Амели Чжао – Кровавая наследница (страница 46)

Она почувствовала, как Юрий повесил ей что-то на шею: оно звенело и согревало кожу. Ана положила предмет себе на ладонь. Это был переливающийся кулон: небольшой серебряный круг, разделенный на четыре равные части в честь каждого из времен года.

– Божекруг, – сказал Юрий и взял ее за руку. – Мы совершим новый цикл.

– Мы снова друг друга найдем, – подтвердила Ана, не осмелясь озвучить предположение, что это могла быть их последняя встреча. – Попроси Шамиру позаботиться о Рамсоне. Скажи ему, что мне очень жаль и… что я найду его, когда все закончится, чтобы выполнить свою часть сделки.

По дороге от дома Шамиры, под бескрайним покровом ночи Ана приняла решение. Это она швырнула Рамсона через комнату, из-за нее он лежал у стены в крови.

Она не могла позволить себе причинить вред кому-нибудь еще. Она найдет его – или он найдет ее, – когда все закончится, и она отплатит ему за его помощь. Но сейчас она найдет своего алхимика сама.

Если у Юрия и были вопросы, он придержал их. Вместо этого он сказал:

– Хорошо.

Ана нежно отпустила его руки и отошла.

– Благословят тебя боги, Юрий.

В Кирилии эта фраза произносилась не как прощание, а чтобы выразить надежду и наилучшие пожелания. Ее говорили только самым близким людям.

– Благословят тебя боги, Кольст принцесса.

В ночной тишине его голос был едва слышен. Ана отвернулась от него и направилась в Ново-Минск. Обратно в трактир, где лежали ее вещи, одежда, пергаменты с планами и картами. Ждали ее и начала бала у Керлана.

Ана чувствовала, как теплый огонек крови Юрия удаляется и уменьшается, растворяясь на фоне северной тайги, он смотрит ей вслед, пока под ее ногами не расстилается брусчатка, а вокруг не вырастают стены домов. Когда она наконец обернулась к лесу, ни Юрия, ни дома Шамиры не было видно. Их поглотила бесконечная ночь, как будто их никогда и не существовало.

К рассвету она добралась до трактира, где поселились они с Рамсоном. Сквозь растрескавшиеся ставни в комнату пробивалось немного света, вещи лежали на своих местах, никем не тронутые. Ана закрыла дверь на задвижку, сделала два шага и упала на узкую кровать.

Она тут же провалилась в сон.

26

Когда Ана проснулась, небо горело огнем. У нее кружилась голова, ее тошнило и очень хотелось пить. Казалось, она проспала несколько суток. На западе собирались облака, и заходящее солнце окрашивало их в яркие оттенки красного, кораллового и фиолетового. Когда Ана распахнула окна, в воздухе стоял привкус зимы и надвигающегося снегопада.

Она помылась в небольшой банной в конце коридора, стараясь не думать о происхождении запекшейся крови у нее на лице и руках. События прошлой ночи казались сном: Юрий, Красные плащи, дом Шамиры, брокеры. И Мэй.

Нет, она не станет об этом думать. Точно не сейчас, ведь сегодняшний вечер был апофеозом всего, к чему она шла в течение последних одиннадцати месяцев.

Она переживет эту ночь, найдет алхимика и уедет отсюда. И поэтому Ана взяла все воспоминания о последних сутках и спрятала их под замок. Сегодня ей нужно быть максимально собранной, сильной и сообразительной.

Она осматривала содержимое всех конвертов, которые они с Рамсоном прикрепили к стене, пока не нашла нужный. Платье, купленное пару дней назад, мягко скользнуло по ее фигуре. Оно было сшито из белого шифона, вышито крошечными бусинами, переливающимися белым, серебристым и голубым цветом, которые вместе с полупрозрачными складками юбки водопадом спадали на пол у ее ног. Она посмотрелась в разбитое зеркало, висящее на стене, сделала вдох, и платье засияло, как падающий снег.

Ана взяла коробочки с новыми кремами и пудрами и начала краситься, стараясь подражать своим служанкам, которые в детстве делали ей макияж. Она равномерно распределила по коже крем с бронзовым оттенком, чтобы замаскировать синяки и ссадины. Затем нанесла на лицо розоватую пудру, от которой кожа заблестела. Темные румяна под скулы и немного алой помады на губы.

Когда она закончила и посмотрела на свое отражение, ей стало немного легче. Ана едва узнавала девушку, хмуро глядящую на нее из зеркала. Эта девушка выглядела нарочито ухоженно и неестественно. Как любая благородная дама в Ново-Минске.

Никто ее сегодня не узнает. Она превратилась в призрака.

И тем не менее, когда Ана надела выбранную маску, она ощутила облегчение во всем теле. Цвет маски сочетался с платьем, а по краям у нее вились узоры из снежинок. Согласно традиции, маски не были обязательным атрибутом Первоснежа. Но… жители Ново-Минска, очевидно, питали к ним особую слабость.

«Все балы в Ново-Минске маскарады?» – спросила она Рамсона пару дней назад.

Он улыбнулся ей из-под своей черной маски.

Новоминчанам есть что скрывать.

Ана запихнула оставшиеся вещи в небольшую шитую бисером сумочку, которую она купила специально для бала: портреты Луки, родителей, мамики Морганьи и Петра Тециева. Новый огнешар. Карта. Добравшись до дна своего заплечного мешка, Ана ненадолго замерла, а потом извлекла оттуда один медник.

Это был последний из тех трех, что она отдала Мэй. В следующем городе купим себе что-нибудь вкусненькое.

К горлу подступил ком. Ана моргнула, и призрак широкой улыбки Мэй исчез в опускающихся на город сумерках.

Она убила брокера, который убил Мэй. Но стоит ли одна жизнь другой?

Ана поцеловала монету и спрятала ее в недрах своей сумочки, которую потом повесила себе на запястье. Она нашла обрывок бумаги с адресом имения Керлана, который Рамсон дал ей несколько дней назад, и взяла его с собой вместе с фальшивыми документами.

Затем она собрала остатки бумаг и планов в жестяное ведро, предназначенное для водных процедур, подожгла их и смотрела, как они горят, пока от них не остался лишь пепел.

Ана надела серебристо-белые перчатки в тон, набросила на плечи меховую накидку и, прежде чем уйти, в последний раз осмотрела опустевшую комнату. Она была готова. Рамсон внес их в список приглашенных как господина и госпожу Фарральд – распространенная брегонская фамилия, которая подстегнула любопытство Аны, но она ни о чем не спрашивала. У Рамсона на все были свои причины; и сейчас было неподходящее время, чтобы пытаться в них разобраться. Итак, она в одиночку предстанет перед воротами поместья, придумает причину отсутствия своего мужа. Оставшаяся часть плана остается неизменной: найти Тециева, заманить его в подвал, путь к которому Рамсон схематически изобразил в виде карты и заставил ее запомнить, покинуть особняк через секретный ход. Рамсон нанял экипаж, чтобы он увез их далеко-далеко отсюда.

Смеркалось; последние лучи солнца уступили темно-фиолетовому пологу ночи. На небе собирались тучи. Вдоль улицы зажглись фонари, и Ново-Минск ожил, наполнился искрящимся светом, шумным смехом и приглушенными, но вездесущими музыкой и песнями из баров. Жители Сальскова зажигали в окнах светильники из голубой бумаги и сидели дома, чтобы встретить Первый снег со своими близкими. Жители Ново-Минска выходили на улицы. Ана проходила мимо толп гуляк, поющих песни на старокирилийском, одетых в белые одежды и блестящие голубые уборы с карикатурным изображением богов. Они танцевали, смеялись и пили, свет фонарей отражался от их масок и от монет в их руках.

Ана шла быстрым шагом, держа наготове силу родства. Нервы ее были на пределе. Она изучила карту Ново-Минска: владения Керлана находились в получасе ходьбы от ее трактира.

Постепенно заполненные людьми мостовые расширялись, дома по сторонам становились больше, пока не превратились в кремовые особняки, резкий запах выпивки и канализации сменился ароматом ромашки, орхидеи и розы.

Наконец, в очередной раз повернув за угол, Ана увидела перед собой пункт назначения. Она ахнула.

Под серыми снеговыми тучами раскинулись пышные сады, краев которых не было видно, среди зелени были расставлены фонтаны и мраморные статуи. Посреди этого великолепия стоял особняк – бело-золотой исполин, подсвеченный сиянием фонарей.

Гости уже прибывали; кареты проезжали сквозь распахнутые золотистые ворота мимо неподвижных стражников, одетых в ливреи. Пешком приходили немногие, но все без исключения были облачены в ослепительные платья, пижонские черные костюмы и меха. Они проходили через ворота, а маски их ловили свет фонарей, тянущихся чередой через сад к главному дому.

Ана последовала за вереницей людей и нырнула в раскрытую пасть ворот. В имении Керлана она увидела самые претенциозные способы демонстрации богатства. По обе стороны от извилистых цементных дорожек, ведущих сквозь сад, были выставлены разные диковинки: кусты самых редких цветов, начиная от кирилийского ириса и заканчивая нандийской розой пустыни, вольеры с разноцветными птицами всевозможных видов. Ана прошла мимо небольшого загона, где обитали самые редкие животные в мире. Ей показалось, что она видела кемейранского снежного леопарда и бассейн с мифическим созданием – брегонским призрачным китом.

Ана чувствовала себя не в своей тарелке. Очевидно, Аларик Керлан был коллекционером.

Она постепенно приближалась к огромному особняку. Ей почудилось, что оконные стекла переливаются серым отливом, и по укутанной мехами спине пробежал холодок. Ана не удивилась бы, скажи ей, что при строительстве имения Керлана использовался черный камень, а обеспечение безопасности было организовано тщательнейшим образом. Дом возвышался и угрожающе нависал над ней, и Ана подумала, что он похож на громадного паука, восседающего в центре паутины из шпионов, брокеров и преступников, скармливающих ему секретные сведения и золото.