Аманда Уильямс – Профиль незнакомца (страница 61)

Я была так измотана, что не могла ясно мыслить. Как вообще можно есть, как можно даже глотать, когда тебя разорвали пополам?

Я закрыла глаза и вдохнула холодный воздух. Праздники. О боже… Как я могла провести праздники без Раузера?

Поймай этого ублюдка, просто поймай этого ублюдка.

Я покормила Белую Мусорку и плюхнулась на диван. Я была измотана, но мне не хотелось сидеть вдали от больницы слишком долго. Я боялась, что он умрет, просто перестанет дышать, пока меня не будет. Теперь нас только двое. Неправда, мерзавец. Ты плохо целился. Раузер все еще здесь, и я не отпущу его. «Я найду тебя», – поклялась я. Увы, усталость сморила меня, и я заснула, а Белая Мусорка свернулась клубочком со мной рядом.

Когда построили кирпичный дом Раузера, президентом был Эйзенхауэр. В те годы пары спален казалось достаточно. Раузер добавил застекленную веранду и французские двери из главной спальни, построил нижнюю веранду и огородил двор для собаки, которую заведет, когда темп его жизни замедлится. Был еще чердак, за который он так и не взялся. Дом был маленький, но Раузер снес пару стен, и он стал светлым и просторным.

Я вошла в ванную и увидела там его бритву, уловила запах его лосьона после бритья. В больнице он был так далек от меня, как та раковина, которую можно потрогать, но нельзя проникнуть внутрь. В этом доме мы кричали, болея за «Брэйвз», пили кувшин за кувшином сладкий чай со льдом, поглощали тонны готовой еды, какую только способна предложить Атланта. Я вспомнила, как Раузер сообщил моей матери на День благодарения, что его вполне устраивает наша привычка брать еду навынос. Вспомнила, как он посмотрел на меня, когда говорил это, как потянулся к моей руке.

Я побрела на кухню и включила газовую плиту. По утрам Раузер готовил ковбойский кофе. Такой же резкий и приблизительный, как и он сам, напиток этот ударял в желудок, как аккумуляторная кислота. Никаких мерных ложек, просто возьмите на глазок молотый кофе, бросьте в кастрюльку с водой, доведите до кипения и процедите прямо в чашку. Это был лучший кофе, какой я когда-либо пила.

Однажды субботним утром я появилась у него дома слишком рано. Он открыл дверь в трусах-боксерах и с прищуром посмотрел на меня. Я плакала – с Дэном случилась какая-то глупость, очередной прыжок веры, очередной удар разочарования. Раузер не иначе как косил под Дона Кинга [23], потому что его волосы стояли дыбом. Он зевнул, обнял меня, нашел футболку и встал у газовой плиты, чтобы приготовить ковбойский кофе. Раузер был для меня таким хорошим другом… Без него здесь было невыносимо.

Я заварила себе чашку кофе из запасов Раузера и поискала папку, журналы и ежегодники, которые дала ему в тот день в «Старбаксе»… «Пятьбаксе». Я нашла их в задней спальне, которую он использовал как кабинет. Пришло время начать все сначала, с первого убийства. Казалось, прошло сто лет с тех пор, как я была на острове Джекилл, где встретилась с Кэтрин Чемберс и покинула ее дом с этой коробкой, полной вещей ее убитой дочери. У меня возник безумный порыв взять все это с собой в больницу и еще раз прочесать, пока я сидела с Раузером и обсуждала с ним мои идеи. Я не знала, сможет ли он вообще понять меня или хотя бы услышать, но, будь хотя бы малейший шанс, что его привязанность к тому следователю, которым он был в своей жизни, вернет его обратно, я бы попыталась. Он уже слишком далеко ускользнул от меня.

Я собрала бумаги, дневники и альбомы и аккуратно сложила их в стопку. Сверху лежал ежегодник Колледжа криминологии и уголовного правосудия. Я села в кресло Раузера за письменным столом. Мы с самого начала подозревали, что убийца хорошо разбирается в сборе улик. Профиль показал, что он был обучен не оставлять никаких следов на месте преступления. Убийца понимал принцип обмена Локара [24]. Я вспомнила, как сто лет назад я сказала об этом Раузеру в комнате «военного совета».

Был ли источником этих знаний университет? Получил ли Уишбоун азы криминалистики в кампусе университета штата Флорида? Что если Энн Чемберс познакомилась со своим убийцей там, в корпусе факультета криминологии и криминалистики?

Я склонилась над списком учебных курсов Энн Чемберс. В учебном плане не было вообще ничего, что могло бы служить для нее причиной заглядывать в криминологический корпус. Я достала карту кампуса. Энн жила в Робертс-Холле, одном из старых зданий. Я уже отметила его на карте красным. Провела пальцем от ее общежития вдоль Теннесси-стрит к Смит-стрит, и вниз к Колледжу криминологии. На карте это выглядело как довольно длинный путь, но я подумала о кампусе. Он был доступен и в отличие от многих других не так сильно раскидан. Тем не менее до него нужно было дойти.

Как пересеклись пути второкурсницы колледжа и серийного убийцы? Где? Если не в классе, то в какой-нибудь другой группе или клубе? В развлекательном центре?

Я выдвинула ящик стола, чтобы взять ручку, и нашла вместо нее нераспечатанную пачку сигарет и потускневшую зажигалку «Зиппо». Вспомнила запах жидкости для зажигалок, повисавший в воздухе всякий раз, когда он ей пользовался. В День благодарения я заметила, что Раузер ни разу не вышел на улицу покурить. Он пытался бросить. Я годами подталкивала его к этому. И он порвал отношения с Джо. Я поняла: на протяжении всего периода убийств Уишбоуна Раузер методично готовил свою жизнь для меня. От этой мысли мне стоило великих трудов не расплакаться.

Открыв альбом того года, когда была убита Энн Чемберс, я принялась просматривать его заново, страницу за страницей. Хотела еще раз посмотреть каждый глупый, веселый снимок, посмотреть на команды, клубы и социальные группы, на фотографии отдельных классов, групповые снимки, фотографии преподавателей, все-все.

Я вернулась к карте, и меня внезапно осенило. Через несколько дверей от Колледжа криминологии и уголовного правосудия чуть дальше по Смит-стрит располагался корпус факультета изящных искусств. А Энн, как известно, изучала живопись. Два здания практически соседствовали. Если их графики совпадали, убийца легко мог видеть ее мимоходом, втереться в ее жизнь.

Мое сердце забилось надеждой. Я искала студента? Преподавателя? Я подумала о Старой Эмме – гадалка сказала, что предупредила Энн. Я подумала о миссис Чемберс, сказавшей, что Энн порхала от одного романа к другому. Я была близка к цели. Я почти чувствовала его запах. Я тебя достану, ублюдок.

Глава 36

Я была в кабинете Раузера, крепко сжимая в ладони его зажигалку, ее потускневшее серебро. Зазвонил мой телефон.

– Итак, – начал Нил, – я снова думал об этом блоге. Что было главным в убийствах Уишбоуна?

– Удары ножом?

– Именно, – подтвердил Нил. – И что это символизирует?

– Власть, проникновение, контроль…

– Это слишком заумно, Кей. Подумай о чем-то попроще, о самом главном.

– Гм…

– Секс и порезы, верно?

– Хорошо.

– Послушай, я нашел сайты фетишистов, где можно хвастаться своим извращенным порнодерьмом, и при этом тебе не дадут под зад коленом и не упекут в тюрягу. Можно писать о том, что делаешь что угодно и с кем угодно – главное, называть это фантазией.

Детективы департамента полиции Атланты и Нил долго и упорно искали блог, о существовании которого я давно догадывалась, но так и не смогла его обнаружить. Возможно, мы задавали не те вопросы.

– Мы не искали жесткое порно и фетиш-группы. Поисковая система способна делать лишь то, о чем вы ее просите. – Нил буквально прочитал мои мысли. – Кей, я нашел все эти онлайн-сообщества, которые называют себя фанатами острого лезвия и игр с ножом. Пост за постом от тех, кого возбуждает кровь, ножи и прочее дерьмо.

– Ты нашел блог Уишбоуна? – Я почувствовала, как участился мой пульс и впереди забрезжила надежда.

– Посылаю тебе ссылку. Сайт под названием Knifeplay. Найди блогера по имени BladeDriver. Приготовься. Это не для слабонервных.

Сидя за компьютером Раузера, я начала читать блог юзера BladeDriver на Knifeplay.com. Этот сайт позиционировал себя как онлайн-сообщество для взрослых, фетишистов острых лезвий и игр с ножом, где сексуальные факты и вымысел публиковались без ограничений. Как и предупреждал Нил, подробности повергли меня в шок и вызвали омерзение. В блоге было около шестидесяти записей за три года. Некоторые представляли собой извращенные бредни. Жалобы на слабых, зависимых людей, на их нужды, на их жадность. От некоторых постов кровь стыла в жилах. Я узнала описания убийств Лэй Кото, Дэвида Брукса, Мелиссы Дюма, Энн Чемберс. Обо всех них было написано так, будто они сексуально жаждали заполучить все те жуткие увечья, которые им пришлось пережить, прежде чем их жизнь закончилась. Я читала о том, как он преследовал Мелиссу, когда та совершала вечернюю пробежку, и представляла себе, как из автомобильной стереосистемы звучат песни Роя Орбисона. Как он наблюдает за ней, мастурбирует, думает о том, чтобы вонзить в нее нож, а затем хвастает на весь интернет и называет это сексуальной фантазией. Это было омерзительно. Почему никто нигде не подал тревожный сигнал? Я читала подробности, которые никогда не публиковались до тех пор, пока в газеты не начали попадать письма.

Пост о Лэй Кото был размещен задолго до того, как было опубликовано первое письмо, и все записи содержали подробности, которые были обнаружены на месте убийства лишь позже, и о них не мог знать никто за пределами следствия. Убийца рассуждал о том, что у Лабрека напрочь отсутствуют моральные границы, что он хулиган, избивает жену и сам заслуживает быть избитым. Отсутствуют моральные границы? Этот убийца судил на основе морали!