Аманда Уильямс – Профиль незнакомца (страница 26)

Я рассказала ему, что обнаружил Нил и что здание суда – возможно, то самое место, где преступник выискивал своих жертв и где Дэвид Брукс и другие, у кого в Фултоне были поданы судебные иски, могли встретиться со своим будущим убийцей.

– Вероятно, он получает стенограммы из комнаты хранения дел. Ведут ли они журнал учета того, кто выносит какие папки?

– Я непременно узнаю, – взволнованно произнес Раузер. – Возможно, мы имеем дело с курьером. Курьеры ходят туда, чтобы забрать судебные протоколы. И любой, у кого есть номер дела, дата и три доллара, может получить стенограмму. Боже милостивый, Кей, это прорыв! Я перед вами в долгу, ребята. Черт, я попрошу охранную компанию, которая работает в Фултоне, передать нам их видеозаписи. Там всюду натыканы камеры. Через десять минут у нас там будет дежурный. Ассистенты на металлоискателях, от них тоже будет помощь. Они знают, кто входит и выходит… Подожди, хорошо? Я должен сказать Джо до свидания.

К моей голове прилила кровь. Наверно, я выпучила глаза. Совсем чуть-чуть. Я услышала приглушенные голоса и смех. О, только не это! Затем, слишком долго продержав меня в ожидании, этот неблагодарный засранец вернулся к телефону и сказал:

– Извини, Джо нужно было посетить одно место.

– Новый эпизод «Зены, королевы воинов»? – спросила я, даже не пытаясь скрыть раздражение. Мистер Сверхчувствительный рассмеялся и издал шипение и истошные вопли, которые для мужчин означают женскую драку.

После того как мы закончили разговор, я принялась расхаживать по комнате, зацикленная на Джо и Раузере, на том, что я сообщила ему новости, которые переориентируют все расследование, а ему хватило наглости поставить меня на удержание, чтобы попрощаться с ней. Я была в ярости и даже не знала, почему. Я не имела на это права. Я это знала, но знание нисколько не помогало. В конце концов я оказалась в кафе внизу, где слопала два ломтика лимонного пирога, что было лучше, чем сидеть в баре напротив вестибюля и хлестать лимонную водку. Тем не менее доктор Шетти не одобрила бы это, я нисколько не сомневалась. Я понимала: где-то в глубине души я придерживала Раузера для себя. Он был моим резервом. Мне даже не приходило в голову, что кто-то может прийти и отнять его у меня. Если б я могла, то подняла бы ногу и помочилась на него прямо здесь и сейчас. Я заказала третий кусок торта.

Я плохо спала, и сегодня утром у меня не было настроения заключать сделки с бухгалтерами. Если на то пошло, у меня не было настроения ни для чего. Я чувствовала себя совершенно разбитой – я же не из тех, кто с головой погружается в работу, когда меня что-то гложет. Сейчас я охотнее всего закрыла бы жалюзи, заползла в постель и схомячила кучу конфет. Я больше не пила, но во многих отношениях по-прежнему повторяла поведение, которому научилась тогда. Изоляция и потакание своим слабостям занимали верхние строчки моего списка.

Когда я вышла из отеля и забралась во взятый напрокат «Джип Либерти» [13], в Денвере было солнечно и шестьдесят пять градусов в тени. Была суббота, а значит, больше шансов застать человека, обворовавшего моего клиента, у него дома.

И я заблудилась. Странным образом мой мозг, казалось, отказывался определять направление, как это делал весь остальной мир. У меня серьезные проблемы с чтением карт. В сочетании с естественной склонностью к блужданиям, это приводило к тому, что во время путешествий я только и делала, что глазела на достопримечательности. Сегодняшний день не стал исключением. Получасовая поездка растянулась и оказалась в три раза дольше. Я была рассеянна, мои мысли витали где угодно, лишь бы подальше от дела, над которым я работала, и соглашения, которое я должна заключить сегодня утром для моего клиента. Я была одержима Раузером, амазонкой Джо и не хотела находиться так далеко от комнаты «военного совета». Это было бы захватывающее время в расследовании, и оно притягивало меня. Но почему, почему? Неужели мне действительно было не все равно? Или оно притягивало меня потому, что заполняло пробелы во мне, будучи еще одной соломинкой, за которую пытался ухватиться мой одержимый, склонный к алкогольной зависимости ум?

К тому времени, когда я свернула на взятом напрокат «Джипе» на подъездную дорожку к дому Роя Эчеверриа, я была уже не в лучшем состоянии. Мне было наплевать, что какого-то вороватого бухгалтера застукали, когда он запустил руку в корпоративную банку с печеньем, каким бы жирным и сочным это печенье ни было. Этот человек использовал деньги, взятые у моего клиента, чтобы купить себе новую личность и внести нехилый первоначальный взнос за дом в районе Уэстридж, что в Хайлендс-Ранчо. Это был новый элитный поселок в двенадцати милях к югу от Денвера, с полями для гольфа, открытым пространством и заповедником Уайлдкэт-Маунтин под боком, площадью восемь тысяч пятьсот акров. Неплохо, однако, для младшего бухгалтера.

Стоя на коленях, Эчеверриа укладывал мелкие щепки вокруг кустов под передними окнами. На нем были джинсы и садовые туфли на резиновой подошве без каблуков, наполовину мокасины, наполовину сандалии. На руках садовые перчатки. Смуглый. Большие темные глаза, черные волосы. Я бы не дала ему больше тридцати. Довольно смазливый чувак в этаком задумчивом, меланхоличном образе и более худой, чем на копии фото его служебного удостоверения.

– Мистер Эчеверриа, – сказала я, подойдя ближе. – Меня зовут Кей Стрит. Я хотела бы поговорить с вами о кое-каком имуществе, которым вы владеете и которое принадлежит вашему бывшему работодателю.

Мужчина медленно встал в полный рост, снял садовые перчатки, уронил их на землю и вытер руки о джинсы.

– Вы ошибаетесь, – сказал он спокойно и с ровной улыбкой. У него был сильный акцент. Из его досье я знала, что он приехал из Страны Басков в Испании. – Меня зовут…

Я подняла копию его служебного значка.

– Тебя зовут Эчеверриа. Может, прекратишь пудрить мне мозги? Ты предпочитаешь поговорить здесь, или нам лучше войти внутрь?

– Сама прекрати! – к моему крайнему изумлению крикнул он и, весьма агрессивно шагнув ко мне, с силой толкнул меня обеими руками и завопил: – Нет!!! – Так учат кричать на занятиях по самообороне.

Я шлепнулась на пятую точку посреди двора его дома, а он дал стрекача. Садовые туфли без каблуков шлепали по земле, словно шлепанцы, и, чтобы не споткнуться о них, Эчеверриа был вынужден высоко поднимать колени, напоминая обезумевшую водоплавающую птицу… нет, взбесившуюся морскую птицу.

Я маленького роста, но очень шустрая. Через две лужайки я почти нагнала его и даже изловчилась и схватила его за щиколотку. Он попытался вырваться и потерял шлепанец. Я осталась стоять с ним в руке, а он, рыкнув, упал грудью на землю. Из его легких вырвался воздух. Я тут же забралась ему на спину, не давая встать, и потянулась за наручниками. Эчеверриа дергался, словно рыба в рыбачьей лодке. В конце концов он сбросил меня и сумел-таки перевернуться. Я взяла в захват его шею, и мы с ним перекатились несколько раз. Но тут он укусил меня за плечо, причем так сильно, что от боли я вскрикнула и была вынуждена его отпустить. Он же побежал к полю для гольфа и запрыгнул в одну из тележек. Показал мне средний палец и исчез по ту сторону газона.

– Черт! – Я поднялась на ноги и отряхнулась.

В нескольких метрах от себя, я заметила стоящую на крыльце женщину с двумя маленькими детьми. Все трое, разинув рот, смотрели на меня. Я сделала шаг вперед. Дети тотчас прижались к ногам матери, как будто я могла их зажарить и съесть.

– Мы – родственники. Рой и я, – объяснила я и улыбнулась. – Это мы просто дурачимся.

Все трое продолжали таращиться на меня.

Я убрала «Джип» с глаз долой, отогнав его на целый квартал, и вернулась к дому Роя Эчеверриа. Дверь была не заперта – он явно не ожидал, что сойдется в клинче с девушкой и сбежит на гольфмобиле. Я поискала в ванной наверху аптечку и, вооружившись перекисью, оттянула воротник рубашки и осмотрела укус на плече.

– Вот же сукин сын. – Метка была уродливой. Кожа вокруг укуса уже окрасилась в насыщенный фиолетовый цвет и сильно болела. Перекись водорода из аптечки жутко щипала. У меня даже заслезились глаза. – Ну вот, – проворчала я и направилась в спальню, где после нескольких минут поисков нашла в обувной коробке в шкафу 9-миллиметровую пушку и патроны к ней. Зарядила пистолет и пошла вниз.

На кухонном столе стояла жестянка с кофе, так что я заварила себе кофейник и стала ждать. Этот тип был в одном шлепанце и смылся на украденном гольфмобиле. Вряд ли он будет отсутствовать долго, подумала я – и оказалась права. Примерно через час входная дверь медленно открылась. Я услышала, как он легко идет по дому, как открываются дверцы шкафчика, как отдергиваются занавески в душе. Затем на меня, сидящую за его кухонным столом, из-за угла выглянули его большие глаза. Их взгляд на миг скользнул к пистолету, затем к кофейной чашке, кофеварке и вновь ко мне.

Я положила руку на «Глок».

– Присаживайтесь, мистер Эчеверриа.

Он тихо выругался, босиком понуро прошел в кухню и плюхнулся на стул.

– У меня вечно одни обломы…

– Все отлично, нытик, – сказала я. – Разве бывает день лучше?

Позже он рассказал мне, что, приобретя дом и новое имя, пытался купить себе нормальную жизнь. Но с тех пор как он сбежал, ничто не было нормальным. Он все время был напуган, вечно оглядывался через плечо. Он верил, что однажды его могут убить за то, что он сделал.