Амбер Скай – Антипринц. Мой главный кошмар (страница 5)
Сердце пропускает удар. Отшатнувшись, я не сразу осознаю: я не раздавлена. Массивные колеса замерли в жалких сантиметрах от моих ног.
Сцепив зубы от боли в лодыжке, я выбрасываю руку вперед и вцепляюсь в край высокого, еще вибрирующего капота. Опираясь на нагретый солнцем металл, я успеваю подняться на ноги и выпрямиться как раз в тот момент, когда водительская дверь с грохотом распахивается.
– Тебя не учили не трогать чужое? – из салона доносится низкий, опасно вибрирующий рокот.
Я вздрагиваю и мгновенно отдергиваю ладонь от полированного кузова.
– Мне нужно было подняться, – оправдываюсь я, поворачиваясь на звуки шагов.
– А еще тебе нужно убраться отсюда. Твоя задница заняла мое парковочное место.
Этот тембр – низкий, грубый и абсолютно ледяной.
Я вскидываю голову. Надо мной возвышается высокий мужчина. Первое, что бьет по нервам – его глаза. Темно-синие, почти черные, они смотрят на меня с холодным, уничтожающим презрением. У него жесткие черты лица и массивная челюсть, которые выглядят еще резче из-за загара. Это не золотистый оттенок местных пляжей или солярия. Его кожа цвета темной, обожженной бронзы. Растрепанные светлые волосы подстрижены коротко. Черные джинсы плотно обтягивают узкие бедра, на ногах – белые тенниски с золотыми полосками. Под расстегнутым воротом темной рубашки угадывается литая мускулатура.
Дезире Стерлинг. Местный Принц, хозяин Королевства. И сейчас он выглядит вызывающе опасным, словно потревоженный лев.
– У меня проблема, если ты вдруг ослеп, – огрызаюсь я, указывая на порванную босоножку.
– Если бы я был слепым, ты бы уже была размазана по асфальту, – бросает он в ответ.
Я перевожу взгляд на массивные шины, что остановились совсем близко от моих ног и судорожно сглатываю. Повезло, что у Стерлинга дьявольская реакция и смазанные тормоза. Наклонившись, осторожно ощупываю лодыжку – вроде без вывиха.
Я стою перед ним, нелепо балансируя на одной ноге, и чувствую себя абсолютно жалкой. Он делает медленный шаг вперед. Его тяжелый, темный взгляд падает на мою тяжело вздымающуюся грудь, а затем скользит ниже, буквально расчленяя меня: от ребер к животу, и еще ниже, туда, где смыкаются бедра в плотной ткани джинсов. Он поднимает глаза выше и точно замечает, как бьется жилка на моей шее и как пересохли мои губы.
Дыхание сбивается окончательно. Капля пота стекает по моей спине. В его холодном хищном взгляде есть что-то до одури знакомое – что-то из моих самых темных кошмаров. За последние три месяца никто не смотрел на меня так в реальности. Даже Зак изменился, стал смотреть иначе – с жалостью, и я не смела его за это винить.
Но Дезире не жалеет. Он смотрит так, будто всерьез раздумывает: сесть за руль и всё-таки переехать меня, или же просто раздавить меня прямо здесь, голыми руками, как досадную помеху на его пути к идеальной парковке. Словно я – всего лишь мусор, который забыли убрать с асфальта.
До меня с опозданием доходит, почему это парковочное место пустовало в самый час пик. Оно принадлежит ему. А переходить дорогу Дезире Стерлингу – всё равно что добровольно подписать себе смертный приговор.
Воздух в моих легких превращается в стекло. Кровь приливает к лицу обжигающей волной. Я прячу руки за спину. Слава богу, на мне плотные джинсы, иначе он бы заметил, как мои ноги покрываются мурашками. Инстинкт самосохранения бьется в истерике, требуя плюнуть на эти чертовы тетради и учебники и бежать прочь прямо в одной босоножке.
Но я медлю совершенно по другой причине, в которой до одури боюсь признаться даже себе. Там, на самом дне, под слоями липкой паники, шевелится больное желание вернуть то забытое чувство… когда кто-то пугающе опасный брал надо мной абсолютный контроль, даря дикую иллюзию защищенности.
Мне катастрофически не хватает кислорода. Я делаю судорожный, глубокий вдох, и моя грудь снова предательски подается ему навстречу.
Дезире переводит взгляд с моих сисек на двух первокурсниц со спортивными сумками, случайно оказавшихся рядом. Он коротко хмыкает.
– Ты, – он кивает одной из них, шатенке в юбке. – Отдай ей обувь.
– Что? Мне не нуж… – начинаю я.
– Тебя не спрашивали, – обрывает он. – Ты наденешь кроссовки и уберешься с моего места.
К моему удивлению, девушка поспешно опускается передо мной на корточки, расстегивает сумку и достает теннисные кеды для тренировки. Мой взгляд цепляется за её шею – на ней плотный серый чокер. Точно такой же, как у её подруги. Моя собственная голая шея вдруг начинает фантомно зудеть.
– Возьми.
– Тебе не обязательно… – начинаю я, но под давящим взглядом Дезире всё же забираю обувь.
– Надень, пожалуйста. Иначе меня вычеркнут из списков на «Посвящение принцесс», – умоляюще шепчет первокурсница. Отдав мне кеды, она выпрямляется и заискивающе, с придыханием улыбается мужчине.
Вся моя признательность к ней испаряется в ту же секунду. Почему меня так бесит эта кокетливая улыбка? Она же только что выручила меня.
– Дезире, я отдала… – чирикает она.
– Соберите её вещи, – бросает парень, даже не удостоив её взглядом. Его темные глаза по-прежнему прикованы ко мне, раздевая мою грудь взглядом, словно медленно срезая кожу полосами и изучая мои внутренности с холодным любопытством. Мое дыхание снова учащается. – А ты переобувайся. Живо.
Девушки покорно, как прислуга, складывают мои вещи в сумку, пока я балансирую на одной ноге. Понимаю, что пытаться обуться стоя на глазах у Дезире – верх нелепости, поэтому снова опускаюсь на корточки перед решеткой его радиатора, исходящей жаром. Непослушными пальцами натягиваю чужие, слегка большеватые кеды. Закидываю в сумку сброшенные босоножки. Поднимаюсь, неловко опираясь на подставленное плечо одной из девушек. Вывиха нет, но ноги отчаянно подкашиваются. Почему меня так колотит? Ведь это просто университетская парковка. Просто грубый мажор на дорогой тачке. Это даже близко не стоит с тем абсолютным ужасом, который я пережила в подвале три месяца назад. Ведь так же?
Едва мы отступаем на несколько шагов, Дезире молча садится во внедорожник, который заблокировал проезд. Я, словно кролик перед удавом, завороженно смотрю, как черный монстр с хищным ревом срывается с места и идеально вписывается в парковочный прямоугольник.
Хлопает тяжелая дверь. Он снова выходит. Его взгляд скользит по моим ногам в кедах, снова быстро пробегает по всему телу и поднимается к голой шее. Он выразительно кивает на серые чокеры замерших рядом первокурсниц:
– В Стоунхейвене голая шея – это приглашение на охоту. Без ошейника твоя жизнь здесь не будет стоить и цента.
Его кривая, порочная усмешка вызывает ледяной озноб в сердце… и пульсирующий, предательский жар внизу живота. Он не уходит сразу. Стоит ещё секунду – достаточно долго чтобы я успела подумать, что он передумал. Потом разворачивается. Я смотрю ему в спину и понимаю, что эта секунда была намеренной.
Дезире Стерлинг – продукт вседозволенности и развращающей власти денег. Говорят, одних только элитных тачек у него не меньше десяти. Неудивительно, что и к людям он привык относиться исключительно как к вещам.
Черный металл его внедорожника безупречно блестит. За своими игрушками Принц ухаживать умеет.
– Оставь свой номер. Завтра я верну кеды, – встрепенувшись, бросаю я первокурснице. Мой взгляд, как и взгляды этих двух, всё ещё прикован к удаляющейся спине Дезире. Его сто девяносто сантиметров роста и девяносто с лишним килограмм литых мышц хищно выделяются в пестрой студенческой толпе. Он выглядит как лев среди травоядных. Услышав меня, девушка шарахается назад, качая головой.
– Он не говорил, что мне можно забрать их обратно.
Обе первокурсницы поспешно ретируются, убегая от меня как от прокаженной. Они словно боятся, что я узнаю их имена, выслежу и всё-таки верну эту обувь.
Я остаюсь одна. «
Ступая в чужих, слишком просторных кедах, я следую за толпой студентов, которая выводит меня прямиком к нужному корпусу. Оказывается, он был совсем рядом. Скомканно извинившись перед профессором, вбегаю в аудиторию. Стараясь не обращать внимания на перешептывания однокурсников, я падаю на свободное место рядом со своей лучшей подругой Келси. Наклоняюсь и украдкой потираю лодыжку. Уже почти не саднит. Со всех сторон спину сверлят любопытные взгляды.
– Ты же хотела не привлекать к себе внимания, – шепотом удивляется Келси. – Опаздывать в первый же день – такой себе способ остаться незаметной.
Мне совершенно не хочется объяснять, что полчаса назад меня чуть дважды не размазали по асфальту. И что газетная кличка "Спасенная Золушка" по иронии вдруг воплотилась в жизнь. Вот только вместо хрустальной туфельки я лишилась босоножки, а сказочный принц оказался безжалостным ублюдком на черном внедорожнике.
– Брат высадил меня у черта на куличках. Калеб плохо знает Стоунхейвен.
– Надо было ехать со мной, – она недовольно морщится. – Или с Заком. Уж хотя бы довезти тебя он бы смог.
В моем ближайшем окружении Зака не любит никто. Именно поэтому моя семья до сих пор о нем не знает – иначе Калеб или отец давно переломали бы ему ноги. Мама, правда, видела его один раз и неожиданно меня поддержала, но это наш с ней секрет. Удивительно, но это был единственный раз в жизни, когда она вообще встала на мою сторону. Возможно, ремиссия после тяжелого лейкоза всё-таки изменила её в лучшую сторону.