Amaury Shadow – Сердце Межмирья (страница 2)
ГЛАВА 1
Громкий, раздражённый гудок прямо за спиной выдрал меня из прошлого, как хирургический скальпель. Сердце подпрыгнуло к горлу.
Я замерла на пешеходном переходе, сжимая папку с чертежами так, что бумага жалобно хрустнула.
Зелёный. Горит зелёный. Чёрт.
Два месяца. Два долгих, размытых туманом головной боли и липкого, тихого ужаса месяца – с тех похорон.
С той ночи, когда я, ослеплённая горем, яростью и страхом, вжала педаль в пол своей «Ауди», желая не скорости – небытия.
Разбиться. Раствориться. Перестать чувствовать эту гнетущую тяжесть ответственности и предчувствия.
Кассиан успел.
Он вытащил меня из груды искорёженного металла и стекла – весь в крови, и моей, и своей, пока буквально вырывал дверь из петель. Я помню его глаза. Не бордовые. Почти чёрные – от паники. Помню, как моя кровь, тёплая и липкая, затекла под ремешок этого проклятого браслета.
А потом…потом было свечение. Тихое. Пульсирующее. Изнутри чёрного металла.
И жар. Не ожог – что-то другое. Глубже. Проникающее. Плетущееся по венам. Оно вошло в меня, пока я лежала среди обломков, глядя на небо, по которому медленно ползли равнодушные облака. Я изменилась. Что-то сломалось – и собралось заново. Неправильно. Я не стала сильнее. Не стала быстрее. Я стала… другой.
Браслет стал частью меня в буквальном смысле. Снять его невозможно. Он словно сросся с кожей. С телом. С чем-то глубже – там, где уже не помогают ни ножи, ни магия, ни здравый смысл. А дальше – два месяца головной боли. Не мигрени. Ощущение, будто череп вот-вот треснет от давления изнутри. Звуки стали слишком чёткими. Свет – режущим. Запахи – навязчивыми. И всё время – мерзкое, навязчивое чувство, что за мной наблюдают.
Мы ничего не нашли. Дейман со своим звериным чутьём и связями в лучших – и самых нелегальных – лабораториях просканировал меня вдоль и поперёк.
– Стресс. Недосып. ПТСР. Организм в норме, Лия. В идеальной норме.
Это бесило сильнее всего. Амари утопила половину darknet в поисках аналогов браслета. Подняла алхимиков, артефакторов, заказала спектральные анализы. Ноль. Кассиан провёл недели в архивах своего рода, среди пыльных вампирских фолиантов, от которых пахло древней кровью и пергаментом. Тишина. Ещё один рёв клаксона – злой, протяжный – окончательно вернул меня в реальность. Я рванула к машине, махнув извиняющимся жестом таксисту, который смотрел на меня с тем же выражением «вернись на планету Земля».
Моя «рабочая лошадка» – серебристый Mercedes-AMG GT последней модели – мягко урчала, приветствуя хозяйку. Скорость. Единственное, что всё ещё могло на время заглушить шум в голове. За рулём я концентрировалась на дороге. На разметке. На поворотах.
А не на ощущении надвигающейся катастрофы. Мотоциклы… мотоциклы были под категорическим запретом. После той аварии взгляд Деймана, когда он сказал:
– Нет, Лия. Нельзя.
Был твёрже стали. И тише, чем обычно.
А это всегда хуже. Они все до сих пор на взводе. Как и я. Только в отличие от них я чувствовала это внутри. Под кожей. Под костью. Будто что-то медленно просыпается. Едва я тронулась, раздался звонок через Bluetooth. На экране – «Секретарь, офис».
– Слушаю, – буркнула я, лихо перестраиваясь между рядами.
– Госпожа Адамс, заказчики по проекту «Резиденция на холме» уже в переговорной. Через сколько вас ожидать?
Чёрт.
Совсем вылетело из головы. Эта скучная презентация для богатых выскочек, мечтающих о «чём-то между хай-теком и шато Людовика XIV». Архитектурный кошмар в чистом виде.
– Через пять минут, – соврала я, уже прикидывая маршрут и объездные.
– Но…
– Через пять, Ник. Всё.
Я сбросила звонок и вжала педаль. Двигатель одобрительно взревел.
Кассиан опять будет читать лекцию о правилах, внимании полиции и ненужных свидетелях.
Но штрафы волновали меня куда меньше, чем перспектива час слушать дизайнерский бред с претензией на аристократию.
Я добралась за четыре минуты, нарушив с десяток правил и заставив пару таксистов отчаянно вдавить тормоза.
Парковку перед нашим офисом – стильным стеклянным кубом, одним из моих первых крупных проектов – я взяла с лёгким, почти незаметным заносом, идеально вписавшись между чёрным «Бентли» и служебным фургоном. Люблю точность.
Переговорная пахла дорогим кофе и притворством. Супруги Ларсен улыбались слишком широко, демонстрируя идеальные виниры, и сыпали терминами, вычитанными в глянце.
– Нам бы хотелось что-то… эклектичное, но при этом лаконичное. С намёком на классику, но без излишней тяжеловесности, – вещала миссис Ларсен, поправляя браслет, который стоил, вероятно, больше моей первой квартиры.
Я кивала, делала пометки в планшете и прикидывала, кому из junior-дизайнеров спихнуть эту головную боль. Может, Алексу.
Он молод, амбициозен и ещё не разучился изображать восторг от фразы «эклиптика в интерьере». В этот момент дверь в холл приоткрылась. Я отвлеклась – и замерла. В офис вошли двое. Нет. Не вошли – появились.
Они заполнили пространство собой. Слишком высокие. Слишком идеально сложенные.
Слишком красивые – в этой резкой, нечеловеческой манере. Один – в безупречном тёмно-сером костюме. Лицо будто высечено из мрамора. Взгляд цвета старого золота, в глубине которого тлели тёмные искры. Другой – менее официальный: чёрная водолазка, кожаная куртка, золотистые волосы, собранные в небрежный хвост. Ярко-голубые глаза изучали помещение с ленивой, хищной любознательностью.
Я извинилась перед Ларсенами, передала их ведущему архитектору с обещанием лично всё проконтролировать – что означало «проверю пару эскизов и исчезну» – и направилась в холл. Мужчины стояли у стойки администратора. Бедная Лика выглядела откровенно ошеломлённой – и я её понимала. Я подошла, включив свой самый деловой, холодный тон:
– Я Аурелия Адамс. Чем могу помочь?
Тот, что в костюме, повернулся ко мне. Его янтарные глаза медленно прошлись по мне – оценивающе, без тени светского интереса. Как сканер. Слишком внимательно.
– Нас рекомендовали вам как лучшего архитектора и дизайнера в городе, – его голос был низким, бархатным, но с ощутимой сталью. – Нам требуется обустройство квартиры. Мы недавно приобрели пентхаус в башне «Вершина».
«Вершина».
Мир в голове на секунду остановился. Башня, где квартиры не продаются случайно. Башня, где живут политики, владельцы банков, люди с охраной и скрытыми этажами. Башня, где слишком удобно наблюдать за городом. И за мной. Я медленно улыбнулась – профессионально. Без тепла.
– Поздравляю с покупкой. Это один из самых сложных объектов в плане инженерии. И один из самых дорогих.
– Деньги не проблема, – лениво заметил второй, голубоглазый. В его голосе звучала насмешка, будто он заранее знал, что вопрос не в деньгах.
Я перевела взгляд на него.
– Обычно так говорят люди, у которых проблема всё же есть.
Его губы тронула улыбка. Настоящая. Почти довольная. А вот мужчина в костюме не улыбнулся. Он продолжал смотреть. Прямо. Глубоко. И внезапно я почувствовала это снова. То самое. Давление под черепом.
Тонкий импульс под кожей. Браслет нагрелся. Едва заметно. Но я почувствовала. И поняла: они пришли не за дизайном. И «Вершина» – не случайность. Это был не просто самый дорогой новострой города. Это был мой дом. Один из двух. Весь пентхаусный этаж делился всего на две квартиры.
Одну я купила три года назад – как убежище. Крепость. Личную тишину.
Вторую, по слухам, приобрёл некий иностранный инвестор – за наличные, без лишних вопросов.
И вот он стоит передо мной. Мой новый сосед. Мысль ударила так, что я едва не сделала шаг назад.
Моё единственное по-настоящему личное пространство – и теперь через стену будут жить они? От них исходило что-то древнее. И опасное.
Внутренняя тревога сорвалась в беззвучный крик:
Я уже открыла рот, чтобы вежливо, но жёстко отправить их к любому другому дизайнеру – хоть к гуру «золотых унитазов».
– Нас интересует именно ваш почерк, мисс Адамс, – продолжил он, словно читая мои мысли. В его взгляде мелькнул холодный огонёк. – Говорят, у вас есть… видение. И вы не боитесь сложных задач. Или это преувеличение?
Чистая провокация.
И я, чёрт возьми, на неё купилась.
– Информация верна, – ответила я ледяным сарказмом. – Я просто предпочитаю клиентов, которые отличают ар-деко от лофта. Экономит время. И, признаться, меня удивляет ваш выбор объекта. В «Вершине» всего два пентхауса.
Я внимательно следила за его реакцией.
Он не моргнул.
– Мы знаем, – спокойно парировал он. – Именно поэтому и выбрали вас. Сосед должен быть в курсе. И, как мы понимаем, вы цените приватность. Мы – тоже.
Его спутник фыркнул, прикрыв рот рукой, и пробормотал, явно считая, что я не услышу:
– Ну вот, началось. Я же говорил – стоит тебе открыть рот… Соседи. Прямо мыльная опера.