Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 33)

ХунИ хмыкнул, как бы раздумывая, и скривил губы.

– Я подумал, что мы могли бы провести церемонию прямо сейчас. – Его улыбка стала шире. – И прямо здесь.

Лань напряглась, когда он положил руку ей на поясницу.

– Ни в коем случае, – сварливо ответила она. – Я же промокла и замерзла. И церемониальное платье я не надела.

– Все это можно легко исправить, – заметил ХунИ. Вспыхнула ци, и появилась печать, которую Лань едва успела заметить.

Красные и золотые нити расцвели на ее ночной рубашке, образуя замысловатый узор из бутонов роз. Ткань высохла и стала более прочной, превратившись из шелка в парчу. О таком уровне мастерства Лань даже не смела мечтать… О практике, что впечатлила бы даже мастеров Школы Белых Сосен.

– Вот и все, – сухо сказал принц.

Он отступил от нее и вытянул руки. В них материализовался трактат, на обложке которого была изображена неизвестная Лань печать. Ци книги была настолько сильной, что у Лань создалось впечатление, будто она смотрела в самое сердце огня. Когда ХунИ открыл первую страницу, та оказалась пустой.

Он начал рисовать ключ, состоящий из таких сложных черт, что Лань не успевала их проследить. Демонические энергии пришли в движение. В воздухе клубился дым, густой и едкий, а свет фонаря, казалось, становился все ярче. Печать соединилась с ключом, превратившись в пепел, и на кожаном переплете тома появились вышитые золотыми нитями слова.

Классика Богов и Демонов

Чернила потекли по страницам, завиваясь в символы, которые не принадлежали хинскому языку. Пусть они тоже выстраивались вертикально, но отличались круглыми петлями и штрихами, более плавными, чем ровные и напоминающие квадраты хинские символы.

ХунИ поднял на Лань горящий взгляд. Позади него на фоне ставшего коралловым неба раскрылись огромные огненные крылья, оставшуюся темноту поглотила корона из перьев.

– Связанные, мы станем более могущественными, чем любой бог или демон, что когда-либо ходил по этой земле, – сказал принц, сокращая расстояние между ними и притягивая Лань к себе. В другой руке он все еще держал трактат, от которого исходила демоническая ци.

Связанные. Лань взглянула на книгу, и тревожные звоночки зазвучали в ее голове. Она подумала о душах в воде, о золотых семенах лотоса, о криках призраков, запертых в источнике.

Сейчас или никогда.

Лань заключила лицо ХунИ в ладони, ее взгляд смягчился, когда она из-под полуопущенных ресниц посмотрела принцу в глаза. Сердце так громко колотилось о ребра, что она была уверена – он это слышит. У нее был только один шанс.

– Обезоружить, – говорил принц, когда рассказывал об искусстве овладевания ци чужого разума. – Успокоить.

И она поцеловала ХунИ. Сначала он приоткрыл рот от изумления, но вскоре с жадностью сжал ее, обвив рукой талию. Лань дрожала, живот свело от подступающей тошноты, а дыхание участилось. Она снова учуяла аромат дыма и опаленных вещей. У горячих губ принца был металлический привкус… как у крови.

– …а потом разрушить. – Лань мягко отстранилась. – Разрушить ментальные стены прежде, чем они успеют воздвигнуть щиты. – Она коснулась подбородка ХунИ и встретилась с ним взглядом.

Если скажу не думать о чем-то, ты тут же поймешь, что именно об этом и думаешь.

– Где Убийца Богов? – выдохнула Лань. Когда глаза принца расширились от нескрываемого удивления, она запустила свою ци в поток его мыслей.

Перед ней пронеслись яркие всплески красок, видений и звуков. В мгновение ока ее поглотил яркий свет: двойные двери из дорогого розового дерева. Изображенный на них расплавленным золотом феникс, размах крыльев которого простирался от одного конца до другого.

Двери приоткрылись ровно настолько, чтобы она могла заглянуть внутрь. Увидеть охвативший комнату огонь. Увидеть, как дым подсознания ХунИ выстраивается в символы: Убийца Богов.

И тут Лань утянули назад, а двери захлопнулись перед ее носом. Ци разума ХунИ исказилась, с неприкрытой яростью обрушиваясь на ее подсознание.

В следующее мгновение она снова оказалась у источника, в крепких объятиях принца. Бушующий ветер поднимал волны, которые бились о берег. Небо пылало от демонической ци, что подобно крыльям расходилась от наследника императора.

ХунИ оттолкнул от себя Лань с такой силой, что та упала на песок. Когда она снова взглянула на принца, тот навис над ней. Его красивое лицо исказилось в уродливой гримасе. Он прижал книгу – «Классику Богов и Демонов» – к груди.

– Маленькая жалкая лгунья, – прорычал он.

– Не тебе мне это говорить. – Лань ахнула, когда он обхватил пальцами ее шею. Она было потянулась за окариной, но ХунИ наступил на ее запястье.

– Эта печать привяжет ко мне и тебя, и Серебряного Дракона, – заявил он, поднимая «Классику Богов и Демонов». – И ты с этим согласишься.

– Попробуй меня заставить.

– Раз уж ты так просишь, – уголок его рта приподнялся. ХунИ отступил, из-за чего давление на шею и ладонь Лань спало. Он отряхнул свое красное одеяние, а затем махнул рукой в сторону источника.

Вода покрылась рябью. Под ней показалась фигура, которая вскоре всплыла на поверхность.

– Тай! – вскрикнула Лань.

Заклинатель Духов, каким-то таинственным образом оставшийся сухим, находился без сознания. Его голова была опущена, а черные кудри упали на глаза. Он висел в воздухе, раскачиваясь, как марионетка, под действием печати, которую наложил ХунИ.

– Ты определенно поняла, откуда берутся мои пилюли, – холодно произнес принц. – Лекарство от моей, э-э, чахотки.

На Лань обрушилось осознание.

– Ты никогда и не болел.

Наследник императора резко усмехнулся.

– Больной одинокий принц, который ищет свое предназначение, союзников, чтобы спасти его царство. Думала, ты единственная, кто умеет притворяться, Сун Лянь? – его улыбка погасла. – Если откажешься от церемонии, Чо Тай присоединится к призракам, которые томятся в источнике в ожидании, когда превратятся в семена, укрепляющие мою ци.

Лань содрогнулась, представив Тая одной из беспомощных душ, оказавшихся запертыми под поверхностью воды.

– Зачем ты это делаешь? – выдавила она.

Принц сдвинул пальцы на ее шее: смертельная хватка превратилась в скользящую ласку. Выражение его лица смягчилось, стало почти задумчивым, пока он смотрел на нее, скорее всего, представляя Бога-Демона, что таился внутри.

– Потому что я жажду власти.

– Она у тебя есть. Ты был с ней рожден.

– Но я хочу больше. – Его глаза вспыхнули. – Я хочу все. Мои предки объединили это царство под своим правлением, но пропустили брешь… уязвимое место. Если точнее, три бреши. Нам принадлежал только один из Богов-Демонов. Вот почему Мансорианский клан едва не одолел нас. Вот что позволило мятежникам восстать. Если я заполучу всю власть этого мира, то обеспечу нашему царству такую стабильность, какой оно еще никогда не обладало.

– И чтобы достичь этого, ты готов принести в жертву души невинных хинов, твоих подданных?

– В этом природа силы, да и этого мира, Сун Лянь. Те, что не способны править, призваны служить общему благу. Ярко горящее пламя должно подпитываться простым деревом. – Взметнув рукава обжигающе красного одеяния, принц поднял руки и начал выписывать штрихи связывающей печати, указанной в «Классике Богов и Демонов». Воздух задрожал. Когда, наконец, Бог-Демон внутри ХунИ начал обретать форму, от него волнами исходила демоническая ци. Огненные перья растянулись по горизонту; увенчанная короной голова с глазами цвета расплавленного золота засияла ярче солнца. Алый Феникс, мерцая, явился в этот мир.

Лань сглотнула. Ее пристальный взгляд метнулся к наследнику императора, и девушка сменила тон на умоляющий – все что угодно, лишь бы достучаться до той крупицы человечности, что еще оставалась в принце.

– Феникс развращает тебя, – сказала она, поскольку, несомненно, Бог-Демон внутри принца уже завладел его разумом, телом и, скорее всего, большей частью души. – Ты не хочешь этого делать. Мы могли бы стать союзниками, вместе вернуть царство…

ХунИ прочертил в воздухе сверкающий круг. Связующая печать вспыхнула между ними, и Лань почувствовала, как она тянется к ядру ее ци, обвивается вокруг угнездившегося глубоко внутри Серебряного Дракона.

Со стороны источника послышался отдаленный грохот.

ХунИ замер, и они оба взглянули на забурлившую воду, на поверхность которой поднималась гигантская тень.

– Что… – прищурился принц.

Водяной демон с душераздирающим воплем вырвался из источника и бросился на них. Колоссальный поток демонической энергии, который следовал за ним по пятам, разрушил связующую печать. Волны обрушились на Лань, выбив воздух из легких. Вокруг была только демоническая ци. Она ничего не видела, не могла дышать и двигаться.

Из дезориентирующего водоворота ее вытянули чьи-то нежные руки. Лань приготовилась к тому, чтобы рухнуть на землю… но приземление оказалось мягким. Плавным. Лицо царапала мокрая ткань, под которой слышалось чье-то дыхание.

Лань открыла глаза и увидела до боли знакомое лицо.

Цзэнь больше не был болезненно бледным, круги под глазами тоже исчезли. На его щеках виднелся здоровый румянец, а губы были будто подкрашены красным. Мягкие, как черный шелк, волосы выглядели пышнее обычного. Но больше всего изменились глаза. На мгновение они встретились взглядом. В глазах Цзэня не было пугающей, бесконечной черноты или вихрей взбудораженного штормом моря, которые она видела раньше, когда они, стоя по разные стороны утеса на Краю Небес, выбрали разные дороги. Вместо этого его ци чувствовалась спокойной и устоявшейся.