацканы и трясти, пока не услышит, как стучат его зубы. Она мысленно вернулась в дом Шамиры, к мирному огню, запаху дыма и благовоний и искорке надежды, которая промелькнула между ними. Там ей показалось, что в Рамсоне есть что-то, что достойно спасения.
Ана говорила низко и резко, акцентируя каждое слово.
– Не смей говорить о Мэй так, как будто она была необходимой жертвой в войне, которую ты, кажется, воспринимаешь как игру.
Рамсон сузил глаза.
– Ана, тихо…
– Тебе, должно быть, легко говорить, – не унималась она. Злость и слезы начинали душить ее, как и всякий раз, когда она думала о Мэй. – Ты никогда никого не любил, кроме себя самого.
Рамсон быстро подошел к ней вплотную. Ана машинально отшатнулась назад и ударилась головой о стекло. Рамсон в это время наклонился вперед и положил руку на дверь, находящуюся прямо за ней. Потом он протянул вперед вторую руку. В этот момент Ане показалось, что он либо ударит ее, либо поцелует – но он всего лишь прижал палец к ее губам.
– Прошу, замолчи, – прошептал он, и тревога в его тоне заставила ее прикусить язык.
Он был так близко, что Ана могла рассмотреть царапины и порезы на его подбородке, небольшую кривизну его носа, взмахи ресниц над карими глазами, широко раскрытыми от удивления. Он нагнулся к ее уху. Его шепот был тише дыхания.
– За нами следят.