Amaury Shadow – Сердце Межмирья (страница 33)
Десять дней.
Восемь часов.
Сорок три минуты.
Тридцать шесть убитых лично.
Двести – на её решениях. Они не просто выжили. Они прошли через ад – и выковали из его пламени собственную сталь. В моём мире всё было проще. Примитивнее. Честнее. Убей – или будь убит. Без иллюзий. Да, мысль о крови на её руках пугала. Любого нормального человека – пугала бы. Но это была кровь, которая спасла ей жизнь. Кровь, пролитая за тех, кого она любила. Она не стала чудовищем. Она стала воительницей.
Хранительницей. Королевой без короны, правящей из тени – тихо, расчётливо и беспощадно к врагам. И при этом способной смеяться на кухне из-за украденного виски. Я осторожно поправил одеяло. Обнял её чуть крепче. Позволил себе этот молчаливый жест – не как принц, не как стратег, не как охотник за артефактами. Как мужчина. И, засыпая, я сформулировал для себя клятву. Не вслух. Без крови. Но не менее серьёзную. Я не стану ещё одним монстром в её жизни. Я не стану тем, кто использует её силу и выбросит, когда она перестанет быть удобной. Я стану её щитом. Её мечом. И – если она когда-нибудь позволит – чем-то большим. Гораздо большим. Игры, интриги, сделки, расчёты – всё это никуда не делось. Но впервые они отступили на второй план. Теперь на кону было не влияние. Не трон. Не миссия отца. Нечто живое. Настоящее. Хрупкое. И бесконечно упрямое. Я закрыл глаза. И впервые за долгие годы заснул не с холодным планом в голове, а с тёплой, непривычной тяжестью ответственности за кого-то, кроме себя и Каина. И это чувство не давило. Не тянуло ко дну. Оно было… правильным. Опасным. Но правильным.
Глава 12
Лия
Сознание вернулось ко мне не плавно – резко, болезненно, словно меня столкнули с обрыва в ледяную воду.
Я лежала не в своей постели. Точнее – не в той, к которой привыкла за последние годы.
Комната была огромной, залитой мягким перламутровым светом, просачивающимся сквозь высокие окна с ажурными решётками. Воздух пах сандалом, розой и чем-то древним, пыльным – так пахнут старые дворцы, где стены помнят больше, чем люди.
Я медленно села, сжимая шёлковое одеяло в кулаках. Кремовые и сиренево-лавандовые ткани, низкие диваны с горами подушек, резные деревянные панели с инкрустацией, на которых охотились на невиданных зверей. Стиль – древнеиндийский, османский… что-то восточное, величественное и чужое. Сердце забилось чаще, но в голове царила странная, почти детская ясность.
Это сон. Снова этот чёртов, слишком яркий сон. Мне было… семь? Восемь? Страшно. После кошмара всегда хочется к маме. Но брат, если увидит, обязательно назовёт трусихой и будет дразнить до слёз. Сестра… сестра не позволит. Она старше. Она сильная. Она всё знает. Босиком, в тонкой ночной рубашке, я выскользнула в прохладный полумрак коридора. Под ногами – холодный мрамор с вкраплениями лазурита. И шум. За высокими стенами – не привычная предрассветная тишина с редкими перекличками стражей, а гул, крики, лязг металла.
Слуги так рано не шумят…
Мысль мелькнула и тут же утонула в детском отрицании. Страшно думать о плохом. Я подбежала к знакомой резной двери и осторожно приоткрыла её.
– Нелия? Ты тут?
Из-за горы подушек на огромной кровати приподнялась фигура. Длинные тёмно-каштановые волосы спутались со сном, ярко-голубые глаза – такие же, как у меня, только с золотистыми искорками вокруг зрачков.
– М-м-м… Лия? – хрипловато. – Что ты здесь делаешь?
– Мне приснился кошмар. Можно я у тебя посплю?
Она тихо вздохнула, но уголки губ дрогнули в мягкой улыбке.
– Конечно. Иди сюда.
Я забралась под одеяло и прижалась к её тёплому боку. Её рука легла мне на плечо. Страх начал растворяться.
– Почему на улице так шумно? – прошептала я.
– Что?
Её тело мгновенно напряглось. Она высвободилась и встала с кровати одним быстрым движением. Подошла к окну, отдёрнула тяжёлую парчовую штору – и замерла. В свете факелов и зарождающегося рассвета её лицо стало резким, жёстким. В такие моменты она была пугающе похожа на мать – прекрасная, холодная, неприступная.
– Аурелия, – её голос стал тихим, но стальным. – Слушай меня очень внимательно. Ты сейчас же спрячешься. И не издашь ни звука.
Холод прошёлся по позвоночнику липкой волной.
– Сестра… что происходит?
Она не ответила. Она действовала. Быстро. Точно. Без лишних слов. Сорвала с вешалки тёмный шёлковый халат и накинула мне на плечи. С прикроватного столика схватила изящный кинжал в ножнах и вложила мне в ладонь.
– Помнишь, как им пользоваться?
Я кивнула. Пальцы сжали рукоять. Холодную. Настоящую.
– Хорошо. А теперь поклянись. Поклянись, что не издашь ни звука, пока сюда не придут родители или защитники. Что бы ты ни увидела. Что бы ни услышала.
– Но… я чувствую, что происходит что-то плохое! Я помогу! Я умею сражаться, папа показывал!
– Лия!
Её голос ударил, как хлыст. В глазах – ни капли страха. Только яростная, беспощадная решимость.
– Поклянись.
Слёзы подступили, но я выдохнула:
– Клянусь… что не издам ни звука, пока меня не найдут родители или защитники.
– Умница, – на долю секунды её лицо стало мягким. Она поцеловала меня в лоб. – Я люблю тебя, малышка.
Она распахнула дверцу резного шкафа, затолкала меня внутрь, на груду мягких тканей, и захлопнула её. Темнота. Запах кедра и её духов. Я прижала кинжал к груди. Минута. Или вечность. Дверь в спальню распахнулась с грохотом.
– Какое милое вторжение посреди ночи, – раздался спокойный, почти насмешливый голос Нелии. – Боюсь, для визитов вы выбрали не самое подходящее время. Или как раз самое? Никогда не разберёшь ваши варварские манеры.
– Так-так, Нелия, – ответил низкий, скрипучий мужской голос. – Всё в своём репертуаре. Высокомерная дрянь. Ничего… сейчас эту спесь с тебя собьём. Схватить её.
Топот. Глухие удары. Звон металла. Кто-то тяжело врезался в шкаф, дверца приоткрылась, оставив узкую щель. Я припала к ней глазом. Двое мужчин в чёрной броне – кожа? чешуя? – держали сестру за руки. Скрученные за спиной. Но она стояла прямо, подбородок высоко.
Перед ней – третий. Высокий, тощий, лицо исполосовано шрамами. Ухмылка – мерзкая, хищная.
– И всё же, какая ты красавица, – прошипел он. – Настоящая драгоценность. И ты, сука, убила шесть моих лучших людей. Одним движением.
Кинжал впился в ладони. Клятва жгла внутри, как раскалённое клеймо. Не кричать. Не выдать себя. Не дышать. Где-то под страхом, под детской беспомощностью, шевельнулось что-то иное. Тёмное. Горячее. Опасное. Он ударил её. Звук был хлёстким, влажным. Я вжалась в ткани и закусила губу до крови, чтобы не закричать.
– На кровать её, – приказал шрамованный. – Хочу лично проверить будущую «великую Хранительницу». Посмотреть, из какого дерьма вас лепят.
Двое потащили её к кровати. Она не сопротивлялась. Голова опущена. Волосы скрывают лицо. И вдруг… Она подняла взгляд. Прямо в щель шкафа. Она знала. В её глазах не было страха. Там была печаль – глубокая, взрослая, невозможная для семнадцати лет. Был расчёт. И было прощание. Её губы едва заметно шевельнулись:
«Прости». А затем – улыбка. Маленькая. Печальная. Слишком взрослая для этого мира.
Её тело озарилось изнутри мягким, серебристо-золотым светом. Он нарастал с каждой долей секунды, разливаясь, пульсируя, превращаясь в ослепительное сияние. И тишина. Абсолютная. Оглушительная. Поглотившая крики, звуки борьбы – всё. А потом – тупой, давящий удар по сознанию. И пустота.
Я резко распахнула глаза, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег. Знакомый потолок. Знакомый запах моего дома – и поверх него новый: тёплый, древесный, мужской. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять боль, рвущую сердце на части.
Не сон. Воспоминание. Чёрт. Слёзы текли по вискам, впитываясь в подушку. Я стиснула зубы, глуша рыдания, подступающие к горлу.
Сестра. Нелия. Когда первая волна схлынула, оставив ледяную пустоту, сознание медленно вернулось к реальности.
На моём бедре лежала тяжёлая, тёплая мужская рука. Щекой я уткнулась не в подушку, а в твёрдое, мускулистое предплечье.
А ягодицами… О боги. Я упиралась в нечто большое, горячее и абсолютно недвусмысленное, пульсирующее сквозь тонкую ткань его боксёров и моего шёлкового белья. Мы так и проспали всю ночь.
В обнимку. Я осторожно, почти не дыша, дотянулась до телефона на тумбочке.
05:40.
В этот момент Аарон во сне тихо крякнул, притянул меня ещё ближе и зарылся носом в мои волосы у виска. Горячее дыхание обожгло кожу за ухом.
По спине пробежала предательская дрожь. Он просунул ногу между моих бёдер, прижался всем телом. Его низ живота снова упёрся в меня – уже без всякой двусмысленности. Он потерся щекой о мою шею и издал низкий, почти звериный звук – что-то между вздохом и урчанием.
Я замерла. Не дышать. Не двигаться. Сердце колотилось так, будто собиралось сбежать из грудной клетки. И… отпустило. Его дыхание снова стало глубоким и ровным. Он уснул крепче, лишь сильнее обхватив меня рукой.
Фух.
Теперь – выбраться. Не разбудив спящего льва. Я пролежала ещё несколько минут, убеждаясь, что сон крепкий, и начала ювелирную операцию по освобождению. Сантиметр за сантиметром выскользнула из-под его руки и ноги, осторожно спустилась с кровати и отступила на шаг.
И всё-таки обернулась. Лишённый своего «одеяла», Аарон потянулся во сне, обнял подушку, в которую я только что утыкалась, и прижался к ней лицом. Во сне его резкие, царственные черты смягчились. Длинные чёрные ресницы лежали на скулах, губы чуть приоткрыты. Он тихо, по-детски сопел. Губы сами собой дрогнули в слабой улыбке. Милый. Я тут же мысленно пнула себя.