Амели Чжао – Алая тигрица (страница 45)
Ана моргнула и перечитала фразу. Нет, она истолковала ее правильно – исследования морского камня и черного камня на брегонских магенах. На аффинитах.
Она пролистала страницы, просматривая текст. Нигде не упоминалось, что морской камень раньше использовался на аффинитах – были только подробные заметки о его использовании в качестве строительного материала.
Она снова вернулась к чтению. Заметки резко оборвались, но в самом низу ученый аккуратно вписал ссылку на исследования. Ана перечитала ее, и у нее кровь застыла в жилах.
Она смотрела на слова, пока они, казалось, не слились воедино. Ее дыхание участилось, а разум застыл.
Это было невозможно. Это должен быть еще один А. Э. Керлан, возможно, это была распространенная фамилия в Королевстве Брегон. Рамсон сказал ей, что Керлана изгнали из его родного королевства и заставили обосноваться в чужой империи, но…
Она встала, сжимая том так крепко, что у нее побелели костяшки пальцев. Рамсон уехал, чтобы расследовать обвинения Аларика Керлана в торговле аффинитами. Он был так уверен, что они упускали что-то из общей картины, и у нее не хватило терпения выслушать.
Позади нее раздались шаги, громко отдававшиеся в полной тишине зала. Было уже поздно, и Ливрен Сколарен опустел, тень упала на мерцающий свет лампы на ее столе.
Ана резко обернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, которого надеялась увидеть весь день.
Удивление на лице ученого Таршона быстро сменилось осторожностью.
– Мейндейм, – поприветствовал он.
Ана сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
– Главный ученый, – сказала она. У нее пересохло в горле, она все еще пыталась осмыслить то, что только что прочитала.
Ученый наклонил голову и хотел пройти мимо, но Ана подняла руку. Они находились в задней части большой библиотеки, проходы вокруг них были пустынны.
– Вы солгали мне, – сказала она. Время для поддержания приличий прошло. – Насчет нескольких вещей.
Выражение его лица стало напряженным.
– Не уверен, что понимаю вас.
Она выдержала его пристальный взгляд.
– Королева Аршолла мертва. Вы забыли сказать мне об этом вчера.
Он открыл рот, потом закрыл его и посмотрел вниз.
– Не мной решается, какая информация должна быть засекречена, а какая – обнародована.
– Вы ведете записи Ливрен Сколарен, самого важного источника информации в Брегоне. У вас есть долг перед обществом. – Ана сделала шаг ближе к нему. – Ученый Таршон, что именно происходит в вашем королевстве?
Ученый Таршон почти незаметно вздрогнул, но, к его чести, остался на месте.
– Мейндейм, я всего лишь ученый. Моя работа заключается в документировании информации по указанию правительства.
Эти слова пробудили в ней старый гнев. «Историю пишут победители», – сказал Рамсон. Но это несправедливо, и так не должно быть.
– Ваша работа, – холодно сказала Ана, – писать правду.
При этих словах Таршон замолчал.
– Вы также отказались ответить на мои вопросы об артефакте, который я описала, или даже сказать мне, существовала ли такая вещь. – Она внимательно наблюдала за его лицом, ища подсказки. – Но мне сказали, что это так, и что он прямо здесь, в Блу Форте.
Он отвел взгляд.
– Я не могу помочь вам в этом.
Ана подняла книгу, открытую на странице, на которой она остановилась ранее.
– Тогда скажите мне, ученый, как можно создать силу родства и передать ее кому-то другому? Один из фундаментальных законов алхимии состоит в том, что источник силы в мире ограничен. – Она подумала о бледном лице Тециева, его страхе и настойчивости, которые были почти осязаемы. – Если этот артефакт существует так, как я его понимаю, то за то, что он делает, должна быть цена. – Она подошла ближе, понизив голос. – Ученый Таршон, безумная императрица ищет этот артефакт – та самая императрица, которая убила тысячи невинных. Мне не нужно знать, где находится артефакт или что он такое. Мне нужно понять, что может произойти, если эта вещица попадет ей в руки.
Таршон долго молчал. Лампа между ними горела, отбрасывая мерцающие тени на потолок. Фигуры на фреске, казалось, покрылись рябью, как будто сами брегонские боги наблюдали за их разговором.
И тогда ученый Таршон сказал:
– Артефакта, который вы ищете, не существует.
Ана посмотрела на него еще мгновение, чувствуя только явное разочарование. Она старалась изо всех сил. Если он не уступит, то она принесет это в Годхаллем сегодня вечером.
Не говоря ни слова, она повернулась и пошла прочь.
Она была на полпути от Ливрен Сколарен, когда услышала, как ученый снова заговорил, его голос был таким тихим, что она чуть не пропустила его слова.
– У нас нет такого оружия, потому что невозможно создать силу.
Ана резко обернулась. Лицо ученого было скрыто тенями, он стоял так неподвижно, словно был высечен из скалы.
– Чтобы творить, ты должен также и брать. – Его слова эхом отразились в пространстве между ними. Его глаза были темными, далекими озерами. – Это оружие, которое вы ищете, не наделяет магеком своего носителя путем созидания. Это оружие дарует магек путем хищения.
34
– Две стальные королевы и монетный валет! – Дая швырнула карты на стол и захлопала в ладоши от восторга. – Победа за мной, благослови Амара! Отдавай монеты, Острослов.
Рамсон провел рукой по лицу. Как он мог проиграть в колыбель короля?
– Будь прокляты боги, – пробормотал он.
Был вечер второго дня его прибытия в Брегон. Солнце село, и поднялся ветер, разгоняя облака над рассеянным светом звезд. Воздух над рябью океанских вод стал холодным, но лампа в капитанской каюте Даи дарила тепло.
Рамсон выудил из кармана один серебряник и бросил ей. Дая поймала его, но подняла бровь, глядя на Рамсона.
– Еще два медника, – сказала она, протягивая ладонь. – Не будь мелочным.
Рамсон протянул ей оставшуюся сумму, наблюдая, как его деньги исчезли со взмахом ее пальцев.
– Мне нужен перерыв, – сказал он, глядя в запачканное стекло окна. Порт почти опустел, пришло время.
Он оставил Даю в капитанской каюте, нырнул в дверь и позаботился о том, чтобы закрыть ее за собой. Было крайне важно, чтобы никто не знал, что они разбили здесь лагерь. Он подошел к мачте и легко взобрался на нее, веревки натянулись под его ботинками. Одним прыжком он оказался на мачте, одна его нога осталась болтаться, когда он опасно балансировал, страх падения выстрелил адреналином в его вены. Отсюда он мог видеть большую часть Порта Сапфир, пятна теней в ночи, пронизанные светом свечей в окнах. На причалах, однако, было совершенно темно.
Шум океана и мягкие покачивания Черной баржи погрузили его в оцепенение. Он не знал, сколько прошло времени, когда вдруг резко вскочил.
На причалах замелькали силуэты. Было слишком темно, чтобы разглядеть их лица, но они направлялись в дальний конец порта.
Рамсон последовал за ними, соскользнув с мачты и крадучись пересекая причалы, от тени одного корабля к другому.
Его подозрения подтвердились, они остановились в самом конце причала, перед кораблем, который Рамсон осматривал накануне. Рамсон стоял в тени другого большого камбуза. Он насчитал их около дюжины.
В ночи раздался длинный свист, за которым последовали два коротких, от которых волосы у него на затылке встали дыбом. Это был код, который использовали члены Ордена.
Дая сказала ему, когда они впервые встретились, что подозревает, что у Аларика Керлана все еще есть люди, которые ждут его в Порту Сапфир. Теперь, наблюдая, как спускают трап и люди пробираются на корабль, Рамсон начал догадываться, насколько глубоки секреты его бывшего хозяина.
Рамсон подождал еще немного, считая про себя секунды. Прошло уже больше пяти минут, когда он снова услышал шаги. Когда мужчины начали спускаться по трапу, Рамсон прислушался к их тихому разговору, гадая, узнает ли он их голоса. Богдан должен быть где-то здесь.
Тихое бормотание членов Ордена стало отдаляться, и снова воцарилась тишина. Сейчас или никогда.
Корабль раскачивался вверх и вниз все сильнее по мере того, как он приближался, волны вздымались ветром и приближающимся штормом. Рамсон поднялся по якорному канату, его рука несколько раз соскользнула, когда корабль качнуло. Он остановился у перил, вглядываясь.
Палуба казалась совершенно пустой. Тем не менее он проявил осторожность, когда забрался на борт, осматривая размытые очертания, чтобы уловить любое движение.
Ничего не найдя, он направился к люку. На этот раз он был оставлен незапертым. Любой другой мог бы предположить, что это было из-за небрежности, но Рамсон научился никогда не делать предположений, когда дело касалось Аларика Керлана.
Он прижал ухо к люку и прислушался.