Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 45)

У Лань защипало глаза, фигура Цзэня стала размытой. Она уже знала ответ.

Она почувствовала, как он провел большим пальцем по ее щеке, чтобы вытереть слезы. Затем его дыхание коснулось ее волос, когда он прижался губами к ее коже, стирая поцелуями мокрые дорожки. Точно так же, как делал когда-то в горной деревушке, спрятанной под дождем и туманом.

Теперь Лань уже не сдерживала рыданий. Ее эмоции говорили о том, что все это было реальным: парень, которого она полюбила, был все еще здесь. И от этого становилось только больнее.

– Пожалуйста, не плачь, – прошептал Цзэнь. – Даже если мне суждено провести с тобой только эту ночь, Сун Лянь, она все равно будет лучше целой жизни без тебя.

Их губы встретились, и Лань запустила пальцы в его волосы. Мир слегка покачнулся, когда она, чтобы не упасть, уперлась ногой в стул между ног Цзэня, а он схватил ее за плечи, чтобы поддержать. Затем он скользнул руками вниз, к бедрам Лань, и она опустилась к нему на колени.

Лань почувствовала, как Цзэнь резко втянул воздух. Они и раньше находились так близко, но не до такой степени провокационно. Тем не менее, поймав губы Цзэня, наслаждаясь его вкусом, Лань обнаружила, что совсем не переживает из-за этого. Они потеряли столько времени, которого у них не было, полагая, что находятся по разные стороны баррикад, когда на самом деле всегда шли к одной цели. Они сами являлись двумя сторонами одной медали.

Цзэнь застонал, а затем схватил Лань за руки и отстранился.

– Лань, – прерывисто произнес он. – Не испытывай мою целомудренность.

Проведя пальцами по его рукаву, она подняла амулет на красном шнурке. Цзэнь моргнул: он даже не заметил, как она взяла его.

– Если хочешь провести со мной жизнь, Ксан Тэмурэцзэнь, – начала она, – тогда поклянись этой ночью, что найдешь меня в следующем перерождении.

Его глаза казались темными лунами, когда он сжал руку Лань, накрыв кулон, который когда-то ей подарил. Единственная оставшаяся от его клана вещь предназначалась для того, с кем он хотел провести всю жизнь. Красный шнурок символизировал нити судьбы, которые связывали две души через миры и жизни. Будучи соединенными, они могли вновь отыскать друг друга. И неважно, сколько времени на это потребовалось бы.

Цзэнь забрал у Лань кулон и обмотал шнурок вокруг ее запястья. Затем он просунул пальцы между нитями так, что они смогли соединить ладони, связанные красной нитью. Приблизив свое лицо к ее, он произнес:

– Сун Лянь, я люблю тебя. Я желаю последовать за тобой и в следующую жизнь, и в десять тысяч тех, что будут после нее.

Лань посмотрела на их руки, на красную нить кулона, свисающую между их сцепленными ладонями. У них не было ни семей, ни мастеров, ни старших, у которых можно было бы попросить благословения… никого, кроме них самих, но этого оказалось достаточно.

Свободной рукой она потянула за шнурок, обматывая их ладони так, чтобы они были неразрывно связаны.

– В этой жизни и в следующей, как и в тысячах других, я выберу тебя, – прошептала Лань и произнесла его имя, его полное имя. – Ксан Тэмурэцзэнь.

Она нежно убрала прядь волос, упавшую ему на глаза, и погладила большим пальцем линию его скулы. Попыталась представить, как в другое время, в другом мире вежливый молодой человек, которого она встретила в Хаак Гуне, облаченный в черные элегантные одежды, стучится в двери усадьбы, чтобы навестить ее. Они обсуждали бы философию, историю и музыку за чашкой дымящегося чая с хризантемами, чашкой, которую она не разбила бы об его голову.

Как они нарядились бы в красное и обменялись клятвами перед родственниками и друзьями. Она – красными нитями, а он – серебряными серьгами.

Лань ухватилась за этот образ в пустой маленькой комнате небытия и с улыбкой снова прижалась к губам Цзэня. Он ответил: сдержанность уступила место чистому желанию, он крепче прижал ее к себе и запутался пальцами в ее волосах. Его губы скользнули вниз, покрывая поцелуями сначала ее подбородок, а затем и шею, пока Лань не задрожала.

Она прижалась к Цзэню и с бьющимся где-то в горле сердцем ослабила пояс своего пао. Мурашки пробежали по ее коже, когда одеяние упало с плеч. При виде ее обнаженной фигуры глаза Цзэня расширились. Глядя на Лань, он со вздохом приоткрыл губы.

Она слышала истории старших девушек из чайного домика, выкрадывала их «придворные цветочные книги» о занятиях любовью. Несмотря на то что Лань научилась флиртовать и очаровывать клиентов, она никогда не знала физической любви. Сама мысль об этом занятии приводила ее в ужас: девушек утаскивали наверх против их воли, а затем они либо исчезали, либо их выбрасывали, как использованные тряпки. Она думала, что ее стошнит от прикосновения мужских пальцев.

В чайном домике любовь ассоциировалась у Лань с неизбежным, кошмарным концом жизни певички или с недостижимой сказкой, подобной тем, о которых всегда мечтала Ин.

Но сейчас все было по-другому. Эта любовь сломила ее и исцелила. Она оставалась неидеальной в том, как их острые, зазубренные края соединялись воедино. И в то же время это было самым глубоким чувством, которое она когда-либо испытывала, самой непреложной истиной, которую она когда-либо знала. Этой ночью Лань хотела понять, каково это – быть любимой.

Она встретилась с Цзэнем взглядом, и он почувствовал ее согласие. Прижав девушку к себе, он встал и повел Лань к кровати. Нежно, очень нежно, он опустил ее на шелковые простыни. Пао собралось вокруг талии Лань серебряным цветком. Она расстегнула пуговицы одеяния Цзэня, пока черный самит не уступил место крепким мускулам его груди. Лань провела пальцами по твердому, плоскому животу, отмечая выпуклости пересекающихся шрамов, зная, какую боль они в себе таили. Сегодня ночью она хотела бы забрать эту боль.

Он навис над ней, опершись на локти. Их пальцы все еще были переплетены, соединенные красным шнурком их клятвы.

– Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, – мягко произнес Цзэнь.

– Не останавливайся. – Лань запрокинула голову, чтобы поцеловать его. Цзэнь вздохнул, и когда он накрыл ее тело своим, Лань подалась ему навстречу.

От него не ускользнул ее резкий вдох и то, как напряглись ее мышцы.

– Больно? – спросил Цзэнь.

С бешено колотящимся сердцем Лань покачала головой. Она решила, что некоторые вещи в этой жизни были предназначены для того, чтобы причинять боль. Возможно, они с Цзэнем были одним из таких случаев: несмотря на все горе и страдания, которые она пережила, ничего не казалось ей более правильным.

Он начал осторожно двигаться, не отрывая взгляда от ее лица, выискивая в нем какие-либо признаки дискомфорта. Лань прильнула к Цзэню, обхватила пальцами его затылок, ощутив знакомую шелковистую мягкость волос. Он наклонился и покрыл поцелуями ее шею, подбородок и щеки. Медленно. Успокаивающе. Позволяя ей самой решать.

Она завладела его губами, их поцелуи становились все продолжительнее и глубже. Лань прикрыла глаза и отдалась чувствам: жару их тел, ощущению пальцев Цзэня на ее коже, его солено-сладкому вкусу. Темнота превратилась в ночное небо, две судьбы неразрывно соединились в разных мирах и жизнях. Лань крепко прижималась к Цзэню, пока ночное небо не рассыпалось звездами. Их души были связаны болью и удовольствием, горем и любовью.

Они лежали рядом, переплетенные руки и тела, пальцы, соединенные красным шнурком ее кулона. Сун Лянь осознала, что это был один из тех моментов в ее жизни, когда при взгляде на Ксан Тэмурэцзэня, все, хоть и на мгновение, но, казалось, встало на свои места: что извилистые, приносящие несчастья события, которые сначала свели их вместе, а затем разлучили, наконец-то нашли свой правильный курс.

23

Кровопролитие ведет к большему кровопролитию.

Сила – к желанию стать еще сильнее. Порочный круг не разорвать.

Если только он не будет уничтожен.

Ксан Тэмурэцзэнь.

Шепот из глубин бездны. Бездны, на краю которой он стоял. На краю бесконечной черноты, что, казалось, звала его.

Время на исходе, Ксан Тэмурэцзэнь. Конец уже близок.

Цзэнь резко проснулся посреди ночи, сердце колотилось где-то в горле. Он мог поклясться, что слышал голос в темноте, тот, что вырвал его из сновидений… самых прекрасных и невероятных сновидений.

Он опустил взгляд, и его сердцебиение замедлилось. Паника уступила место спокойному удовлетворению. В его руках лежала девушка, ставшая якорем, удерживающим его в этом мире. Сун Лянь. Лань. Слабый лунный свет, просачивавшийся сквозь бумажные ставни и щели в дверях, окрасил ее серебристым, так что у Цзэня создалось впечатление, будто она покрыта легким слоем снега. Такая теплая и маленькая по сравнению с ним.

Цзэнь облегченно вздохнул, закрыл глаза и попытался снова погрузиться в сон. И все же в воздухе царило нечто странное: невидимое напряжение, надвигающаяся буря, которую мог почувствовать только он. Цзэнь нахмурился.

Лань пошевелилась у него на груди. Ее глаза распахнулись, и в них отразился тусклый отблеск лунного света. Моргнув, она прошептала:

– Ты тоже не спишь.

Цзэнь улыбнулся и, пытаясь подавить тревожное чувство, поцеловал ее в лоб.

– Не сплю, – ответил он у виска Лань. – Мне снился такой прекрасный сон.

Она хихикнула – гортанно, еще не до конца проснувшись.

– Ах так? Тогда в нем точно была я.