Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 60)

Лань приняла инструмент и спрятала его в шелковый мешочек на поясе.

– Ты прощен, маленький крысиный пук, – сказала она, ущипнув сына за нос. – Увидимся при следующей луне, – помахала она друзьям. – Не слишком скучайте.

– Не будем, – проворчал Чо Тай. – Не будем.

– Я приготовлю целебный отвар к вашему возвращению, – с энтузиазмом воскликнул Шаньцзюнь.

– Только не это, – пробормотала Лань.

– Много, очень много супа с грибами-гусеницами. Да помогут вам попутные ветры!

Тсомужэцзинь молчал, пока они спускались с холма. У подножия горы, за Пограничной печатью, их ждала отправленная из столицы повозка. На ней были выгравированы переплетающиеся цветы: сливы, желтые хризантемы, розовые пионы, яркие лотосы и по личной просьбе Лань – снежные камелии.

– Мама, – тихо сказал помрачневший Тсомужэцзинь. Между его бровями залегла небольшая складка, которая напомнила Лань кого-то еще. – Каждый раз, как я посещаю столицу или то место, где рождается огонь и падают звезды, люди говорят со мной о папе. Что, если я не смогу стать таким, как он, когда вырасту?

Лань замедлила шаг и слегка наклонилась, чтобы заглянуть сыну в глаза. Он носил короткую стрижку, которую некоторые хинские мужчины продолжили делать даже после того, как элантийцы увели свои войска за море Небесного Сияния. Прядь упала на лицо Тсомужэцзиня.

Лань нежно заправила ее сыну за ухо.

– Так вот о чем ты волнуешься?

Когда он опустил взгляд, ресницы очертили черные полумесяцы на его щеках.

Лань погладила сына по лицу.

– Ксан Тсомужэцзинь, – начала она. – Сегодня я скажу тебе то, что когда-то сказал мне твой отец. Запомни эти слова.

Тсомужэцзинь вскинул голову. Мечтая узнать как можно больше об отце, которого никогда не видел, мальчик только кивнул.

Лань сделала глубокий вдох. Подумала о дождливом бамбуковом лесу, где когда-то потеряла все и всех, кого любила, где парень взял ее за руку, снова наделив жаждой жить.

– Он сказал, что мы живем не только ради себя. Мы живем ради тех, кого потеряли. Внутри себя мы храним их наследие.

За тринадцать циклов она привыкла к боли, которую несла изо дня в день. То была хорошая боль: напоминание о том, что когда-то она сильно любила. Эта боль делала грустные моменты в ее жизни куда приятнее.

– Твой отец отдал жизнь за это царство, – продолжила Лань, – чтобы мы смогли жить так, как хотели бы. Мы с ним были рождены в мире, в котором у нас не было выбора. – Она махнула рукой на школьные здания, приютившиеся в широких горах. Изнутри доносились тихие звуки медитаций и лекций. – Когда-то все это было запрещено.

– Тайшу рассказывал нам об этом на уроках истории, – сообщил Тсомужэцзинь, но глаза его были широко раскрыты, и в них читалось любопытство.

– Было время, – продолжила Лань, – когда мы даже не могли изучать собственную историю. Тогда тебе пришлось бы вырасти с другим именем, и ты никогда бы не узнал о кланах твоих родителей. – Она коснулась пальцами груди сына. – Так что пока мы живы, мы несем внутри себя все, что они уничтожили. И в этом наш триумф.

Тсомужэцзинь посмотрел на ее руку. На его лице появилось задумчивое выражение, по которому Лань поняла, что слова отца пустили в нем свои корни.

Тсомужэцзинь с нежностью сжал руки матери в своих ладонях. Его губы изогнулись в усмешке, но Лань видела по темным глазам сына, что в его голове все еще кружились мысли. Он повернулся и продолжил идти по каменной дорожке.

– Звучит ужасно. Не знаю, смог бы я выжить без того, чтобы прокатиться по степям на лошадях.

Тсомужэцзинь обожал длинношерстных лошадей, что водились в Северных степях. Каждое лето, что он проводил там, где рождается огонь и падают звезды, считалось одним из лучших.

– Никаких лошадей, – подтвердила Лань. – Никакого подслащенного молока, никаких печатей, сплетенных из мелодий твоей флейты.

– Хвост собачий, – вздохнул он.

– Никаких ругательств, – упрекнула Лань, но между тем одарила его заговорщической улыбкой. – Папе это бы не понравилось. А теперь пойдем. Посетим Народную столицу, а после направимся в Северные степи.

При этих словах лицо ее сына просветлело. Вместе они преодолели девятьсот девяносто девять ступеней, ведущих вниз с горы.

Перед ними возвышался древний валун, на котором было написано: «Там, где текут реки и кончаются небеса».

Внезапное дуновение ветра коснулось щек Лань. У нее появилось странное чувство, что кто-то смотрит на нее сзади. Но, обернувшись, она никого не увидела: только пустой двор, усыпанный лепестками сливы. В Зале Водопада Мыслей никого не было, поскольку урок был отменен. И все же, пока Лань вглядывалась в него, с горы пронесся еще один ветерок, шевельнувший сосны и цветущие деревья, что низко нависли над зданием школы. В углу колыхнулась одна из газовых занавесок, отбрасывая тени и солнечный свет. И на мгновение, всего лишь на мгновение, Лань увидела две фигуры, появившиеся в тени. Они склонились над чернильницами, свитками и трактатами. Девушка с кисточкой из хвоща в руке вздрогнула, когда парень обхватил ее ладонь нежными пальцами, чтобы направить движения.

Но стоило Лань моргнуть, как они растворились. Газовые занавески и лампы в виде лотосов трепетали на ветру. Возможно, это была всего лишь игра света.

Сун Лянь улыбнулась.

«В следующей жизни, Цзэнь», – подумала она и, взяв их сына за руку, вышла в Царство Десяти Тысяч Цветов.

Благодарности

В путешествии, которым стала эта серия, следующие люди бросили вызов демонам пустыни, сражались с мифологическими монстрами, разрушили империю зла и вместе со мной открыли для себя чудеса Богов-Демонов:

Бесстрашная, остроумная и блестящая Криста Марино, которая владела могучим клинком, рассекающим слишком медленное развитие событий, и создала печать Арки персонажей, чтобы вывести эту книгу на новый уровень мастерства. Спасибо за то, что всегда приводишь эти истории в наилучший вид – мне невероятно повезло, что я нашла тебя и твои безумные истории о пенных вечеринках, настоящих домохозяйках и неудачных поездках.

Пит Кнапп, Безымянный мастер Агентов, который остается одним из моих яростных защитников. Спасибо за то, что всегда готов прикрыть меня, за твою безоговорочную и безупречную работу и за то, что стал одним из лучших партнеров в этом бизнесе.

Лидия Грегович, замечательная помощница редактора и будущая ученица Храма Издательского Дела! Спасибо за то, что присматривала за «легендарными покемонами»[7] до самого конца. Я так благодарна за твой острый редакторский взгляд и за все наши беседы о балансе между работой и написанием книг.

Мастера Delacorte Press: Старший мастер Беверли Горовиц и мастер Рекламы Мэри Маккью – благодарю вас за замечательное руководство и поддержку моих историй. Огромное спасибо Коллину Феллингему и Кэндис Джаннетти, которые владеют древней, таинственной и безошибочной магией редактирования; Сидже Хонг за еще одну потрясающе яркую иллюстрацию, а также Анджеле Карлино и Элисон Импи за прекрасную финальную обложку.

Стути Телидевара, Андреа Май, Эмили Свит, Кэтрин Тулан и команда Park & Fine, благодарю вас за многолетнюю поддержку моих книг и за то, что мои истории распространяются за границами и океанами. Я так счастлива работать с лучшими представителями этой отрасли.

Мои друзья, которые поддерживали и вдохновляли меня на протяжении многих лет. Вы так волновались за мою издательскую карьеру… Время требуется не только для того, чтобы развить Искусство Практики, но и для того, чтобы познать истину и глубину дружбы. Я по-прежнему рада каждому из вас в моей жизни.

Мама и папа Син, Райан и Шерри, спасибо вам за праздники, проведенные всей семьей, за чудесные, наполненные солнцем дни в Редлендс[8], империи Ее Величества Олив. Мне так повезло присоединиться к вашей замечательной семье.

Клемент, своего человека я бы выбрала и в этом мире, и в следующем, и в десяти тысячах других. Прости, что едва не забыла добавить тебя в список, но думаю, в этом и заключается настоящая любовь. Если уж мне суждено провести с тобой вечность, пожалуйста, перестань съедать всю мою еду.

Ариэль, моя сестра и лучшая подруга, которая сочиняла со мной сказки еще когда мы были маленькими странными детьми в Северной столице. Наша любовь к песне значила для меня очень много. Не могу представить жизни без тебя. Та, что хоть и выглядит устрашающе, но на самом деле белая и пушистая, прекрасно дополняет меня, белую и пушистую на вид, но с чертенком внутри, ENFP[9] для моей ESTJ[10]. Братья будут продолжать охранять нашу вечно умирающую империю, а Тога так и будет складывать носки.

Мама и папа, спасибо вам за то, что все время поддерживали мою писательскую деятельность, рассказывали мне об истории и культуре, возили по стране в поисках монстров из «Шанхай Цзин»[11] (ха-ха!). Надеюсь, что мы всегда сможем так «скитаться».

Мои дорогие бабушки и дедушки, надеюсь, вы нашли счастье и умиротворение на небесах. Благословите нас. Я так сильно по вам скучаю.