Амели Чжао – Алая тигрица (страница 29)

Морганья повернулась и зашла в ближайший к ним дом. Двое Белых плащей, сопровождавших Шамиру, вскочили на ноги и потащили ее вперед. Они прошли через разбитую витрину.

Внутри здание выглядело как разоренный ресторан. Обломки были разбросаны по деревянным половицам вместе с остатками пищи. Кабинки стояли тихие и пустые, скатерти развевались на призрачном ветру, выцветшие желтые узоры покрывал толстый слой пыли.

В задней части ресторана послышалось какое-то движение. Появился мужчина. На нем был серебристый меховой плащ, его черные волосы разделял пробор над длинным бледным лицом. Больше всего беспокоили его руки: с длинными пальцами и безвольные, как у чудовищного бесцветного существа.

– Кольст императрица, – пробормотал он, его голос звучал мягко и скользко, обвивая Шамиру, словно змея.

Кулаки Шамиры сжались крепче. Ветры, которые кружились вокруг нее, казалось, шептали об опасности.

«Боги, дайте мне силу», – подумала она, собравшись с духом.

Императрица повернулась, ее взгляд впился в Шамиру, как когти.

– Освободите ее, – приказала она резким, как сталь, голосом.

С несколькими щелчками наручники спали, и ей показалось, что она снова дышит. Звук, цвет, свет пронеслись сквозь нее в бесконечной реке Времени, шепот Брата и Сестры наполнил колодец ее души. Она видела призраков прошлого, мелькающих по дому: среди них был мальчик с гладкими рыжими волосами, которые отражали отблески света лампы.

Она знала этого мальчика.

У Шамиры чуть не подкосились колени. Это был дом Юрия.

– Ты знаешь, почему ты здесь, гадалка? – голос императрицы ласкал ее, как ужасная колыбельная, возвращая в настоящее.

– Для меня это не имеет особого значения, – прохрипела Шамира хрипло после долгого молчания. – Я ничего тебе не дам.

Императрица одарила ее очаровательной улыбкой. Она была невероятно красива, как все и говорили, и Шамира с грустью задумалась, какая часть ее путешествия пошла не так. Проблески ее прошлого кружились позади нее, как тени; шепот и крики оскорблений. Она родилась во тьме, в ненависти и страхе, и выбрала этот путь.

Перед Шамирой предстало второе лицо: свирепые карие глаза под тенью капюшона. Она знала другую, подумала она, которая родилась в тех же обстоятельствах.

И эта девушка выбрала свет.

– Это был дом лидера повстанцев, – сказала Морганья. – Два дня назад они пронюхали о моей имперской инквизиции и сбежали. Я хочу, чтобы ты, гадалка, выяснила, куда они ушли. Проследи их с помощью своей силы родства. – Она сделала деликатную паузу и протянула руку. Между ее пальцами болтался плакат: мокрый и перепачканный снегом и сажей. Но Шамира мгновенно узнала нарисованную на нем фигуру, изгиб ее малинового плаща. – Я хочу, чтобы ты, – продолжила Морганья мягким и опасным голосом, – нашла ее.

Надежда зажгла яростный огонь в сердце Шамиры. Ана сбежала.

– Я не могу выследить человека без его вещи, – ответила она, ее слова были отрывистыми и сухими. – Что еще более важно, я просто не буду этого делать.

Морганья впилась в нее взглядом.

– Приведи мать, – сказала она.

Движение Белых плащей, стоявших у двери и по всему ресторану; звук чего-то, что тащили, и глухой удар.

Шамира посмотрела вниз и почувствовала, как ее лицо заливает краска.

Перед ней лежало тело, но это был не тот труп, который она видела. В прошлом: женщина, обнимающая маленькую девочку, ее лицо исказилось от смеха, огненно-рыжие волосы собраны в пучок. И та же самая женщина, готовящая на кухне, пятна супов и соусов усеивали ее выцветшую льняную юбку.

Сцена изменилась, и женщина несла Юрия на руках и осторожно укладывала его в задней части маленькой повозки, под мешками со свеклой и картофелем. Она плакала, целуя свою дочь снова и снова, а потом повозка тронулась с места, и она побежала за ними, следуя так долго, как только могла, пока ее старые ноги не подкосились.

Еще одна сцена – она стояла среди обломков, сжимая в руке метлу, застыв, когда дверь со скрипом открылась и в ее дом вошли двое мужчин. Один был одет в бледно-белую одежду и носил на щеке след от слезы; другой был соткан из теней, с длинными белыми руками.

Шамира отключила видения. Ей не нужно было продолжать, чтобы узнать, чем закончилась эта история.

– Ты вызываешь у меня отвращение, – прорычала она.

Морганья пристально наблюдала за ней, хитро прищурив глаза. Она рассмеялась.

– О, мы только приступили. – Она развернулась, раскинув руки. – Теперь, когда порт Голдвотер принадлежит мне, я собираюсь искоренить остальных этих повстанцев и подавить восстание раз и навсегда. Улицы станут алыми от их крови. – Она улыбнулась Шамире. – Разве ты не гордишься тем, что у тебя есть шанс послужить своей империи? Заложить фундамент нового режима?

Шамира посмотрела императрице в глаза.

– Я бы предпочла умереть, – спокойно сказала она.

Улыбка Морганьи растянулась. Шамира внезапно почувствовала, как ее тело сжалось, как будто невидимая сила схватила ее и заморозила на месте. Она не могла пошевелиться, не могла отвернуться, когда Морганья встала перед ней и схватила ее за подбородок ледяными пальцами.

– Такие прекрасные глаза, – пробормотала она. – Очень редкий цвет. Голубой, как самый холодный из ледников. Как самое горячее пламя. – Она наклонилась. – У тебя есть семья, сударыня?

Шамира перестала дышать.

– Может быть… сын? Увезли в Кирилию в очень юном возрасте? – Извращенное удовольствие вспыхнуло в глазах Морганьи. – Мы ведем тщательные записи обо всех наших новобранцах в имперском патруле, сударыня, и недавно я случайно наткнулась на очень интересную информацию о молодом человеке, который дезертировал. В наших записях указано, что он является мигрантом из Нандьяна и во время призыва в армию у него была мать. У него красивые голубые глаза… Совсем как у тебя.

Шамира была женщиной огня, ее слова были стремительны, ее дух подобен пороху. Но на этот раз, когда она открыла рот, слов не последовало. Все, что существовало, – это тошнотворное ощущение холода, льда, скользящего по ее горлу и распространяющегося по венам.

– На самом деле, мы получили сообщения, что его видели здесь несколько дней назад. Я попросила своих людей присмотреть за ним. – Она наклонилась вперед, приблизив свое лицо к лицу Шамиры. – Конечно же, – прошептала Морганья, – мы бы не хотели, чтобы с ним что-то случилось.

– Ты лжешь. – Несмотря ни на что, Шамира обнаружила, что дрожит.

Морганья посмотрела на нее еще мгновение, прежде чем выпрямиться.

– Божества смотрели на тебя сегодня, Шамира, – сказала она, сцепив руки за спиной. – У меня грандиозные планы на такую редкую силу родства, как у тебя, а это значит, что ты будешь нужна мне живой еще некоторое время. Но у меня есть другие методы убеждения. Владимир!

Черноволосый мужчина шагнул вперед, его улыбка растянулась, и Шамира внезапно поняла, почему он выглядит таким знакомым. Она видела это лицо на дюжине разных плакатов, расклеенных по всей Кирилии.

«Советник императрицы», – подумала она, и у нее закружилась голова.

– Еще один шанс, сударыня, – имперский советник поднял палец, выражение его лица было насмешливым. – Скажи нам, где мятежники и где прячется Алая тигрица.

Шамира всегда считала себя храброй. Она сама пересекла пустыню Арамаби с Кисом в животе. Она пересекла горы Дживеха, не имея ничего, кроме костра и кинжала, в поисках своего сына. Она выжила, одинокая женщина без мужа в мире, где это почти наверняка означало гибель.

Но она не могла унять дрожь в голосе, когда прошептала:

– Ты никогда их не найдешь.

Имперский советник вздохнул.

– Ты знаешь, в чем сила моего родства, дама Шамира? Нет, ты не смогла бы догадаться – это кое-что совершенно особенное. – Он шагнул вперед, так близко, что она могла видеть темноту в его зрачках, зияющую широко, как бездна. – Моя сила родства… заключается в твоем страхе.

А потом он протянул свои длинные бледные руки и обхватил ими ее щеки, тени в его глазах превратились в монстров, росли и растягивались, пока не превратились в кошмары, которые поглотили ее целиком, и Шамира не могла сделать абсолютно ничего, кроме как кричать и кричать.

22

А на попыталась узнать все, что могла, о королевстве Брегон, начиная с его правительственной структуры и заканчивая обществом, людьми и культурой.

И с Рамсоном в качестве учителя это вылилось в очень оживленные учебные занятия.

– Если собираешься обратиться к правительству Брегона, первое, что тебе нужно знать, – это кто там главный, – начал Рамсон. Он расстелил перед собой кусок потертого пергамента. – На бумаге мы монархия.

– Все гораздо сложнее, – заметила Ана.

Рамсон бросил на нее унылый взгляд.

– Я произнес лишь два предложения, а ты уже перебиваешь.

Сидя между ними, Линн прятала улыбку. Ана посмотрела на него.

– Я просто пыталась прояснить некоторые нюансы, – сказала она. – Я изучала брегонское правительство и историю.

Рамсон подтолкнул к ней пергамент.

– Тогда почему не ты учитель?

– Я могу, – Ана взяла у него угольный карандаш и начала рисовать диаграмму, заполняя пробелы, пока говорила. – Почти десять лет назад король Гаран Реннарон умер, оставив своего маленького сына править под прямым руководством королевы-регентши Аршоллы Реннарон. Королю Дариасу Реннарону сейчас должно быть около четырнадцати лет, что делает его молодым, но способным правителем. – Она подняла глаза.